"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Это было сложнее. Опоры у Гидеон почти не было, она изо всех сил ткнула мечом вверх, держась за яблоко и снова попадая в ногу. Пластины кости расходились над головой, сухие костяные опилки падали вниз, как конфетти. Нога подогнулась, как будто ей перерезали сухожилие.
Еще один скелет появился рядом и, когда она вынула меч, бросился в светящуюся рану. Он тоже разлился горячей вонючей дрянью, которая проникла в тело твари и покрыла остаток ноги, капая на пол и медленно остывая. От яркого блеска жижи и от сдерживаемого ликования сущности в голове у Гидеон на глазах выступили слезы. Она вдруг преисполнилась глупой гордости. Сама, без участия Харроу. Это ж охренеть. Пресвятые кости. Харроу и в самом деле убила тварь.
  
Она так увлеклась мыслями о некромантке, что упустила змею из извивающихся позвонков, которая схватила ее за талию и сжалась. Связь в мозгу замигала и пропала, зрение прояснилось, и все вокруг стало болезненно четким. Не успела Гидеон сказать «твою же мать», как ее дернули вверх, подняли и подвесили в воздухе. На один головокружительный момент она оказалась над полем боя.
Она проплыла мимо огромного застывшего лица твари, увидела толстый слой регенерирующей кости, которая ручейками завивалась у нее ног, увидела, как Камилла шла сквозь этот хаос к неподвижной и хрупкой фигурке Цитеры из Первого дома, а та молча ждала ее приближения. Гидеон попыталась извернуться в воздухе, чтобы удариться хотя бы в окно, а не в стену…
Ее схватили с силой, от которой зубы во рту лязгнули. Хилые костяные руки поднялись из вихря костей и остановили ее в воздухе, сотни костяных пальцев оставили кровавые царапины у нее на спине. Но зато она не ударилась в стену, уже хорошо.
Костяные руки рассыпались под сильным размашистым ударом одной из костяных плетей, росших из твари, и Гидеон рухнула на пол. Руки, заботливо бросившиеся под нее, помешали гравитации сделать это падение не просто ужасным, а смертельным. Гидеон упала в кучу костей рядом с некроманткой. Колено у нее хрустнуло.
– Я превзошла своего отца, – сказала Харроу, ни к кому не обращаясь, глядя в пустоту, сияя от ярости и незамутненного торжества одновременно. Обе девушки валялись на куче, кажется, ног.
– Я превзошла отца и бабку, и всех некромантов, когда-либо рожденных в моем Доме. Всех некромантов, когда-либо касавшихся скелета. Ты меня видела? Ты видела, Сито?
Все это звучало как-то невнятно, сквозь густую розовую слюну и выбитые зубы. А потом Харроу тупо отрубилась.
* * *
Пыль постепенно улеглась. Тварь не двигалась. Она тихо печально завывала, пытаясь выбраться из саркофага, сделанного из регенерирующего пепла. Она крушила костяной кокон щупальцами, но стоило ей отломать кусочек, как он немедленно восстанавливался. Теперь, когда тварь была поглощена собой, Гидеон смогла найти рыцаря Шестого дома. Камилла, как она разглядела сверху, поймала Цитеру из Первого дома. Одной рукой она держала ликтора за обгоревшие кудри, обнажая шею. Второй – прижимала к горлу нож. Это была бы победа, если бы клинок не дрожал бессильно. Лезвие скребло бледную кожу, но не могло ее прорезать, хотя Камилла наваливалась со всей дури. Та жуткая сила, которая удерживала нож на месте, медленно снимала кожу с руки рыцаря Шестого дома.
– Ты хорошая девочка, – сказала ликтор. – У меня тоже когда-то была хорошая девочка-рыцарь. Давно. Она умерла ради меня. Что ты можешь сделать?
Камилла ничего не ответила. Лицо ее покрывали кровь и пот. Темные, прямо обрезанные волосы посерели от костяной пыли. Цитеру явно немного удивлял нож, застывший в дюйме от ее яремной вены.
– Ты что, пытаешься убить меня?
– Дай мне время, – сказала Камилла сквозь сжатые зубы.
Цитера поразмыслила.
– Пожалуй, нет.
Гидеон увидела – Камилла этого видеть не могла, – как костяное щупальце тихо поднялось из кучи за спиной рыцаря. На конце у него сверкал шип длиной с хороший кинжал. Гидеон не успела бы спасти ее, даже будь у нее цело колено и не будь рядом некромантки, которую пришлось бы тащить с собой. Шип дернулся вперед отравленным жалом, и Гидеон завопила:
– Кам!
