Водитель голема (СИ)

— Поверь, я очень это ценю! — сказал я и обнял её.
Валентина Александровна была на месте.
— Валь, ты вообще спишь когда-нибудь? Ну и вообще… нельзя же всё время на работе находиться! — преувеличенно возмутился я.
— Так я же не по принуждению, а по зову души! — расплылась в улыбке Валентина Александровна, — для меня это не работа. Это моя жизнь и есть. Я себя не заставляю это делать. Людей надо кормить, и я кормлю. Такой у меня образ жизни. Другого и не желаю!
  
— Ты нашла себя и обрела гармонию среди кастрюлек и сковородок! — сказал я.
— Нет! — покачала головой Валентина Александровна, — это инструменты. Не они дают мне чувство гармонии. Сюда приходят голодные люди, а уходят сытые. И это благодаря мне! Вот в чём моя гармония, а не в кухонной утвари!
— А мы как раз можем посодействовать твоей гармонии, — улыбнулся я, — очень хочется чаю, и ты прямо сейчас можешь осчастливить двоих человек.
— С превеликим удовольствием! — искренне сказала Валентина Александровна и повернулась в сторону кухни, но вдруг оглянулась, — а к чаю чего-нибудь желаете?
— Да нет, — пожал я плечами и посмотрел на Риту, — ну, или на твой выбор, если есть что интересное.
— Придумаем что-нибудь, — подмигнула нам повариха и ушла.
— Какие здесь все хорошие! — вздохнула Рита.
— Хороших людей в мире вообще большинство, — сказал я, — просто плохие обычно более заметны, потому что доставляют проблемы. Вот и кажется, что кругом одни говнюки.
— Как же всё-таки удачно тебя тогда взрывом забросило в реку… — мечтательно сказала Рита.
— Да уж, куда удачнее! — улыбнулся я, — но, кроме шуток, если бы я не полез тогда в логово врага делать диверсию, то мы могли бы никогда не познакомиться. Сложная цепочка событий, а также траектория моего полёта верхом на взрывной волне привели к нашей встрече… а, может быть, она была неминуема? Может быть, судьба именно так и работает, что избежать её невозможно? Нам кажется, что всё было на тоненького, а на деле это сложный план, не допускающий осечек.
— Философ! — сказала Рита.
— Вот ваш чай! — добродушно сказала Валентина Александровна, — и кексики. Сама пекла, даю только по очень большому блату.
— Хорошо, что я попала сюда именно с тобой, — радостно сказала мне Рита, — а то была бы с кем другим, осталась бы без кексиков! Чувствую, что блат здесь у тебя самый большой!
— У него-то? У него да! Максимальный уровень блата! — улыбнулась Валентина Александровна, — ладно, не буду мешать! Чашки потом в мойку поставьте, мыть не вздумайте, у вас нет к этому допуска! — с напускной строгостью сказала она.
— Тогда не будем! — вскинул я руки, — не хочется нарушать закон!
— Вот так-то! — кивнула повариха и гордо удалилась.
Мы с Ритой остались вдвоём.
— Надо же, — вздохнула Рита, — я не перестаю удивляться, что где-то ещё существует нормальная жизнь. Мне из воды казалось, что мир окончательно рухнул. А оказывается, что пока есть надежда! Может быть, ещё всё наладится… не сразу, но когда-нибудь?
— Мы все на это надеемся. Но для этого нужно многое сделать. Последние две недели сильно изменили мою жизнь. Я многое узнал из того, что раньше ускользало от моего внимания. Оказывается, что все копят силы. Как… назовём их обобщённо: не очень хорошие люди, так и нормальные. Теперь я знаю, что есть кураторы убежищ и некие объединения, желающие возродить порядок в обществе. Но есть и другие, кто хочет установить свои порядки ради достижения своих собственных целей. Идёт игра, соревнование, большая конкуренция и кто в ней победит, пока что совершенно неочевидно, — сказал я, — всем рано или поздно нужно будет выбрать сторону. Если этого не сделать, то всё равно окажешься на чьей-то стороне, только принудительно. И скорее всего, эта сторона тебе не понравится.
— А ты выбрал сторону? — с наслаждением откусывая кексик, спросила Рита.
— Да, давно уже. Но не буквально, а по ценностям. Я буду на стороне людей, чьи ценности разделяю. И буду бороться с теми, чьи ценности считаю порочными, — сказал я.
