Вечный путь (СИ)

Они оттащили к вездеходу брезентовый полог, заполненный высохшими кактусами, змееглавами и ланцетниками. Килар ползал на коленях возле окаменевшего дерева, рисуя что-то на утрамбованном песке. Рядом лежал еще один кусок брезента с топливом для костра, припорошенный мельчайшей пылью, похожей на кость, перетертую в муку. Сапоги и брюки Килара покрывал тончайший белый налет. Взглянув на себя и на Робинс, Линн увидела тот же светлый меловой порошок.
— Свалите это туда, — Странник приподнял голову, оторвавшись на минуту от рисунка, и указал на свою кучу. — Этого должно хватить.
Он снова принялся водить по песку каменной щепкой. Линн заглянула Килару через плечо и увидела замысловатый символ со множеством изломанных лучей и полуокружностей. Он образовывал хитрую концентрическую структуру, своего рода графический лабиринт диаметром около полутора ярдов. 
«Все-таки колдовство! Робинс права!» — ее сердце возбужденно забилось. 
Она присела рядом с ним на корточки, ощущая в коленках нервную дрожь.
— Что это?
— Если бы я знал. — Килар вздохнул, — Жар рисовал это, когда приснился мне в первый раз. Не уверен, что все изобразил правильно.
Линн затрясло от его слов. Кровь прилила к вискам. Одно дело предполагать и совсем другое — услышать признание своими ушами. 
— Ты запомнил рисунок, который увидел во сне?
— Вряд ли это был только сон. — Килар словно прочитал ее затаенные мысли. — Но и явью это тоже не назовешь. Я проснулся утром и увидел рисунок на песке. Похоже, мои руки двигались сами собой. Сомнамбулическое состояние. Так кажется это называется. Жар все время чертил какие-то символы, но этот — последний. Что-то вроде личного автографа. Возможно, с его помощью можно как-то достучаться до Жара. Он отзовется, и я заставлю его отвечать на вопросы.
— Эта штука имеет отношение к колдовству? — спросила Робинс. Она тоже с интересом разглядывала рисунок.
— Подозреваю, что да, — подтвердил Килар, — Но, если я ошибся хоть в чем-то, он почти наверняка не сработает.
Линн изучала распластавшийся перед ней символ. Переплетение дуг, расходящихся лучей и ломаных линий выглядело знакомым. Уверенность крепла с каждым мгновением. Она наверняка видела этот знак раньше. Но где и когда? Конечно за Чертой, возле хижины Жара. Но символ в деревне «иноходцев» на площадке перед жертвенным столбом был намного больше, и Линн сперва не удавалось связать его размеры и форму. Она не глядя подобрала кусок прозрачной слюды и провела несколько дополнительных радиальных линий из центра фигуры. 
Символ внезапно появился перед ее мысленным взором, как яркая голограмма, состоящая из горящих стрел, острых граней и незавершенных окружностей. Тот самый, истинный символ, необходимый для проведения ритуала. Она знала это наверняка, как то, что ее зовут Линн Эрвинс, у нее на воротнике нашивки капитана, а на левой руке вместо пяти пальцев осталось только четыре.
Линн стерла один из пересекающихся лучей и провела под другим углом. Все. Теперь символ нарисован верно. Линн приложила руку к затылку, чувствуя толчки пульса под слоем волос. Ей стало трудно дышать. Под мышками выделился пот и скатился по ребрам двумя теплыми струйками.
Было жарко. Очень жарко.
Жар словно просачивался из-под земли.
Земля дышала зноем в белесое небо.
Странник взял ее руку в свою. Его взгляд был строгим и сосредоточенным. Линн слышала, как Робинс у нее за спиной сдержанно ахнула.
— Как ты это сделала? — спросил Килар.
— Не знаю, — пробормотала Линн, — Просто увидела этот знак перед собой. Кажется, я видела его раньше. За Чертой. У Жара.
— Ты уверена, что теперь все правильно?
— Уверена. Этот символ должен выглядеть именно так.
Линн высвободила руку и, вставая, почувствовала неладное. Месячные, черт бы их побрал! По правой штанине расползалось темное пятно. Она успела забыть, что у нее сейчас не самый приятный период.
«Во всех отношениях неприятный», — уточнила она про себя. 
Линн побрела к вездеходу. Вчера она использовала последний тампон, и теперь придется затыкать родник тряпками. Собираясь покинуть базу, Линн, как ей тогда казалось, успела позаботиться обо всем на свете… кроме такой незначительной мелочи как запас гигиенических средств. В последний момент всегда забываешь о чем-нибудь важном, а потом обнаруживаешь это слишком поздно.