Может быть, помог крик. Может быть, невероятные инстинкты Камиллы. Она успела уклониться, и шип, который должен был пробить ей позвоночник, вошел в плечо. Глаза ее расширились от боли, а нож выпал из ободранной руки. Цитера воспользовалась шансом и толкнула Камиллу в грудь. Рыцарь рухнула на землю спиной вперед, и острая кость глубже вошла в тело.
Цитера подняла рапиру. Гидеон в панике пыталась пробраться через заросли желтых костей, но при попытке перенести вес на больную ногу она чуть не упала. Камилла освободилась от костяного шипа, но другое щупальце обхватило ее бедра, удерживая ее на полу. Ликтор стояла над ней, и рапира ее сверкала зеленым.
– Меня нельзя ранить, – безнадежно сказала Цитера, – ничто не может причинить мне вреда, рыцарь.
Блеснула рапира. Гидеон рванулась сквозь строй костей, который ее адептка могла убрать движением пальца. Когда ликтор размахнулась, чтобы ударить Камиллу в сердце, четыре дюйма окровавленной стали вышли у нее из живота.
Камилла посмотрела на это, будто не понимая, почему мир вокруг не почернел. Красное пятно расплывалось на тонкой простыне. Лицо ликтора не изменилось, но голову она чуть повернула. Светловолосая голова почти легла на плечо, будто пытаясь увидеть, куда вошел клинок. Бесцветные кудри сбегали на ключицу водопадом. Человек у нее за спиной улыбался.
– Немного преждевременная речь, – заметила Ианта.
– Ах, – сказала Цитера, – боже мой! Ликтор-младенчик.
Тварь задергалась сильнее в выстроенной Харрохак ловушке. Гидеон слышала, как она тянется, пытаясь разглядеть, что же причинило боль хозяйке. Как будто огромный паук зашевелился в паутине. Кости удерживали конструкт на месте, но определенная свобода действий у него оставалась. Тварь подняла щупальце, чтобы сравнять шансы.
Ианта провела свободной рукой по бедру Цитеры, собирая струйку крови. Стряхнула руку через плечо, и капли повисли в воздухе, шипя. Они соединились, как ртуть, растянулись, расплющились и стали прозрачной розовой мерцающей пленкой. Ианта сощурила акварельные глаза и указала рукой наверх.
Пленка застыла, став широким водянистым диском, отделила двух ликторов от твари. Шипастое жало устремилось к голове Ианты, ударилось о кровавый диск и рассыпалось.
Гидеон ползла в угол комнаты, как можно дальше от твари. Она не горела желанием подходить к обнимающимся ликторам, но, грамотно разыграв карты, она еще смогла бы вытащить отсюда Харрохак и Камиллу.
Еще одно щупальце ударилось в кровавый диск и растаяло, потом еще одно. Гидеон невольно обернулась посмотреть: тварь застыла, нацелив десяток или два щупалец прямо в спину Ианте, как копья. Гидеон вспомнила Исаака Теттареса, пронзенного пятьюдесятью шипами за раз.
Пока Гидеон отползала, кровавый диск расплывался все сильнее, превращаясь в эгиду или в щит. Тварь рвалась со своего места, собрав все свои щупальца и плети, которых хватило бы, чтобы превратить Ианту в пригоршню фарша. И каждое из них превращалось в облачко вонючего пара, а культи недоуменно повисали. Тварь дергалась, и кости начинали выпадать из нее тут и там, смешиваясь с мусором у обездвиженных ног. В атриуме вдруг стало намного больше места: израненная и пригвожденная к месту тварь начала съеживаться, втягивать оставшиеся конечности, как будто стремясь оказаться подальше от Ианты.
Гидеон прокралась мимо как раз вовремя, чтобы увидеть улыбку Цитеры.
– Мне всегда хотелось иметь маленькую сестричку.
  
Она отошла, и рапира Ианты вышла из ее тела с гадким хлюпающим звуком. Камилла все еще дергалась на земле, пытаясь избавиться от шипа в плече, и Цитера наступила ей на ключицу, словно на краешек ковра. Отойдя на пару шагов, она развернулась и плавно приняла красивую стойку. Рукой она все еще касалась раны на животе, явно удивленная тем, что у нее может идти кровь. Гидеон хотелось, чтобы Цитера выглядела менее заинтересованной и более умирающей, но нельзя же получить все и сразу.