Палач и Черная птичка (ЛП)

А боль, затаившаяся глубоко в моей груди, разгорается все сильнее с каждым проходящим мгновением.
Когда ужин заканчивается, начинает играть оркестр. Некоторые люди переходят на танцпол, другие остаются поболтать за своими столиками. Роуэн направляется к бару, чтобы принести нам еще по порции выпивки, и по пути увлекается разговором. А я увлекаюсь историями и анекдотами наших товарищей по столу.
  
Но мой взгляд останавливается на высоком красивом мужчине, который высасывает весь воздух из комнаты, как из ада.
Он знает мои самые темные секреты. Я знаю его. Мы монстры, и, возможно, не заслуживаем того, что есть у других людей. Счастье. Привязанность. Любовь. Но я не могу избавиться от своих чувств, когда смотрю на каждую грань Роуэна, от его ярчайшего света до самой глубокой, самой опасной тьмы. Может быть, я не заслуживаю этого. Но очень хочу. Я хочу от него большего.
Внезапно я извиняюсь, выхожу из-за стола и направляюсь к нему, даже не успев сообразить, что буду делать. Он стоит ко мне спиной, в одной руке мой бокал шампанского, в другой — стакан виски со льдом. Он разговаривает с супружеской парой и еще одним мужчиной, которого представил мне как инвестиционного брокера. Я останавливаюсь прямо за ним, и когда в разговоре наступает пауза, я кладу руку на рукав Роуэна, мой разум словно раскалывается надвое, как будто я наблюдаю за собой вне тела.
— Хэй, извини, — говорит он с застенчивой улыбкой, передавая мне бокал. — Мы разговорились о бизнесе.
— Конечно, я не хотела вас прерывать, — я начинаю отступать, но Роуэн хватает меня за запястье. Он говорит, что я не помешала, но я улавливаю только одно или два слова за музыкой и оглушительным стуком своего сердца. Я сглатываю, мои глаза задерживаются на его губах, пока не удается поднять их и встретиться с ним взглядом. — Не хочешь потанцевать? Со мной?..
Мгновенное удивление Роуэна улетучивается, когда его внимание переключается на танцпол, в глазах загорается искра, а уголок губ приподнимается. Это напоминает дьявольскую улыбочку, как когда каннибал предложил посетить сад. Глаза Роуэна снова встречаются с моими и мерцают.
— Конечно, — говорит он. Он забирает у меня из рук бокал и ставит наши напитки на ближайший столик, ведя нас сквозь толпу.
Когда мы приближаемся к танцполу, группа заканчивает одну песню и начинает другую, темп медленнее, но все еще немного энергичный, с романтичной ноткой. Некоторые уходят за напитками. Другие разбиваются на пары. На мгновение мне кажется, что Роуэн вернется к столу или обернется, чтобы оценить мою реакцию, но он этого не делает. Он продвигается вперед, сжимая мою руку в своей, пока мы не оказываемся на танцполе среди пар, лицом друг к другу.
— Ты, по-любому, отлично танцуешь, как на зло, — говорю я, когда его правая рука скользит по моему бедру, а левая высоко держит мою правую, его хватка теплая и уверенная.
Роуэн улыбается мне сверху вниз и начинает вести. Ничего необычного, ничего эффектного. Просто синхронность, как будто мы подходим друг другу, под музыку.
— И у тебя все равно получится лучше, чем у меня, да?
Я улыбаюсь, и улыбка Роуэна становится еще ярче, затем я поднимаю наши соединенные руки. Он чуть вращает меня, выпускает из хватки и снова притягивает ближе со смешком.
— Может быть. Или, может, мы оба хороши, — говорю я и удерживаю его взгляд так долго, как только могу, а потом куда-то за его плечо.
Песня продолжает звучать, и я чувствую каждое малейшее изменение заряда в воздухе. Рука Роуэна на моей спине превращается в объятие. Моя рука на его предплечье обхватывает его за плечо. Его грудь касается моей при каждом вдохе. Когда его дыхание согревает мою шею там, где волосы откинуты назад, я закрываю глаза. Наклоняю голову. Я хочу еще одного поцелуя на шее, прямо там, где бьется пульс, понять, что это не просто момент из прошлого, аномалия.
— Слоан… — произносит он мне на ухо, когда мы плавно поворачиваемся.
— Да, — шепчу я, это простое слово срывается с моего прерывистого дыхания.
