Вот это жизнь! (СИ)
Но вот иррегулярный сброд (по-иному назвать никак не получалось) из дворянского ополчения и стрельцов больше напоминал большую банду с кое-как поддерживаемой дисциплиной и относительной боеспособностью. Особенно в этом отношении отличалось дворянское войско. Разнокалиберное и, как правило, холодное оружие (пищали заменялись луком и стрелами), практическое отсутствие строя и низкий моральный дух. Часть дворян были опытными воинами, но только в одиночном бою. И говорили они лишь о добыче, грабеже и женщинах, которые можно изнасиловать в захваченных деревнях. Не густо.
Такое войско в любом случае надо срочно менять и поражение под Нарвой лишь ускорило этот процесс. А не то в последующие века, как понимал попаданец Саша, Русская армия прошла бы путь Турецкой и потихонечку бы развалилась.
— Седьмой десяток, в дозор! — услышал он властный голос. Это пришел их черед дежурства. Вот и проявление определенного порядка, о котором он только что горячо мечтал.
Запряг Бурка — злого жеребца, которого постоянно приходилось приучать кнутом и лаской к дисциплине. Почему Дмитрий не кастрировал его, Саша не знал, сам он глухо молчал даже на прямые вопросы. Но, похоже, из понимания, что боевой конь должен быть злым. В бою это очень важно. И еще на племя. Хорош был конь! Хоть и не породистый, но сильный, с длинными ногами и крепкой спиной. Выносливый и красивый. Дворяне не раз просили продать — отказывал. Но когда спрашивали скрестить с кобылой — охотной соглашался. И Бурку хорошо, и он получал то каравай хлеба, то кусок говядины, то курицу. Дешево, конечно, но вкусно!
Сам сотник полюбовался на жеребца. Дмитрий уже напрягся, решив, что тот начнет отбирать, но сотник только рекомендовал не соваться с конем в горячие места, поберечь его, раз уж себя головы не хватает поосторожничать.
Глава 7
Р-раз! Дмитрий картинно, на публику и уверенно крепко сел в седло своего коня. Саша в ХХI веке и близко не подходил к лошадям, а не то, что ездил на них. Видал… по телевизору и ладно. Но опыт тренированного тела Дмитрия и несколько месяцев постоянных разъездов сделали новоявленного сына боярского опытным всадником. ГИБДД-то еще нет, полная лафа, как хочешь, так и едешь, и нет никому дела!
Десяток, тоже сев в лошадей, неспешно покинул воинский лагерь и сразу принялся осматривать близлежащие окрестности. Мало ли что. Наудачу будет добыча, на неудачу — плети от обозленных командиров.
Навстречу им показался сменяемый десяток, который молча проехал в лагерь. Веселиться особых поводов не было. Промозгло, холодно, прошедший опять непрерывный дождь вперемежку со снегом. Прибалтийская осень никогда не была прелестной — ни в начале XVIII века, ни в XXI столетии. Грабить в окрестностях Нарвы тоже было нечего — все возможное разворовали, жители частью разбежались, частью находятся в Нарве, все дома в деревнях сожжены. Скукота!
Поездили несколько часов по окрестностям, пока не надоело. Остановились, давая коням передышку. Рачительный хозяин неподалеку успел посеять в конце лета озимую рожь, к октябрю ростки вытянулись в ладонь. Нежная зелень будет лакомством для непривередливых коней. Зерна бы им еще, но откуда?
Лошадей, не расседлывая, отпустили на кожаных ремнях по полю, а сами собрались у большого костра. Всего в десятке было тринадцать человек — восемь детей боярских и пять холопов (один, правда, остался дежурить и кухарничать).
У большого разожженного костра рассаживались вольготно, особо не чинясь, где свободный дворянин, а где крепостной холоп. В боях и не такое бывает — война!
Сидели, травили старые байки, дожевывали куски ржаного хлеба, оставшиеся от утреннего завтрака, понемногу грелись. Вот уж действительно — солдат потихоньку спит, а служба неспешно идет. Блин, а вот у Дмитрия, будто делать нечего, забурчало в животе утренняя плохо сваренная каша. Зараза такая, заторопилась на волю. Пришлось поспешить, оставить нагретое место у костра. Наверняка, сразу найдется любитель на чужое.
— Мужики, — предупредил он угрожающе, — это мое исконное место. Займете — страшно побью и потом все равно выгоню!
