Это личное, никакого бизнеса (СИ)

Воздух заканчивается, когда до поверхности уже совсем чуть-чуть, буквально несколько сантиметров. Но надо дотерпеть. Не замахать руками и ногами. Уже почти всплыла, терпи! Терпи!
Адреналиновый салют разлетается по всему телу и следом сумасшедший вдох. Я смогла.
Сейчас Маргарита чувствовала себя так же. Смогла.
Пять лет она не видела мужа. Бывшего.
Пять лет она забывала Богдана. Вытесняла мысли о нём работой. И ещё работой. Больше, больше работы. Больше заданий, больше задач. Так, чтобы как робот, чтобы ни одно слово о Богдане не просочилось в сознание.
Выкорчёвывала память о нём из души, выжигала из сердца химиотерапией. Под откос полетело всё. Убивая любовь к нему, сама не заметила, как убила свою любовь к радости, к искренности, к себе...
Зато спаслась. Огненным фениксом поднялась из пепла сожжённой любви.
Новая, сильная, стальная. Рыжее солнце волос скрутила в тугой плен, сцепила кандалами-шпильками. Голубое небо в глазах затянула дожливой хмарью.
Никто уже не принимал за девочку эту стройную красивую молодую женщину. Генетика всё та же осталась, а энергетика совсем другая появилась.
А сейчас он вышел, закрыл за собой дверь и она рухнула на дно. Выплыла, вздохнула, но, чёрт побери – всё-таки рухнула...
– Простите, можно? – из-за приоткрывшейся двери выглядывала голова блондинки.
Секретарша бывшего босса, догадалась Маргарита. Досталась по наследству вместе с должностью.
Вовремя она. Минутой раньше и застала бы начальницу в нелучшем состоянии.
Что ж, посмотрим, что за кадр.
– Заходите, пожалуйста. Я, кажется, понимаю, кто вы.
– Я Маша. Мария Куприна. – девушка вошла в кабинет.
Модельная внешность. Каблуки, губки, фигурка – всё при ней. Тот же офисный стиль в одежде, что у Маргариты, но поставь их рядом и ни один не ошибётся, кто из них босс, а кто секретарь. В чём секрет? Юбочка чуть покороче, пуговка – две на рубашке расстёгнуты. Волосы не в тюрьму шпильками упрятаны, а свободно лежат. Всё аккуратно, стильно, миленько.
Маргарита мгновенно считала этот посыл "я миленькая девушка" и внутренне поморщилась. Работать надо, а не миловаться.
Словно угадав её мысли, Мария продолжила:
– Я тут недавно, всего два месяца. У меня испытательный срок на днях заканчивается, а Эммануил Семёнович взял и ушёл. Мне в отделе кадров сказали, что проще меня уволить, ведь новому руководителю моя проделанная на испытательном сроке работа не о чём не говорит. А у меня диплом с отличием и английский хороший, и на курсе секретарей я была лучшей. Дайте мне шанс, пожалуйста.
Миленькая девушка... Кого же ты мне напоминаешь...
– Мария, ситуация с вами, действительно, неловкая вышла. И испытательный срок у вас прошёл, и я вас в работе не видела. – Маргарита посмотрела девушке в глаза и задержала взгляд. Выдержит?
Девушка смотрела в ответ с волнением, но не было в этом волнении лихорадочной суеты, не было мельтешения зрачков. Совершенно нормальная реакция человека, у которого, возможно, решается сейчас очень важный вопрос.
– В общем, так, – решила Маргарита, – сегодня среда. До конца следующей недели. И если нет, то нет и точка.
Мария кивнула и, застегнув одну пуговку на рубашке, – этот жест не ускользнул от Маргариты, – серьёзно спросила:
– Маргарита Сергеевна, вы что предпочитаете: чай, кофе? Встречи вам комфортнее проводить в первой половине дня или к вечеру?
Маргарита засмеялась.
– Мария, простите. Вы не представляете, как давно я не смеялась. У меня сегодня непростой день... Вы чудо. Мне кажется, что мы не просто сработаемся, но ещё и подружимся.
Маргарита работала на руководящей должности не первый год и прекрасно знала, что нарушение субординации не сулит ничего хорошего. Но напряжение сегодняшнего дня было столь велико, что напрягаться ещё больше и держать человека внутри босса она уже была не в силах. И искренне сказала то, что почувствовала.
– Дружба дружбой, зарплата в срок. – улыбкой поддержала смех начальницы Мария. – Я буду рада, если у нас сложатся комфортные рабочие отношения.
 
