"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Ясно.
– Ох, хорошо, что тебе ничего не было ясно. Я недооценила твое мастерство в этой… Шестой психометрии. С призраками в вещах, – вдруг она звонко хихикнула. – Я думаю, тебе стоит этому порадоваться. Пент сама меня напугала.
– Почему ты спрятала ключ внутри тела?
– Время, – ответила Дульсинея, – я не могла позволить себе быть застигнутой с ним. Если спрятать его в плоть, следы теряются. Честно говоря, я думала, что вы его раньше найдете… но зато у меня хватило времени запечатать замок. Кто избавился от печати? Мне казалось, я сделала ее абсолютно непроницаемой.
– Девятая.
– Впечатляет, очень и очень. Император бы с удовольствием ею завладел. Хорошо, что этого никогда не случится. Это был еще один удар по моему самолюбию. Если бы я подумала, что замок можно взломать, а ключ найти, я бы зачистила это место, я бы не позволила увидеть его… но ведь именно поэтому мы ведем этот разговор? Ты использовал свои психометрические трюки на послании. Если бы ты туда не зашел, ты бы никогда не узнал, что я тоже там была. Правильно?
– Возможно, – ответил Паламед, – возможно.
– И каков твой второй вопрос?
Гидеон снова задергалась, но движение перехватили так быстро, будто воздух вокруг превратился в клей. Глаза жгло из-за невозможности моргнуть. Она могла дышать и слушать, и на этом все. В голове ни хрена не было, ни одной мысли.
– Где она? – очень тихо спросил Паламед.
Ответа не последовало.
– Я повторю. Где она?
– Я думала, мы с ней поняли друг друга, – легко призналась Дульсинея, – если бы она только рассказала о тебе… я бы приняла дополнительные меры предосторожности.
– Расскажи, что ты сделала с Дульсинеей Септимус.
– О, она до сих пор здесь, – небрежно ответило существо, которое не было Дульсинеей Септимус. – Она явилась на призыв императора, в сопровождении рыцаря. С ним действительно произошел несчастный случай. Когда я взошла на борт ее корабля, он отказался прислушаться к голосу разума, и мне пришлось убить его. Этого не должно было произойти… не так, по крайней мере. Потом мы с ней поговорили. Мы очень похожи. Я имею в виду не только внешность, хотя и ее тоже, если не считать глаз. Представители Седьмого дома выглядят до ужаса предсказуемо… но была еще наша болезнь. Она была очень больна, так же как и я, когда я прибыла сюда. Наверное, она пережила первые несколько недель здесь, Секстус. Или нет.
– Значит, история о Протесилае и Седьмом доме была ложью, – сказал он.
– Ты плохо слушаешь. Я ни разу не солгала. Я сказала, что это все гипотетически, и вы все согласились.
– Софистика.
– А надо было слушать внимательнее. Но я не лгала. Я из Седьмого дома… произошел несчастный случай. Так или иначе, мы с ней поговорили. Она оказалась очень милой малышкой. Мне очень хотелось что-нибудь для нее сделать. Между прочим, я очень долго ее поддерживала… пока кто-то не забрал моего рыцаря. Тогда мне пришлось от нее избавиться, и побыстрее. Единственным вариантом стала печь. Не смотри так на меня. Я не чудовище. Септимус умерла до посадки шаттла. Она страшно страдала.
После очень долгой паузы Паламед снова заговорил. Голос его ничего не выражал:
– Хорошо, это уже что-то. Полагаю, теперь наша очередь?
– Да, но ничего личного в этом нет, – объяснила женщина, – вы ни при чем. Я знала, что, если разрушу все эти планы на ликторов, убью наследников и рыцарей остальных восьми Домов, я верну его в систему. Но надо было сделать это достаточно ловко, чтобы он не привел с собой оставшиеся руки. Если бы я прибыла в полной силе, он объявил бы военное положение и отправил бы ликторов сделать всю грязную работу, как обычно. Так он создает для себя ощущение… полубезопасности, я бы сказала. А он даже не явился в систему Доминика. Сидит где-то вдали, пытается разобраться, что происходит… а он нужен мне здесь. Я обеспечила Царю неумирающему, первому Владыке мертвых, Воскресителю, моему господину и повелителю, места в первом ряду. Он мог бы смотреть, как я уничтожаю его Дома один за другим и выясняю, сколько должно погибнуть, прежде чем он дрогнет и явится, прежде чем он увидит, что происходит, когда я зову… и мне не придется ничего делать тогда. Будет слишком поздно.
