Вот это жизнь! (СИ)
К ним спешила помощь, но лучше бы она сейчас запоздала. А то он даже и представиться не успел.
— Даша, что с тобой? — прозвучал вопрос немолодого человека, выделяющего своей одеждой и важным видом.
— Отец, наверное, — с досадой подумал Дмитрий, поворачиваясь к нему, — как не во время.
— Уже ничего, тятя, — с напускным спокойствием сообщила Даша, — грабители напали, да вот молодец меня спас.
Приехавший мужчина с его жизненным опытом быстро сопоставил элементы образовавшейся картины: трупы звероватых грабителей и молодой человек дворянского вида, решительный и жестковатый, спасший дочь от новых опасности. Он спрыгнул на землю, передав поводья спутнику.
— От всей нашей семьи и от меня лично низкий поклон, — мужчина низко поклонился, — думский дворянин князь Александр Никитич Хилков рад услужить вам за вашу службу.
— Сын боярский Дмитрий Кистенев, — почти доложил Никиту не маленькому в чине князю. Конечно, породистому боярину думский дворянин, что другому иной раз как дворник, но сын боярский не чурался отвечать на приветствие. Ибо думский дворянин — это в допетровской Руси третий дворцовый чин, выше только бояре и окольничие. Опять же князь.
При Петре прежние чины потеряли значение, но в любом случае, знатные роды, начиная с рядовых гвардии, через много лет почти всегда оказывались в полных генералах, как князь Аникита Репнин. Это мелочи дворянской, вроде Дмитрия Кистенева, надо каждый чин брать ожесточенным штурмом и уровень майора гвардии становится недосягаемым пиком карьера. Так что для него и Хилковы недостижимы. А жаль. Очень уж Дашенька красива…
Пока Дмитрий невесело размышлял, Хилков подытожил:
— Ну что же, боярский сын Дмитрий, сегодня уже поздно, а вот назавтра попрошу ко мне на пиршество. Будет празднование спасителя нашей Дашей. Обязательно приходи. Посмотришь, как мы кой-как живем, перемогаясь с хлеба на воду в труде и бороне.
И князь неожиданно для своей важной осанки лихо и озорно подмигнул Дмитрию. О как!
Глава 5
На следующий день сборов дворянского ополчения смотр продолжался, теперь выданную детьми боярскими информацию проверяли количественно и даже качественно. Оружие, люди и лошади — все проверялось, подсчитывалось к уровню поместья, а затем подводился общий баланс — справный сын боярский или все-таки к нему можно придраться, хотя бы из принципа.
Процесс был очень субъективный, как правило, все зависело от личного мнения членов проверяющей комиссии. А они в свою очередь, не так уж много и хотели — тот же небольшой бакшиш и хотя бы минимальный уровень проверяющих.
Проблема, однако, состояла в понимании, что такое положенный размер подношения и как должны быть вооружены дети боярские и их боевые холопы. Небогатые Дмитрий и Никита явно тут полностью не проходили. И подарки плохонькие, как правило — полтуши телки на всю комиссию — и боевое состояние было минимальное. То есть количественно они еще проходили, а вот качественно их только так полоскали и ругали. Спасало только то, что это был общий средний уровень проходящих, и если их не пропускать, то кто тогда воевать станет?
Длинный ряд людей и лошадей вытянулся на обширном пустыре. Впереди обычно шел сын боярский, за ним его холопы (холоп), кони и большая часть привезенного вооружения. Здесь стоять пришлось долго, «комиссия по проверке» работала, не торопясь, и весьма дотошно.
Мысли Дмитрия были далеко от этого. Они вертелись вокруг маленького русоволосого дива, которое было спасено от грабителей, а в итоге само пленило Дмитрия. Он еще раз бы ее спас и не от двух бестолковых татей, а хоть от десятерых!
Никита, узнав о вчерашних похождениях приятеля, долго цокал и завидовал — и кровавому бою, и пригожей девке, которая просто обязана влюбиться в своего спасителя, и ее отцу-покровителю, который теперь обязательно окажет помощь в служебной карьере. Везет же, черт возьми, парню! Почему же ему так не счастливится, или потому, что тот Логинов?