"А она не так глупа, как показалось на первый взгляд, – отметила про себя Маргарита. – Поняла, про что моё "подружимся". И с юмором у неё неплохо".
Уходя из кабинета, Мария сказала:
– Маргарита Сергеевна, вы даже не представляете, куда попали... Коллектив по большей части мужской. Из женщин только Яна у логистов, я и в бухгалтерии. И вы. Всё. Все руководители отделов – мужчины. И они, как бы это сказать помягче, – Мария на мгновение прикусила нижнюю губу, – они карьеристы. Я тут недолго, конечно, работаю, но поняла, что с ними надо аккуратнее. Улыбаются, руки друг другу пожимают, а коснись что-то их интереса по работе, – растопчут и перешагнут не глядя.
– Особенно коммерческий директор. Бероев Богдан Александрович, – продолжала Мария, а Маргарита невольно сжалась, услышав ранящее сердце имя. – Я его больше всех боюсь. Мне Яна рассказывала, что он женщин в своём отделе на дух не переносит. Даже чью-то протеже из совладельцев, которую к нему на оптовые закупки посадили, до слёз довёл. Она через неделю сбежала с такой работы. Другому бы, Яна говорила, не простили, а Богдан Александрович очень ценный кадр, ему даже слова не сказали.
Он к вам заходил передо мной. Быстро вышел. – Мария взглянула на Маргариту, словно в поисках какой-то своей догадки, – Я его таким ещё не видела. Глаза горят, желваки беснуются. Вы с ним поосторожней, Маргарита Сергеевна. Он у себя в подчинении девушек не терпел, а уж в руководителях...
– Спасибо, Мария. Я знакома, – Маргарита не любила врать, но и афишировать личную жизнь не собиралась, – с таким типом мужчин.
  
Глава 9
 
Если и была на свете девушка, которая устала от своей красоты, так это Мария.
Расцвела она к окончанию школы. И пару лет, – десятый и одиннадцатый классы, – наслаждалась тем, как на неё реагируют парни. Ну ещё бы: у серой мышки оформилась фигурка, она сняла брекеты, поменяла очки на линзы, накрасила глазки и оказалась выразительной – восхитительной! – блондинкой. Пухлые от природы губы, стройные ноги, талия, которую не полнил ни белый, ни пушистый, ни какой угодно наряд. В мешке из-под картошки Мария выглядела бы богиней.
Наверное, миллионы девушек отдали бы дьяволу свою душу, а, возможно, и чью-нибудь ещё присовокупили, чтобы быть настолько же прекрасной и желанной в глазах мужчин, какой стала Мария.
А Мария очень быстро начала тяготиться обрушившимся даром природы. В детстве она обожала гонять на велике, лазать по деревьям, играть с пацанами в ножички. Она, единственная девчонка с района, играла на равных в футбол с мальчишками. Пацаны обожали её. Уважали и ценили. Свой кореш. Во! – какая девчонка!
А потом – абракадабра, – переходный возраст, грудь появилась – хоть усутулься – не спрятать. Менструация болезненная... Какой уж там футбол.
Восьмой и девятый класс в смятом состоянии души прожила. Тело своё, новое, девичье, не принимала, стеснялась. Даже ревела и маме жаловалась, что лучше б мальчиком родилась, а не это вот всё...
А потом прошло.
Не вдруг, конечно, не в один миг. Но как, когда – сказать трудно.
Зубы выровнялись, брекеты сняла. Мама предложила линзы попробовать вместо очков. Удобно. А то очки то запотеют, то с носа сползут. В салон вместе с мамой сходили: маникюр, стрижку сделали. Прикольно.
Гардероб к новому учебному году в магазине женской одежды купили, а не в детском мире.
Как-то незаметно, постепенно Мария стала нравиться себе. Новая, интересная.
 
Девушка.
А вскоре и от остальных людей комплименты посыпались. И всё больше, и чаще...
– Марья-краса! – то ли дразнили, то ли хвалили окружающие.
Но даже самый чудесный ванильный рай всеобщего обожания может стать приторным. И противным.
– Она красивая и умная. – услышала Мария однажды, как маленькие соседские мальчики обсуждают её, думая, что она прошла мимо и не слышит. Милый детский шёпот вызвал лёгкую улыбку. Приятно нравится даже маленьким мужчинам.