Снова пауза.
– Почему ликтор императора ненавидит его?
– Ненавидит? – Голос девушки, которую Гидеон знала под именем Дульсинеи, зазвенел как струна. – Ненавидит? Я любила его десять тысяч лет. Мы все любили его, все до единого. Мы почитали его как царя, как бога, как брата.
Дальше она заговорила тише, и голос ее стал очень старым:
– Я не знаю, зачем рассказываю тебе все это. Ты живешь на свете меньше мгновения, а я прожила столько, что жизнь перестала иметь какое-либо значение. Благодари свою счастливую звезду за то, что никто из вас не стал ликтором, Паламед Секстус. Это не жизнь и не смерть, это существование между ними, и никто не смеет просить принять такую судьбу. Даже он. Особенно он.
– Я бы не поступил так с Камиллой.
– Значит, ты знаешь, как это происходит. Какой умный мальчик! Я знала, что вы рано или поздно все выясните. Я тоже не хотела этого делать. Совсем не хотела. Но я умирала… Лавди… так звали моего рыцаря… мы с ней решили, что это позволит мне жить. Но вместо этого я продолжила умирать. Все это время. Нет, ты не стал бы этого делать, и это мудро с твоей стороны. Нельзя так поступать с чужой душой. Учитель почти помешался. Ты знаешь, что мы с ним сделали? Я говорю «мы», но это был не мой проект… Он был воплощением священного ужаса. Вини в этом свой собственный Дом! Я бесконечно благодарна дурехам из Второго дома, которые убили его и позвали на помощь. Только он меня и пугал здесь. Он не смог бы меня остановить, но мог бы все запутать.
– Почему Учитель тебя не узнал?
– Может, и узнал. – Судя по голосу, женщина улыбалась. – Откуда нам знать, что думала эта мешанина душ?
После очередной паузы она сказала:
– Ты воспринимаешь все куда разумнее, чем я предполагала. Когда ты молод, то действуешь в тот же миг, когда что-то приходит тебе в голову. А я, например, обдумывала эту идею последние триста лет. Но я предполагала, что ты сделаешь какую-нибудь глупость, узнав, что она мертва.
– Я не стал бы делать глупостей, – легко сказал Паламед, – я принял решение убить тебя, как только узнал, что ее уже не спасти. Вот и все.
Она рассмеялась, и смех ее был колючим и холодным, как лед. Потом закашлялась, сильно и страшно, но все равно продолжала смеяться, будто кашель ее совершенно не волновал.
– Не… не…
– Мне просто нужно было время. Чтобы сделать все достаточно медленно, чтобы ты не заметила. Чтобы ты продолжала говорить.
Она снова рассмеялась и снова зашлась булькающим кашлем. Потом смеяться уже не стала. Спросила:
– Юный Страж Шестого дома, что ты сделал?
– Затянул петлю, – ответил Паламед Секстус, – а веревку дала мне ты. У тебя рак крови, как и у Дульсинеи. В серьезной стадии, как и у нее на момент смерти. В ремиссии, потому что ликторство запускает полное обновление клеток в момент поглощения. Все время, что мы говорили, я искал, что в тебе не так. Бактериальная инфекция в легких, новообразования в костях… и я подтолкнул их. За последние тысячи лет ты испытала много боли. Я надеюсь, что эта боль ничего не значит по сравнению с тем, что твое тело сделает с тобой сейчас, ликтор. Ты умрешь, выкашливая легкие через ноздри, ты свалишься на финишной прямой… а все потому, что ты не удержалась и разболтала, почему убила невинных людей. Хотя твои причины были весьма интересны. Это тебе за Четвертых и Пятых, за тех, кто пал, прямо или косвенно, от твоей руки. И в особенности за Дульсинею Септимус.
Кашель не прекращался. Не-Дульсинея казалась впечатленной, но не слишком обеспокоенной:
– О нет, тут нужно было намного большее. Ты знаешь, кто я и на что я способна.
– Да, – ответил Паламед, – а еще я знаю, что ты должна была изучать радикальное расщепление танергии. Так что ты знаешь, что происходит, когда некромант очень-очень быстро расходует весь свой резерв.