Кровь Василиска. Книга III (СИ)

«Какой же магический потенциал у его зачарованных вещей?» — подумал я и вдруг ощутил странную слабость во всем теле.
Было сложно, но я переключился на магическое зрение и увидел, что уже от второй перчатки в мою сторону тянутся магические нити, которые, словно паутина опутали все мое тело.
Почему магия его предметов действуют даже сквозь магический доспех? Я, конечно, понимал, что он все еще далек от совершенства, но не настолько же!
Сражаясь с Вейлром, я попутно начал избавляться клинком от нитей, и вскоре подвижность вернулась к моему телу. Но этого времени Вейлру хватило, чтобы нанести удар.
И каким же было его удивление, когда его шпага, которая должна была поразить мое сердце, встретилась с невидимой преградой.
Может, магия его артефактов и могла оказывать на меня вредоносные воздействия, но такими атаками мой магический доспех было не пробить.
Шанс! Острие моей шпаги уже устремилось к врагу, когда мощной ударной волной меня вновь отбросило в сторону.
Правда, в этот раз я уже был готов к этому. Поэтому сгруппировавшись, я не упал на песок арены и покатился по нему, а приземлился на ноги и одну руку. После чего сразу бросился на врага.
Не знаю, как часто работала эта его способность, которая, видимо, срабатывала в момент, когда хозяину вещи угрожала опасность, но ведь всему должен был быть предел!
Мне потребовалось две секунды, чтобы вновь оказаться вплотную к врагу, и мы оба превратились в ураган ударов, контратак, ложных выпадов и уклонений. Вот только в этот раз все было немного по-другому.
Сейчас я мог позволить себе пропустить какую-нибудь атаку, которая не несла за собой угрозы, особенно если мог заблокировать ее купленным у Натаниэля клинком. И момент этот наступил очень скоро.
Когда я понял, что шпага не может пробить мой магический доспех, а еще подстраховав себя свойством купленного кинжала, я просто поймал наконечник оружия, который вот-вот должен был вонзиться мне в глотку, а затем резко дернул его вниз, так, что кончик шпаги улегся мне на плечо, и я попытался просто сломать ее. При этом я постарался вонзить свою шпагу в грудь оппонента.
И мой план сработал.
Правда наполовину.
Шпагу Вейлра мне сломать удалось, а вот ударной волной меня снова отбросило. Вот только в этот раз уже не так сильно. Видимо магия в предмете начала истощаться. На моих губах появился хищный оскал.
Мы встретились с Де’Монсари взглядами. Теперь в его глазах уже не было столько надменности, сколько было в самом начале нашей дуэли. Что ж, а дальше будет только веселее!
Не раздумывая ни секунды, я вновь рванул в атаку, и первый же мой удар кинжалом достиг цели, но не смог пробить защиту Вейлра. Я атаковал его шпагой, но он её отбил.
«Любопытно», — подумал я, и снова попытался зацепить его клинком в левой руке. И вновь Де’Монсари не стал блокировать удар.
И тут я понял две вещи.
Во-первых, мой оппонент думает, что его я могу ранить только шпагой. Во-вторых, ему уже не хватает сил отбивать и уклоняться от всех моих атак, и сейчас он концентрируется только на шпаге.
«Что ж, дружок, сейчас ты очень удивишься», — я перестал насыщать магией фамильное сокровище Кастельморов, а вместо этого сконцентрировался на кинжале.
На это ушло какое-то время, но оно полностью оправдало себя, когда короткий клинок вонзился в плоть старшего брата Отиса, а по мне вновь ударила защитная магия Де’Монсари.
Я приземлился на ноги и посмотрел на то, как Вейлр прижимает рукой рану, оставленную кинжалом у него в боку.
«Теперь осталось справиться с его восстановлением», — подумал я, когда уже через несколько секунд мой противник убрал руку и снова встал в стойку.
И для этого у меня был подходящий яд. Отрава, изготовленная гением Люком Кастельмором, которая не позволяла крови сворачиваться, как нельзя лучше подходила для этих целей. И именно ей я и стал напитывать мой кинжал.
