Вечный путь (СИ)

Линн вернула Робинс наполовину опустевший котелок. 
— Наверняка в твоем мире так и есть. И у нас в Леоре тоже. Там, где живут люди, есть города и фермы, проложены дороги, регулярно ходит транспорт — с координатами все в порядке. Более или менее. Но стоит тебе оказаться в диких местах, где нет рукотворных объектов, и ты попадаешь в область турбулентных сдвигов. Этот мир тонет в хаосе, набирает воду как прохудившаяся лодка. Когда мы летали на юг, к побережью, то пилот ориентировалась по сигнальным маякам, установленным через равные промежутки прямо в джунглях. Но за линией аванпостов маяков нет.
— Разве на востоке совсем никто не живет?
— Люди живут везде. Патрульные экипажи часто замечают с воздуха человеческие поселения, но, когда туда отправляют авиаразведку, физические законы сходят с ума. Навигационные приборы показывают всякую чертовщину, самая надежная техника дает сбои, даже топливо меняет свои свойства. Некоторые машины вынужденно садились в джунглях из-за проблем с двигателями, другие теряли ориентацию и пропадали с радаров. На картах эти области закрасили красным и обозвали ареалом нестабильной векторизации. Там Древние водили хороводы с богами, тешили свою гордыню пока не перебили друг друга. Но перед этим успели здорово наследить. 
— Кто были эти Древние? — Килар задал давно интересовавший его вопрос.
Линн не торопилась отвечать, и вместо нее заговорила Робинс:
— Наши далекие предки, сраные мудрецы. Когда-то они явились со звезд, упали с неба в железных корытах с реакторами на тяжелой воде.
— Вроде летающих тарелок?
— Опять придуриваешься?
— А что, так заметно?
Робинс закатила глаза и взболтнула котелок прежде чем продолжить. 
— Можно ли утверждать что-то наверняка, когда прошло больше пятисот лет? Мир Древних рухнул под собственной тяжестью, лопнул от натуги, слился в канализацию. Может быть все это только сказки. Их выдумывают жрицы Прародительницы, чтобы держать народ в подчинении. Может никаких Древних никогда не было, а их зловещее наследие — не более чем выдумки суеверных глупцов.
— А я думаю, они были, — не согласилась Линн. — Я своими глазами видела их наследие, и ты тоже должна была видеть. Жар показывал мне остов из стали и керамики в русле пересохшей реки. Наружу торчала только небольшая часть — остальное исчезло под слоем песка и ила. Что-то похожее на рекер, построенный великаном. И за Чертой таких игрушек хоть отбавляй. Рядом с деревней была огромная платформа из ржавого железа. Она возвышалась над лесом футов на восемьсот. Ее поддерживают огромные решетчатые фермы, а сверху уложены бетонные плиты таких размеров, что каждая из них способна раздавить целый поселок. Наверх ведет система лестниц, и на подъем уходит не меньше полутора часов. Окрестные племена называют ее «наковальня духов» и в дни затмения приносят там в жертву овец. Это и есть твоя цель, Килар? Ты рвешься на север, чтобы поживиться на костях Древних?
— Не знаю, — Странник устало вздохнул. Ему надоело без конца повторять одно и тоже. — Я просто должен туда идти, вот и все.
— Может ты соскучился по своим дружкам в Резервации? — Робинс проглотила остатки бульона, утерлась рукавом — Подобное тянется к подобному. Не знаю, как на это смотрит капитан, но мне за Чертой делать нечего.
— Тогда почему ты идешь со мной?
Робинс нервно рассмеялась.
— А у меня есть выбор? Никто не поверит, что ты связал меня и насильно утащил со станции. Начальство эту хрень даже слушать не станет. За дезертирство положен расстрел, а одной мне в этих местах не выжить.
— И это единственная причина?
— Хочешь услышать что-то приятное для себя? Не стану тебе подыгрывать, даже не мечтай! У нас с тобой временный альянс. Как ты вчера сказал — баланс интересов. Мы терпим друг друга, чтобы не сдохнуть поодиночке.
— Что ж, думай так, если тебе от этого легче.
— Мне станет легче, когда ты свалишь туда, откуда пришел!
— Представь себе, мне тоже. Но это билет в один конец.
День еще не закончился, и они были почти на месте.