 
Пальмира соприкоснулась с горизонтом и превратилась в кровавый овал. Жара сконцентрировалась в плотное облако, но с гор уже сползал холод.
«Я никогда раньше не видела этот знак», — внезапно поняла Линн, —«Я видела другой знак, очень похожий на этот... нет, тот был совсем не такой. Ни малейшего сходства. Тогда что же я нарисовала?»
Линн забралась в машину, стараясь отогнать от себя ведение странного лучистого символа, но он все не пропадал, вращаясь и раскачиваясь перед ней в темноте десантного отсека. Только сейчас он представлялся не красным, а синим, и по центру всплыло синие безглазое лицо, похожее на череп.
«Нужно остановить его! Предупредить!»
Но на устах у нее словно лежала печать.
Килар разложил костер поверх вычерченного на песке символа, достал из кармана коробок спичек и покрутил между пальцев. В сущности, ничего примечательного: надпись «СПИЧКИ» на лицевой стороне выведена большими печатными буквами, а на обратной стороне мелким шрифтом — «спич. ф-ка «МАЯК» г.Рыбинск». Такой простой житейский атрибут как спички неожиданно вызвал прорыв болезненных воспоминаний. Глаза закололо, а в горле как будто что-то застряло. 
Сколько раз Алексей чиркал спичкой на улице, прикуривая сигарету. Сколько раз он повторял эту же процедуру над газовой плитой у себя на кухне. И вот теперь с помощью спичек, изготовленных в городе Рыбинске, расположенном где-то в центре Восточно-Европейской равнины, где-то в уютном, голубом мирке на другом краю обитаемой Вселенной; с помощью этих самых обыкновенных спичек с аккуратными бурыми головками, купленных за пару монет в хозяйственном отделе универсама, ему предстояло начать первый в своей жизни магический ритуал. 
Нелепо. И глупо. Но так распорядилась Судьба.
Только что минула полночь. Чужие звезды сияли фальшивым блеском как стразы на черном бархате. Перевернутый мир кувыркался во временной петле и каким-то непостижимым образом зависел от действий человека, перенесенного сюда с другого края Бесконечности.
Килар оглянулся. Его спутницы сидели, прислонившись к опорному катку вездехода и напряженно следили за ним. Особенно Линн. В ее глазах застыл немой ужас. Она как будто хотела ему что-то сказать, но не находила слов. 
Странник знал, что предстоящий ритуал смертельно опасен. Он решился потревожить силы, сущность которых была превыше его разумения. Это как соваться без фонаря в темный коридор, где на каждом шагу расставлены капканы. Или даже противопехотные мины. Килар пренебрег многочисленными сомнениями. Он знал, что эксперимент должен состояться. Такая уверенность посещала его и прежде, когда в дело вступала интуиция Странника. До сих пор на ее основе Килар принимал верные решения. Он надеялся, что так случится и на этот раз.
Странник чиркнул спичкой о ребро коробка и вспыхнул огонь. Язычок пламени перекинулся на сухие стебли ланцетника. Поднялся слабый голубоватый дымок. Растения похожие на алое испускали маслянистый запах растительных соков. Силос и перегной, как в компостной яме. 
Это началось минуты через три. 
Пламя уже взобралось на вершину кучи, и теперь широким конусом с острым ребром взвилось в небеса. Запах сгорающих стеблей заполнил все вокруг. Странник сидел, окруженный этим запахом и до рези в глазах всматривался в костер. Напряжение достигло предельных величин и теперь зашкаливало, заставляя его мелко дрожать, сжимать кулаки до боли и все крепче стискивать челюсти. 
Страннику удалось погрузить сознание внутрь костра, заглянуть в его пылающую утробу, а потом пробиться еще дальше — сквозь тонкий слой осадочных пород, через расселины в толще литосферной плиты, сквозь карстовые пустоты и переплетение рудных жил в абсолютную темноту, куда от начала времен не проникал ни единый луч света. И тогда он почувствовал ответный взгляд. Неведомая сущность рванулась ему навстречу из горячих недр земли, используя костер, как распахнутые ворота во внешний мир. Касание чужого духа разбудили ее, и теперь она смотрела прямо в глаза Килара. Странник резко втянул мышцы живота, и его губы, двигаясь отдельно от всего лица, прошептали одно единственное слово: