Любовь Демона (СИ)

— Я выздоровею и приду, обещаю, — Ангелина подталкивает меня к двери. — Вот увидишь. Всего пару дней.
— Подожди, — высвобождаю локоть, за который она уцепилась обеими руками, — это еще не все. Я тебе принес кое-что.
Достаю из внутреннего кармана куртки флешку, вкладываю в ее ладонь. Не могу удержаться, чтобы не задержать ее руку в своих, но Ангелина отбирает руку.
— Что это? — смотрит на флешку.
  
— Это копия той записи. А это ссылка и пароль на облачный диск, — показываю отправленное сообщение в мессенджере. — Сама зайдешь и все удалишь.
Она растерянно смотрит на флешку в своей руке, на экран телефона. Беспомощно всхлипывает и отворачивается.
И я понимаю, что все это время Ангел «держала» лицо. Навесила маску, даже улыбалась, как будто я идиотик, и со мной надо говорить на моем же языке. А сейчас эта маска сползает, и я вздрагиваю от боли, искажающей ее милое личико.
— Уходи, Демьян, пожалуйста, — говорит она совсем другим тоном, — я не хочу тебя видеть.
Обеими руками хватаю ее за затылок, притягиваю прямо к своему лицу. Не могу удержаться, глажу большими пальцами нежную кожу на щеках.
Я бы поцеловал ее сейчас, если бы не боялся получить по яйцам коленкой.
— Не уйду, Ангел, — мотаю головой, — что хочешь со мной делай, я не уйду. Буду под твоим домом жить, пока не простишь. Я люблю тебя, Ангелина. Наказывай как хочешь, я все терпеть буду. Только не прогоняй. И не бросай...
Из глубины квартиры доносится шум. Сначала хлопает дверь, затем слышится возня и хныканье. Ангелина бледнеет, вырывается, я оборачиваюсь с недоумением.
Хныканье усиливается, к нему добавляется топанье ног по полу. Только маленьких ног. Ножек. Хозяин ножек открывает дверь в кухню и появляется на пороге.
Поправочка. Не хозяин, хозяйка. Густые кудрявые волосы всклокочены, к груди бережно прижат игрушечный медведь.
С изумлением осознаю, что и кудряшки мне знакомы, и медведь.
Это же мой клоп!
— Миланка! — восклицаю. — Что ты здесь делаешь?
***
Ангелина
Сама не знаю, на что я надеялась.
Что получится заговорить ему зубы и вытолкать из квартиры. Что Демьян слишком взвинчен, чтобы осмотреться по сторонам и сделать адекватные выводы. Что он поверит любым моим обещаниям и уйдет.
Конечно, я не собралась никуда возвращаться. Наоборот, хватать в охапку ребенка, запрыгивать в такси и бежать из города.
Был момент, я даже поверила, что у меня получилось. Когда Демьян спросил про курточку Григория. Это действительно его куртка, он забыл, когда в последний раз привозил Миланку.
У меня протекал кран, отчим снял куртку, чтобы посмотреть, а потом так и ушел без куртки. Вспомнил уже в машине, поленился возвращаться.
Но рядом висела курточка Миланки! Меня мысленно трижды бросило из холода в жар и обратно, но Демьян окинул ее бездумным взглядом и все. И прошел мимо, ничего не сказав.
И даже глядя, как Миланка идет к нам, хныча и прижимая к себе медведя, подаренного Карениным, я все еще тешу себя глупой надеждой отскочить.
Но малышка всхлипывает, трет глазки и тянет ко мне ручки.
— Мама! Мам...
И меня прорывает. Мне становится наплевать и на Каренина, и на его маму, и на всю их мажористую компанию.
Вот просто чихать с высокой горки.
Подхватываю дочку на руки, она утыкается лобиком мне в плечо, обнимает за шею.
— Крошечка моя, — глажу непослушные кудряшки, — у тебя что-то болит?
Миланка показывает на горло. Пробую губами лоб, он горячий. Вот почему она проснулась, у ребенка поднялась температура.
— Давай выпьем лекарство, милая, — перехватываю ее другой рукой, беру бутылочку с сиропом.
— Мама? — слышу за спиной потрясенный голос Демьяна. — Почему она говорит на тебя мама?
Не отвечаю, молча отмеряю из бутылочки сироп.
Каренин обходит по кругу, становится перед нами, переплетает руки на груди. Я не обращаю на него внимания, даю малышке лекарство.
— Я спросил, Ангелина.
Поднимаю глаза.
— А у меня есть какие-то противопоказания, по которым я не могу быть мамой? Третья нога или хвост?
— Но... откуда? — голос срывается на хрип, Демьян пробует прокашляться. — Откуда у тебя ребенок?
— Тебе напомнить, откуда берутся дети, Каренин? — не могу удержаться, чтобы не съязвить.
— Но... — он выглядит совершенно потерянным, — почему ты не говорила, что Миланка твоя дочь?
Смотрю на него как на идиота.
— Потому что ты меня не спрашивал, Демьян. Ты дал задание юристам подписать со мной договор, я подписала. А отчитываться перед тобой меня никто не обязывал.
Отворачиваюсь к окну, покачиваю дочку. Демьян снова обходит нас, физически ощущаю, как он буравит меня холодным пронизывающим взглядом.
— Сколько ей... — его голос снова срывается, и тогда уже срывает тормоза у меня.
— Хочешь знать? Пожалуйста! — не кричу, чтобы не испугать ребенка, а шиплю. — Она родилась три года назад пятого сентября, я тогда была на седьмом месяце беременности.
Разворачиваюсь и ухожу с дочкой в комнату.
Может, конечно, он и не помнит дату своей свадьбы, но хотя бы месяц помнить должен. Я говорила, что пыталась пробиться к нему на их свадьбе. И что меня вытолкали в шею охранники.
Захочет, сообразит. И посчитает.
Укладываю ребенка, целую горячий лобик. Мне кажется, или температура стала еще выше? Оглядываюсь — градусника в комнате нет. Иду искать на кухню, Демьян стоит спиной, упираясь руками в подоконник.
При виде меня отталкивается от подоконника, разворачивается. Его глаза полыхают.
— Значит... Миланка... моя?
— Моя, — выдерживаю направленный на меня потрясенный взгляд. — Она только моя, Демьян.
Беру градусник, направляюсь к выходу з кухни, но Демьян загораживает проход.
— Ты была... — хрипит, — ты была беременная, когда...
— Да, я была беременная, когда твои друзья подмешали мне наркотик, — перебиваю его. — Моего ребенка спасло то, что меня стошнило на Артура. Наверняка он тебе этого не рассказывал. Дай пройти, Демьян, мне надо померить дочке температуру.
Но он не пускает.
— Ты приходила сказать, что беременная? — видно, как ему тяжело говорить. Как будто горло перекрыто, и воздуха не хватает. — На свадьбе...
— Не сказать, Демьян. Показать. Но я не знала, что это твоя свадьба, думала, ты там в качестве гостя. Узнала машину и пошла тебя искать.
Его лицо совершенно каменное. Челюсти стиснуты, как у питбуля. Сколько там у питбулей в челюстях атмосфер? Точно не знаю, но знаю, что много.
Только гуглить некогда. Пробую сдвинуть Каренина с места, но проще сдвинуть скалу.
— Пропусти, мне надо померить ребенку температуру.
— Значит, все это время ты прятала от меня дочь? — говорит он мертвым голосом. И меня прорывает.
— Это не твоя дочь, Демьян. Это моя дочь. Ты женат на правильной Маргарите, ваш бизнес не пострадал, твоя мама довольна. Так что... — договорить не успеваю. Он хватает меня за плечи и встряхивает.
— Она моя. И ты моя.
Отталкиваю его руки, проскальзываю мимо. Вкладываю градусник подмышку дочке, он начинает пикать уже почти на тридцати восьми. А когда достаю термометр, вскрикиваю.
— Что? — подлетает Демьян. Когда он успел прийти?
— Тридцать девять и пять, — говорю и трясущейся рукой поворачиваю к нему градусник.
Глава 22
Демьян
Последний час проходит будто во сне. Действую полностью выключив эмоции, на автомате.
С того самого момента, как отобрал у Ангелины телефон, когда у нее начали трястись руки. Она начала искать в телефонной книжке контакт врача и не смогла попасть пальцами по кнопкам.
— Давай я, — забрал телефон, спросил фамилию докторши и нажал на дозвон.
  
На свое счастье докторша не стала тупить, быстро вспомнила Ангелину с Миланкой, которые еще вчера, оказывается, ходили к ней на прием. И возмущаться, что ее беспокоят в выходной день, тоже не стала.