Дмитрий хоть и был парнем молодым, зеленым, но уж очень сильным, дрались уже. Связываться с его пудовыми кулаками желающих не оказалось, побьет ведь реально и сором будет большой — почти юнец избил. Так что весь десяток согласно промычал, — мол, иди, куда идешь, место у костра будет твое.
Сам же он меж тем ходил между деревьев, досадливо бурча. Попаданец уже хорошо понял — жить и в эту эпоху было можно и кое в чем даже вольготно. Но вот некоторые бытовые мелочи его особенно удручали. Например, не просто отсутствие унитазов, элементарно сумасшедшая нехватка деревенских сортиров. Господа начальники, скучив кучу народа в одном месте, не побеспокоились об отхожих местах. Нет, они были, но больше по инициативе с мест или инклюзивно для бояр и генералов. А как быть рядовым ратникам, которые хотят есть ежедневно и не по разу и соответственно каждый день… Эх, начальники!
Так негромко ругаясь и как бы невзначай советуя командирам, прошелся по лесу. И вдруг он внезапно лоб в лоб столкнулся с опасным незнакомцем. Встреча оказалась неожиданностью для обоих, но чужак был обидно быстрее. Он выхватил нож и ударил в грудь русского недруга. И что теперь?
От неминуемой смерти атакованного Дмитрия (отнюдь не попаданца Саши) спасла только мгновенная реакция молодого воина. Хозяин-то у тела был новый, но инстинкты остались прежние — у неопытного, так хотя бы тренированного профессионала, который почти каждый день дрался с такими же и отрабатывал боевые приемы. Поединок один на один с ножами был у него не первым
Так что пока житель XXI века телепался и хлопал глазами, его товарищ по телу почти успешно отбивался. Как и положено, он отмахнулся снизу-вверх и вражеский клинок прошел почти мимо. Однако, на полном излете, он, все-таки зацепив родимое до боли плечо, распорол тягиляй, и коснулся тела. Рана была не тяжелой, но кровь сразу потекла бодрым ручейком. Как же так и разэтак? Первая мелкая стычка, а он уже раненый и беззащитный!
— Ах ты, кикимора! — злобно взревел Дмитрий и безыскусно ударил обидчика тяжелым кулаком по голове. А хорош был кулак, наподобие природной кувалды. Будь он сейчас в ХХI веке, наверняка, по физическим параметрам стал бы боксером или иным головорезом. Удар был коротким, но таким сильным, что незнакомец мешком рухнул на землю без сознания. И кистеня, ха-ха, не понадобилось. Хорошо быть здоровенным и могучим!
— У, леший тебя побери! — отругал он теперь уже собственный страдающий живот и присел под соседнее дерево справить накопившую нужду. А то проблема, из-за которой он здесь оказался, все же оставалась и заметно подпирала.
К счастью для него, проигравший схватку незнакомец так и не пришел в сознание, пока Дмитрий делал свое «грязное» дело. Потом он вернулся обратно, связал на всякий случай руки незнакомца его же поясом, подобрал нож и, взвалив его на плечо, отправился обратно на место стоянки десятка. Приводить в сознание его он не стал. Пусть пока плавает в беспамятстве!
Воины при виде чужака встретили его с легкими шутками, в которых, однако, числилась еле слышимая досада. Пленники в этом веке на войне принадлежали тем, кто их взял. Если, конечно, их не отберет более влиятельный командир или даже государство (монарх). Но все равно, какой-то плюсик сын боярский получит. Хоть рубль, а то, может быть, и боярская благодарность. А они тут совершенно не прием!
Дмитрий бросил зашевелившегося незнакомца на землю. Тот застонал и пришел в себя, испуганно глядя на русских дворян. Насколько он знал, от них он мог ожидать только побои. Самые злые и недисциплинированные воины русских.
— Как и где нашел поселянина? — заинтересовался десятник. Он что, собирается украсть законную добычу. Вот ведь гад похлебкин!
— Этот козел бросился с ножом, еле увернулся, — скромно ответил Дмитрий, на корню ликвидируя его попытку лишить ценный приз. Государь Петр Алексеевич, в конце концов, недовольный разором, чинимым его войском, велел быть к местным жителям подобрее, пресекая грабительские набеги. Конечно, в условиях войны это пожелании оставалось наивным, но под это дело пленника можно было отобрать в свою пользу. Ищи потом!