 
Плоскогорье оказалось совершенно голым. На нем не росло ни травинки. Жесткая почва, состоящая из спрессованного шлака и пемзы, была усеяна обломками вулканической породы. Когда Килар и двое женщин шли через пустынное поле, под ноги им нередко попадались старые кости: чистые и белые, без единого клочка плоти. У себя под ногами Странник видел скелеты ящериц и змей, рядом — череп большой пернатой твари с зубастым клювом. Возле него рассыпались бисером косточки мелких птиц, ставших добычей более крупных. Останки хищников и их жертв.
Странник озирался кругом, и его чувства все настойчивее говорили ему о застывшем времени. Тоже самое он ощущал на морском берегу, когда день за днем шагал по пляжу в сторону Узловой Точки. Каждая минута воспринималась как гудящая струна, протянутая от горизонта до горизонта. Здесь существовала своя петля Мебиуса, и в центре этой петли, как паук в центре паутины, притаилась смерть.
В самой высокой точке плоскогорья громоздился одинокий курган со сглаженной вершиной — здоровенный волдырь, натянувший упругую кожу земли. Этот курган сам по себе напоминал череп. На макушке стоял каменный Крест не менее тридцати метров в высоту. Его тяжеловесные кубические формы, выветренные и иссеченные ветрами, нависали над плоскогорьем мрачной серой громадой. 
Грандиозное надгробие на макушке мира.
Крест над Миром — Тьма во Тьме.
Странник провел рукой по шее. Горло стало сухим и колючим. Он откашлялся и снова посмотрел на Крест. Сколько лет потребовалось каменотесам, чтобы вырубить эту фигуру из цельной скалы, а потом притащить ее сюда, где из всех материалов встречались только прах и застывшая магма? Какая цивилизация оставила после себя этот символ, во все времена означающий защиту и последний приют?
— Крест над миром, — прошептал Килар, почти не разжимая губ.
«Я преодолел первый этап. Я у цели».
— Этот пупырь называют Лысой Горой или Лобным Местом, — сообщила Робинс. — Не думала, что Крест еще существует. Лет сто назад в горах побывала экспедиция и нанесла этот район на карты. Здесь обнаружена магнитная аномалия неизвестного происхождения. Она выводит из строя электронику. Пилоты делают крюк в пару десятков миль, когда летят к побережью. Это сюда ты стремился попасть?
— Я никогда не слышал об этом месте, — Странник покачал головой. — Но мы пришли, куда нужно. Это первая ключевая точка на нашем пути. Дальше будут и другие, но это первая и самая важная.
— Твоего пути, — прервала его Робинс, — Это твой путь и твоя цель. Мы лишь ступеньки на пути к этой цели. Когда наша роль будет исполнена, ты переступишь через нас и пойдешь дальше. Признайся в этом хотя бы сейчас.
Килар слегка вздрогнул ее слов. Не потому, что обвинения застигли его врасплох и задели за живое. Просто она была права.
— В этом настоящая причина твоей злости, сержант? — Линн нахмурилась, поправила сбившиеся на лоб волосы. — Это беспокоит тебя?
— Черт, еще как беспокоит! А тебя разве нет?
— Я стараюсь понять, а не судить. Что скажешь, Килар?
Странник предпочел бы увильнуть от ответа, оставить все как есть, но своим молчанием он сделал бы только хуже.
— Я не смогу переступить через вас. Я в ответе за ваши жизни.
Он знал, что обманывает их или по крайней мере говорит не всю правду. Он действительно ощущал груз ответственности. Но он не знал, что принесет с собой будущее. Возможно, ему еще придется увидеть их мертвыми. И конечно же, похоронив их и отскорбев положенный срок, он двинется дальше. И не разу не оглянется назад.
Робинс грязно выругалась. 
— Давайте рассмотрим его поближе, — предложила Линн.
Через пятнадцать минут они стояли на вершине кургана и рассматривали мрачного каменного колосса размером с девятиэтажный дом. Странник обошел Крест по часовой стрелке, и это заняло у него минуты две.
На восточной стороне, в месте пересечения красовалась женская фигура с развернутыми за спиной крыльями. Обнаженные груди с набухшими сосками смотрят в разные стороны, как трубы шотландской волынки. Руки вскинуты вверх. Ноги бесстыдно раздвинуты, гениталии изображены с похабным натурализмом. Лишенное деталей безглазое лицо похоже на театральную маску. У Килара возникла стойкая уверенность, что это и есть маска — ширма, скрывающая истинную сущность. Время не пощадило скульптуру. Камень сделался шероховатым, покрылся пятнами, дырами и рытвинами. В некоторых местах виднелись глубокие шрамы, словно зарубки от топора.