— Ты готова по-настоящему повеселиться?
Мои глаза распахиваются. Голос Роуэна ровный и ясный. Окольный. Не такой, как у меня, задыхающийся от нужды и неистовых желаний.
Я ничего не говорю, отстраняясь, показывая ему замешательство и вопросы, отражающиеся в моих нахмуренных бровях. Его дьявольская улыбка вернулась. Улыбка, полная тайн.
— Лысый мужчина в очках и красном галстуке. Ты должна видеть его через мое плечо, — говорит он.
Мой взгляд скользит по танцполу и останавливается на подтянутом мужчине лет пятидесяти пяти в хорошо сшитом дизайнерском костюме. Он танцует с женщиной примерно его возраста, ее светлые волосы зачесаны назад в изящную прическу.
Я киваю.
— Его зовут доктор Стефан Ростис, — губы Роуэна касаются моего уха, затем он шепчет: — И он серийный убийца. За пятнадцать лет работы в Бостоне он убил по меньшей мере шестерых своих пациентов. Возможно, и больше, когда жил во Флориде. И мы можем убрать его вместе. Сегодня вечером.
Мои шаги становятся деревянными. Кусочки, которые я собирала в своей голове воедино, внезапно распадаются на части и складываются в другую картину. Я все неправильно поняла. Это было лишь у меня в голове.
Я оказалась неправа во всем.
Наши шаги замедляются и останавливаются. Роуэн отстраняется и оглядывает меня, в его глазах все еще светится возбуждение.
— У меня есть отличный план. Он никогда не засиживается допоздна на таких мероприятиях. Мы можем схватить его и вернуться сюда так, чтобы наше отсутствие никто не заметил. Идеальное алиби.
— Я… эм… — мысли умирают, не успев сорваться с моего языка, и я прочищаю горло, чтобы попробовать еще раз, надеясь, что смогу придать своему голосу силу, которой просто нет. — Я одета не по случаю, — уклоняюсь я, глядя на красный бархат, мерцающий во вспышках огней.
— Я сделаю всю грязную работу.
Кажется, это первый раз, когда я не в восторге от перспективы убить еще одного убийцу. Наверное, просто это не то, чего я ожидала. Не так я хотела провести этот вечер.
— Эй, ты в порядке? — спрашивает Роуэн. — Я думал, ты выбрала цвет платья специально, ну знаешь, кроваво-красный и все такое, — но я, конечно, прослежу, чтобы оно не пострадало.
Мое сердце сжимается, как бумага, смятая в кулаке.
— Но если ты не хочешь… — продолжает он, его голос затихает по мере того, как беспокойство и, возможно, разочарование отягощают каждый вздох. Кажется, он осознает, что мы совсем не сошлись во мнениях, когда говорит: — Я думал, когда сказал, что мы можем «по-настоящему повеселиться», ты поняла, о чем я.
— Нет, на самом деле не поняла. Но теперь да.
Пауза между нами кажется длиною в тысячу лет. Большим пальцем Роуэн приподнимает мой подбородок, я все еще рассматриваю платье, но вынуждена встретиться с ним взглядом.
Замешательство залегло у него между бровей. Его пристальный взгляд осматривает мое лицо — мои раскрасневшиеся щеки и остекленевшие глаза, губы, сжатые в напряженную линию.
— Ты… ты не знала, что я это имел в виду? — спрашивает он.
— Поразительно, но «я хочу по-настоящему повеселиться» не переводится в «я хочу вместе кого-нибудь убить», может, у тебя гугл-переводчик сломался.
— И ты все равно пришла?
Я сглатываю и пытаюсь отвести взгляд, но он не позволяет. Он занимает все пространство в каждом из моих чувств, и не важно, как сильно я хочу, чтобы меня засосало в пустоту, Роуэн удерживает меня прямо здесь.
Ясность и недоверие переплетаются в его меняющемся выражении лица. Он пытается сложить свою собственную разбитую головоломку обратно, вырисовывается новая картина.
— Срань господня… — его произнесенные шепотом слова едва слышны за голосами и музыкой, которые окружают нас, но я чувствую их, как будто они шипами вонзились в мою кожу. Его хватка на моем подбородке усиливается, и он подходит ближе, нависая надо мной, его глаза мечутся между моими. — Слоан, — шепчет он. — Ты правда здесь.