— А может быть, не стоит во всё это лезть? Может, стоит отсидеться в стороне, пока сильные не поделят всё между собой, — сказала Рита.
— А кто сильные? — улыбнулся я, — за последние две недели мы уничтожили три сильных группировки… ну, точнее, первую не уничтожили, там только главаря обезвредили. Но вот банду Водяного истребили, можно сказать, под корень. Да и у Воланда там мало что осталось. Того, что было, уже не будет. И кто получается здесь сильный? Судить нужно по результату, а не по понтам. Хотя… хорошие понты иногда тоже очень даже выручают!
— Всё равно, страшновато лезть во всё это, — вздохнула Рита.
— С одной стороны, да, — сказал я, — с другой стороны, если бы я не лез, то не встретил бы тебя… да и множество других прекрасных людей. Многие бы погибли, кто этого совершенно не заслуживает. Я не заработал бы себе блат в этом убежище, и ты не ела бы сейчас этот божественный кексик! Вот к чему ведёт пассивность!
— Да! Кексик того стоил! Будем продолжать в том же духе, и, как знать, вдруг нас угостят чем-нибудь подобным ещё раз! — блаженно улыбаясь, сказала Рита.
Я пододвинул к ней свой кексик, который так и не начал есть, увлёкшись рассуждениями.
— Не искушай меня так! — возмутилась Рита, — я слабая девушка, я не могу сопротивляться этой силе!
— Не сопротивляйся, — кивнул я ей, — отпусти себя!
Рита схватила кексик и со стоном впилась в него зубами.
В этот момент в столовую решительной походкой вошёл купец, услышав стон, тут же вышел обратно, но поняв, что здесь не происходит ничего особенного, снова вернулся.
— Тьфу ты, подумал, что не вовремя! — слегка смущённо хохотнул он.
— Присаживайся, — сказал я, кивнув ему на стул, — чай будешь? Только вот Валя ушла, придётся самому наливать.
— Да нет, я не хочу, — махнул рукой Афанасий, садясь рядом с нами, — я поговорить зашёл. Искал тебя, встретил Валентину, она сказала, что вы здесь. Вхожу, а тут стоны… в общем, растерялся немного.
— Очень извиняюсь, — облепленными крошками губами сказала Рита, — так вкусно, что не могу себя контролировать!
— Зачем ты меня искал? — спросил я у купца.
— Хотел оставить… как бы это сказать… контакты! Ну, варианты для связи. Вдруг нужно что-то будет? — сказал купец.
Так и подмывало сказать, что связь у нас теперь будет прямая и бесперебойная, но я удержался. Нельзя было выдавать секрет.
— Да, бывает, встречаются хорошие и одарённые люди, — вместо этого сказал я, — и у меня есть мысль направлять их к вам. Вы же можете их трудоустроить? А то потерянных людей без определённых занятий много, и некоторые вполне могут послужить общему делу.
— Да, я сам хотел тебя об этом попросить. Мы, правда, не всех принимаем, отбор у нас жёсткий. Нет задачи собирать балласт вокруг себя. Организация у нас занимается активной деятельностью… и чего уж там, опасной. Это не приют для сирых и обездоленных. Люди должны работать и зачастую рисковать жизнью. Но взамен мы даём им дело, ради которого стоит жить, и хорошие бытовые условия. В общем, им не приходится больше думать о пропитании и крыше над головой. Но нам в наших рядах нужны именно энтузиасты, желающие построить новый справедливый мир, — сказал купец, — мы, естественно, с порога таких требований не выдвигаем, сначала смотрим, что за человек, на что способен, чего хочет от жизни… и только потом, постепенно, начинаем вводить его в курс дела.
— Логично, — сказал я.
— Но если к нам придут люди от тебя, у них сразу будет определённый кредит доверия, — сказал купец.
  
— А вот этого не надо! — тут же возразил я, — кого и когда я к вам пошлю, я даже сам пока не знаю. А вдруг ошибусь? И будете мне потом претензии предъявлять, что порекомендовал вам кого-то не того. Нет уж! При случае наводку на вас давать, естественно, буду, но и вы свои процедуры проводите как положено, без всяких скидок.
— Ладно, разберёмся! — усмехнулся купец, — ты главное присылай.