В этот раз не стал слепо бросаться на врага, как я делал до этого. Чтобы насытить сталь отравой, причем такой сильной, требовалось время. Поэтому я не спеша пошел в сторону Де’Монсари, который, надо отдать ему должное, не потерял самообладания и, следя за каждым моим шагом, готовился к моей атаке.
 
«Этого должно хватить», — в какой-то момент понял я и атаковал.
Ложный выпад кинжалом, затем укол шпагой, уход в сторону, снова удар клинком в область груди, а затем заученное до автоматизма движение со сменой хвата рукояти, и мой клинок вонзается аккурат меж ребер противника.
Я резко выдернул клинок и хотел было вонзить его снова в тело противника, но уже в другое место, но баронет упал на одно колено, и из его рта хлынула кровь.
— Кха-кха, — закашлялся Де’Монсари, исторгая из себя столь ценную багряную жидкость.
«Переусердствовал с ядом?» — подумал я, глядя на то, как мой противник помимо крови выплёвывает еще и свои внутренности.
Возможно.
Зрелище, конечно, было то еще, но я не без интереса наблюдал за тем, как действует яд Люка. Все же он и правда был гением, раз ему удалось создать «такое».
Тем временем ситуация немного изменилась. Крови стало гораздо меньше, а сам Де’Монсари даже перестал кашлять. Он даже попытался подняться, но снова рухнул на колено, а затем, шатаясь, поднял глаза на меня.
— Я… сда… — прочитал я по губам, ибо говорить Вейлр уже не мог.
Я посмотрел в его глаза, наполненные страхом, а затем сделал шаг в его сторону и молниеносным движением проткнул его сердце.
«Он был, конечно, неприятной личностью, но хватит с него», — подумал я, обрывая страдания старшего брата Отиса. Теперь пусть знает, что его родственник погиб по его вине.
Выдернул из раны шпагу, и тело уже мертвого Де’Монсари обмякло и упало на песок ристалища.
«Так, а что дальше?» — я огляделся по сторонам и только сейчас понял, что на арене воцарилась гробовая тишина.
Люди на трибунах с ошеломленными глазами сидели и взирали на меня сверху вниз, не веря в то, что произошло у них на глазах. Молчал и голос, который время от времени отпускал различные комментарии во время боя. Но так как я был увлечен поединком и находился в чем-то вроде боевого транса, все вокруг, включая вопли зрителей, шумы и так далее, исчезли для меня.
В такое состояние я частенько впадал, когда сражался с сильным противником. А Вейлр с его магическими артефактами был именно таким противником.
— Победитель — барон Люк Кастельмор! — заговорил наконец-то голос, и толпа на трибунах ожила.
Кто-то мне даже стал аплодировать, но в основном все сидели молча, и взгляды их, обращенные на меня, были далеко недоброжелательными.
Странно.
Вроде этот Вейлр Де’Монсари был не самым хорошим человеком… Или все они такие из-за того, что проиграли деньги?
Возможно. И об этом я наверняка узнаю у Фредерика, который тоже был на трибунах. А пока…
— Что делать с телом? — буркнул я себе под нос.
Вернее, с вещами, которые должны были достаться мне по праву. Как поступают в подобном случае? Я огляделся по сторонам и увидел, как одни из ворот открываются.
«Наверное, работники ристалища», — подумал я и не ошибся. Несколько людей с носилками приближались в мою сторону, а впереди них шел не кто иной, как Отис Де’Монсари, взгляд которого не сулил мне ничего хорошего.
Рядом с ним шел еще один человек, которого я не видел ранее, но, судя по схожим чертам лица и преклонному возрасту, скорее всего, это был глава семейства Де’Монсари.
Несмотря на то, что я устал и магической энергии у меня осталось не так много, я все равно возвел вокруг себя магическую защиту и внутренне приготовился к бою.
Поравнявшись со мной, младший брат убитого посмотрел на брата, а затем перевел взгляд на меня.
— Ты тр…
— Замолчи, — оборвал старик своего сына на полуслове, после чего тоже посмотрел на меня. — Победа за вами, барон, — грустным голосом произнес он, глядя на то, как тело его сына грузят на носилки. — Я Кристофф Де’Монсари, отец Вейлра Де’Монсари.