Любовь Демона (СИ)
***
Выхожу из машины, бросаю короткий взгляд на здание тюрьмы. Адвокат уже ждет, мы вместе проходим через охрану.
Глухие металлические двери закрываются за спиной с характерным щелчком.
В комнате для свиданий с заключенными тяжелая энергетика. И свет тусклый. Сажусь за стол, сложив руки в замок, жду.
Дверь открывается, охранник вводит Артура. Он изменился — осунулся, взгляд потухший, плечи сутулые. Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд.
— Каренин? — говорит он пораженно. — Зачем ты пришел?
Садится напротив, не отводя взгляда. В нем больше нет ни дерзости, ни понтов.
— С тебя сняты все обвинения, — говорю бывшему другу, глядя прямо в глаза. — Ты можешь выйти на свободу прямо сейчас. Все документы готовы.
Он моргает, медленно осознавая смысл сказанного.
— Что? — переспрашивает. — Это какая-то игра? Или пиздеж?
— Нет, — мотаю головой, — мы оба знаем, кто был настоящим организатором. Я считаю несправедливым, чтобы за все отдувался только ты.
Артур молчит. Наклоняет голову, сцепляет пальцы, долго не поднимает глаз.
— И что? Ты думаешь, мне от этого легче стало? — наконец выговаривает с трудом. — Мое имя запятнано, моя карьера уничтожена. Я все потерял, Демьян. А ты теперь такой приходишь, благодетель, и меня на волю выпускаешь?
— Да, — киваю, — выпускаю. Наказание ты уже понес. Я же не злорадствовать пришел, Артур. Просто сообщить тебе факт. Ты свободен.
Он усмехается, но без злобы, без прежнего высокомерия.
— Интересно, зачем. Чтобы мне стало еще хуже? Или чтобы меня унизить?
— Нет, — качаю головой. — Чтобы поставить точку. И, возможно, чтобы ты сам когда-нибудь смог это сделать.
Я встаю, он не двигается. Просто смотрит на меня, будто хочет что-то сказать, но молчит.
— Удачи, Артур, — говорю напоследок и направляюсь к выходу.
Охранник меня выпускает, я выхожу, чувствуя легкость и в теле, и в душе. Дверь за спиной с лязгом захлопывается, и я отмечаю про себя, что это последняя дверь. Больше не осталось.
Все. Теперь можно и на мальчишник с Никитосом.
Спустя два дня
Я не собираюсь нарушать традиции — в номер для молодоженов вношу свою жену на руках. Ангелина обнимает меня за шею, ее глаза сияют, несмотря на усталость и многочасовой перелет.
— Демьян, как здесь красиво! — восклицает Ангел, оглядываясь. — Ты только посмотри! Я столько живых цветов видела только в цветочном магазине!
— Красивее тебя здесь ничего нет, — отвечаю я и ставлю ее на пол.
Но прежде, чем она успевает сделать хоть шаг, притягиваю к себе и целую.
Глубоко, требовательно, сметая остатки усталости. Она мгновенно отвечает, ее пальцы сжимают мой затылок. Мои губы горячие и нетерпеливые, ее — мягкие и податливые.
У нас с Ангелиной есть целая неделя, чтобы побыть вдвоем.
Миланка осталась с Лидией, я с ней хоть и с трудом, но договорился. Дочка, конечно, сначала обиделась, но я пообещал, что они потом прилетят с бабушкой, Гришей и братишкой.
Я хотел оплатить будущим родственникам отдых, но Григорий отказался.
Он хорошо зарабатывает, а поездку в отель протащил перед работодателями как возможность помимо отдыха перенять опыт у известной мировой сети. Ему еще и путевку оплатили в качестве премии.
Я знаю, что очень скоро начну скучать по «папиной ядости», но сейчас у нас с Ангелом впереди наша первая брачная ночь.
И мне похуй на усталость — я ее уже не чувствую.
Зато я чувствую, как дрожит под моими руками моя любимая.
До спальни мы даже здесь не успеваем дойти.
Стягиваю с плеч Ангелины платье — не свадебное, но тоже красивое — провожу ладонями по обнаженной коже, наслаждаясь этой дрожью. Ангел запрокидывает голову, давая мне полный доступ к своей шее. Скольжу языком, спускаясь к ключицам.
— Так ты даже не дашь мне осмотреть номер? — ее голос сипит от сдерживаемого возбуждения.
— Потом, — хрипло шепчу, задирая подол, и накрываю руками намокший треугольник белья.
Я хочу ее здесь. Сейчас. И она хочет.
Ангелина разворачивается, тянет меня за пояс джинсов. Я глухо стону ей в рот, позволяя расстегнуть ремень.
— Ты — моя, — шепчу, прежде чем мы сплетаемся языками.
Ангел кивает, нетерпеливо стягивает с меня рубашку, от джинсов я избавляюсь сам.
Накрываю ее своим телом, разрываю тонкое кружево. Оно рвется легко, или это я слишком возбужденный?
Ангел зовет меня по имени, выгибается навстречу, впивается ногтями в плечи. Я врываюсь в нее одним толчком и сразу начинаю вбиваться.
Никаких медленных покачиваний и размеренных движений.
Глубоко, резко, размашисто. Так, чтобы прочувствовать по полной. Чтобы до самого сердца.
Кончаем почти одновременно, Ангелина обмякает в моих объятиях.
— Может, мы теперь посмотрим номер? — шепчет, рвано дыша мне в ухо.
— Пойдем, — рывком, поднимаю ее на руки, даже не отдышавшись, — начнем осмотр с кровати.
И несу ее в спальню.
Конец