Гром Раскатного. Том 2 (СИ)

Раздались короткие смешки, умник побагровел, но и слова не сказал. Тот самый здоровяк, который беспокоился, что здесь нет девушек в трусиках, попытался подзадеть меня моей худобой. Но я не отреагировал.
— Скелетонов тоже допускают? — заявил один умник. — Ась?
Я ничего не ответил, но пацана запомнил. Как и тонны видео для взрослых на его телефоне.
Меня подключили к датчикам третьим, и, если честно, я мог в целом ничего не делать, а просто стоять и делать нужные показатели. Но я решил сделать иначе.
На самом деле электроманты не слабее физиков. Мы можем тоже улучшать некоторые свои навыки, причём на постоянной основе. Я пустил слабые электрические импульсы в свои мышцы, стимулируя их сокращения. Это усилит реакцию и быстроту мышечных движений, увеличивая общую скорость.
И все эти короткие электрические импульсы брались из моего Источника.
В некотором роде, это усиление, а по факту — прокачка. Чем чаще я этим буду пользоваться при физической нагрузке, тем крепче станут мышцы. Такой спортивный стимулятор роста, хех.
В общем и целом, у любителя голых девиц показатели были меньше моих.
Затем нас ждала стометровка, но уже на улице и вместе с девушками. Парни так и остались в одних трусах, а вот девчонки, на горе здоровяку, были одеты в футболки и шорты.
— Ну блин, — пацан встал рядом со мной и сжал плечо «умнику». — Вот так и разбиваются мечты обычных пацанов.
— Слышь, пацан, — тут же нарисовался физрук. — Хочешь, я помогу тебе обосраться? И перед тем как бежать стометровку, ты у меня присядешь раз так шестьсот…
— На бутылку! — ляпнул кто-то из толпы, и в него тут же полетела связка ключей физрука.
— За подобные слова ты у меня сам сядешь, — рявкнул тот. — Итак, гаврики, свой спермотоксикоз оставляем дома. В ладошке. А сейчас сосредоточьтесь. Это последнее испытание. Если вы хреново пробежите, меньше среднего, то все остальные тесты обнуляются. Ясно? Училище воспитывает крепких телом и духом!
Павел Андреевич, так звали физрука, с какой-то нежностью в глазах смотрел на вторую физручку, которая руководила разносортными на вид и вкус девчонками. Я не мог не заметить, как он выпрямил спину, гордо поднял голову и размашистой походкой направился к ней.
И чисто ради удовлетворения любопытства подслушал его через его же телефон в кармане:
— Вера Алексеевна, доброго времени суток. А что такая роскошная и статная дама делает сегодня вечером?
— Самогон гонит, — сухо ответила та.
— А как насчет очень приятной компании…
Дальше даже слушать не стал. Илюшины амурские дела мне не интересны, а уж физруков и подавно.
Стометровку я пробежал резво. Так что, носился при своем ранге Ученика я отлично. Лучше остальных. А вот те, у кого был ранг Осваивателя, заметно были побыстрее, но где наша не была? Я качаюсь… качаюсь…
— Такой худенький и юный, — белокурая девица в топике и шортах, которые очень чётко подчеркивали все её формы, подошла ко мне и здоровяку. — А не рановато ли тебе в Училище? А?
— Ты бы это, красавица, — здоровяк нахмурился. — Утиную морду свою прикрыла. Щас Гоша топнет, и тебе мало не покажется, Хирова, — я напрягся, ибо он разговаривал грубо, но заметил, что они оба усмехнулись.
«Друзья или знакомые?»
— У него один из лучших показателей, согласно форс-платформе. Так что, не тявкай.
— Митюшин, ты такой грубиян, — отозвалась Хирова, состроив ему глазки. — Ну почему ты вечно такой злой, а⁈
* * *
Стометровка оказалась самым долгим испытанием, потому что на дорожку выставляли только по три человека, чтобы никто не мешал друг другу. И пока мы терпеливо дожидались под прохладным ветром в одних трусах, между мной и Митюшиным завязался разговор. И парень оказался очень интересным, как по мне.
У Герасима Митюшкина был дар магнетика, то бишь, он был маг металла. Отец у него был таким же и владел собственной кузницей, причем популярной среди аристократов. А вот мне нужен был толковый магнетик, чтобы отремонтировать, а точнее, создать руку голему.