Посудачили, пока от нечего делать стояли среди таких же. Наконец, очередь дошла и до него. Никита ушел на свое место. Проверяющие критически посмотрели на сына боярского Дмитрия, количественно все совпадало с требуемым, а вот за качество поругали — сабля де тупая, древко сулицы не обстругано, стрелы кривые. Отлаяли также за худую сбрую, да за качество лошадей. Вот здесь Дмитрий действительно схитрил. Более — менее боевой конь был только у сына боярского, у холопа же и запасные лошади были простые крестьянские. Хотя и это была обычная практика небогатых дворян.
Дмитрий только ругнулся, когда члены комиссии, не торопясь, ушли. С его точки зрения, ругали его зря. Придираются со зла, поскольку возможности получить дополнительное подношение не существует, ищут соринку в чужом глазу, а у себя… Тьфу!
Впрочем, в конечном итоге помещик Дмитрий Кистенев был признан в полном порядке и мог участвовать в дворянском ополчении в этом году. Ну, еще бы, если начнут срезать даже таких, как он, воевать станет некому.
Он зло сплюнул и отправился искать Никиту. Тот был зол не меньше от мелочных придирок, и они поэтому поводу распили четверть бражки, купленную втридорога в ближайшем трактире. Сборы закончились, хоть и с некоторыми нервными издержками для дворян. Хотя, в общем-то, лаялись на всех для порядка, а не со зла.
После смотра ополчения большинство детей боярских разбрелись по Москве — людям дали день на отдых, чтобы завтра, собравшись по отдельным полкам и отрядам, они пошли в составе армии на Нарву. Командовали той армией иноземцы во главе с герцогом де Кроа, что сразу настроило русских воинов против своего же командования и породило волну небывалого пессимизма. И хотя верховным командующим считался царь, но настрой был откровенно плохим.
Дмитрий такой неприязни ко всем иностранцам не имел, однако четко помнил, что в данном случае именно этот фактор — командование иностранцами — сыграло одну из ведущих причин в поражении русских под Нарвой. Эти спесивые, но очень трусливые козлы с первых же выстрелов просто бросили всех и сдались в плен. А войско просто и недогадливо стояло на поле боя, под огнем, под атаками конницы и шведских драбантов. Пока, наконец, часть людей обороняющихся не сдалась, а другая часть не погибла.
Правда, нет худа без добра — именно после этого Петр Алексеевич, хорошо относящийся к иноземцам, в армии старательно обучал и продвигал именно русских. А немногие офицеры иностранцы получали чины и награды только в результате личных заслуг. Так что все будет хорошо при одном обязательном условии — уцелеть в этой бестолковщине, что будет позднее называться сражением под Нарвой 1700 года.
А пока он может получить свой скромный бонус за спасение Даши Хилковой, как называл он ее про себя. Эх, жениться бы на ней, красавице, да где уж там!
эта девочка хотя и казалась сказочным чудом, но не для него. Князь Хилков был хорош для своего уровня, он имел больше тысячи крепостных крестьян и хорошую прибыль от личных промышленных мануфактур и сельского хозяйства. Не говоря уже о том, что боярская породистость из него просто вылезала. Княжеский род!
Где уж тут тягаться мелкому помещику, который даже своих крепостных не имеет, их дало ему так сказать в аренду государство, пока он служит. А как перестанет служить, так могут и отобрать. Сам бы в тяжкую крепость не попал!
С этими мыслями он подошел к особняку Хилковых, стоящему хотя и не Кремле, но все же в центре Москвы, на территории больше гектара свободно раскинувшемся вместе с парком. Что б он так жил, как князь существует!
Хилковы по внешнему виду жилья явно не бедствовали, но переходить к западноевропейским излишествам не спешили. Всюду — в парке, на каждом из двух этажей усадьбы видна была старомосковская леность и неторопливость, жившая в городе и весь ХVIII век, а потом перешедшая в архитектуре и в ХХI век.
Но и военная целесообразность видна была во всем. Жирком не заплывали жирком, бестолково рот не открывали, нерасчетливо нападешь — сразу врежут. На входе в особняк Дмитрия встретил слуга. Учтиво раскланялся и, пройдя с ним несколько десятков шагов, сдал на руки другому слуге внутренних покоев — постельничему. А уже тот, на правах ближнего слуги, провел в кабинет хозяина.