  
Я не стал брать контакты его отца, мне было достаточно узнать адрес, где тот работает. Из нашего разговора я понял, что его отец часто берется за сложные и интересные задания. Так что у меня появился шанс сделать моему «трыхды-дыху» новенькую ручонку.
Подумать бы еще, как это преподнести магу, чтобы не было вопросов…
Когда стометровку добежала последняя тройка «игроков», нас повели обратно в корпус, и медосмотр, как оказалось, еще не закончился. Нас дожидались психологи. Того самого умника, парня в круглых очках с зигзагообразным шрамом на лбу, не пропустили по итогу.
Оказалось, что парень последний псих. Он был сиротой с хорошим состоянием, которое оставили ему родители. Валера, так звали этого мальчугана, выбрал путь наименьшего сопротивления. Попал в банду, не закончил гимназию, хотя имел все показатели, никого ни во что не ставил и всем рассказывал, что его ждет особая миссия в конце. Якобы он должен был победить какого-то сильного и темного волшебника в будущем.
Психиатр тут же поставил на нем жирный крест. А тот отметился так, что запомнился, пожалуй, всем. Упал на пол, начал извиваться и шипеть, словно был змеей.
— Змееуст, ей богу, — заржал Герасим. — У, какая опасная тварь! Есть здесь те, кто говорит на змеином?
На паренька надели белую смирительную рубашку и увезли в непонятном направлении. В толпе новобранцев слышались всякие дивные истории про Валеру, и одна была краше другой.
— Я его ещё по гимназии помню, когда он Имперский экзамен завалил. Знаешь, почему? — рассказывал один новобранец другому. — Потому что он опоздал на него. Якобы летел в школу на стареньком синем москвиче и врезался в сосну, которая была живой.
— Может, он на наркотиках сидел?
— Конечно. Он прыгал с третьего этажа, сидя на метле. Играл в какую-то игру, где должен был поймать на лету шарик для тенниса.
Мне очень быстро наскучило слушать историю про психа. Тем более, что тут и кроме Валеры хватало новобранцев с той же проблемой. Психотерапевт также поставил жирный крест на рыжем пацане из многодетной семьи, а затем на девушке, которая считала себя самой умной.
Когда очередь дошла до меня, и я сел напротив делегации из трех психотерапевтов, новобранцы притихли.
— Вы так молоды, господин Раскатный, — заговорил один из врачей. — Еще и ранг невысок. Вы точно решили поступать?
— Да, — сухо ответил я. — Решил.
За мной послышались перешептывания, и тому была причина. Я не особо показывал свой перстень, так что почти никто и не знал, что я дворянин. Так сказать, вел себя не так открыто, как мог бы.
— Спортом занимаетесь? — продолжился допрос. — Если да, то каким?
— Неофициальным, — ответил я. Ну, не буду же я говорить, что пару раз в неделю убиваю наемников? Верно? — До пятнадцати лет занимался на арене с родителями, боевыми магами. Точнее, на полигоне.
— Интересно… — психолог поставил пару галочек в анкете и передал ее другому врачу.
— Какие достижения у вас есть?
— Волшебно играю на виолончели, — усмехнулся я. — Да и на любом другом музыкальном инструменте. Также разбираюсь в айти-технологиях.
— И как это вам поможет в Училище? — озадачился третий психолог. — А, господин Раскатный?
— Вот вы мне и скажите.
Вообще, несовершеннолетним нельзя в Училище. И об этом мне попытались напомнить. Однако недовольство психологов относительно моего возраста я парировал просто: эти правила — для простолюдинов. Дворяне, если и захотят поступить, то могут это сделать с шестнадцати лет. Правда, желающих немного.
Ну а так как мне семнадцать лет, кто будет спорить? Правила простолюдинов на меня не работают. Хех.
— Еще вопросы будут? — на всякий случай уточнил, когда наступила тишина. — Или могу уступать место другому новобранцу.
— Идите, господин Раскатный, — почти синхронно заявили психологи.
Герасим попросил подождать его, потому что медкомиссия еще не закончилась. Я терпеливо постоял в сторонке, дождался здоровяка, и тот указал мне на раздевалку.