Пациентка по межзвездной переписке (СИ)

— Бабник, — смекнула я.
— Хронический. И ему будет полезно общение с твоими сестрами. Может, поставят его на место.
— Жестоко...
— Нет, Лиля. Жестоко было отправлять меня к бабушке с новостью, что его вышибли с последнего курса академии. И ладно бы не тянул он учебу. Но нет же, среди лучших числился. Начал крутить шашни с какой-то там преподавательницей, которая при этом ходила в официальных любовницах у ректора. Грязная история, Лиля. И вот сообщать амаше, что ее младший неи с позором вышвырнут из учебного заведения, которое когда-то с отличием закончила она, было действительно жестоко. У нее столько надежд на него было. И...
  
Нум как-то зло махнул рукой. Я снова повернулась в сторону ушедшего Лукера.
— Папе только пока не рассказывайте, — осторожно попросила, догадываясь, какая у него будет реакция.
— Об этом говорить тоже не принято в семье, — Нум кивнул. — Еще теплится надежда, что он возьмется за ум и получит профессию.
В каюте у девчонок снова послышалась активная возня. Дверь разъехалась, и показалась покрасневшая от злости Ками, она волоком тащила очередной пакет с мусором.
Как и до этого Пети, скрутила его, завязала и отправила в утиль. Зыркнув на нас недовольно, вернулась обратно.
— Шкаф освобождают, — прокомментировал их действия Нум и двинулся дальше.
Обнимая его за шею, я уже настороженно крутила головой, не зная, кто попадется нам следующим.
— Ты напряжена, — заметил Нум.
— Скорее взволнована, — шепнула в ответ. — А где Астра с мужем живет?
— Уже прошли. Скорее всего, сейчас она спит. Лэксар следит за ее режимом. Ей необходимо восстановиться после болезни.
— Угу, — я прищурилась, но расспрашивать не стала.
Все равно все потом узнаю.
Мой орш дошел до очередной лестницы и спустился вниз.
— А вот и наш с тобой отсек, — объявил он, как только перед нами разъехались в разные стороны двойные двери.
Нас встретило просторное, светлое помещение. Растерявшись, я не могла поверить, что вижу настоящий голографический операционный зал, в центре которого красовалась огромная капсула. Над ней купол с вмонтированными трехмерными экранами, на которых голубым высвечивались непонятные мне символы и графики.
Рядом рабочий стол Нума. Я столько раз видела его через экран планшета, поэтому не могла не узнать. Поискав взглядом, нашла и дверь в его комнату.
— А где буду жить я? — тихо уточнила.
— В идеале со мной, — Нум прошел вперед и усадил меня в капсулу. — Но какое-то время я готов мириться с тем, что ночью нас будет разделять тонкая стенка, — хитро прищурившись, он указал на дверь правее. Из-за шкафов ее отсюда не очень хорошо было видно. — Вообще, это палата, но мы не в открытом космосе, и риска эпидемии у нас нет, так что изолировать никого не придется. Можешь там обживаться, но... Временно.
— А душ там есть? — я благодарно улыбнулась своему заботливому доктору.
— Там сухой, поэтому ты будешь приходить ко мне в комнату.
— Хм-м-м, это неприлично, Нум, — шепнула еле слышно.
— Нет, неприлично будет, когда я начну тереть тебе спинку, а душ сам по себе у меня вполне приличный, — он тихо засмеялся и, уперевшись руками в гелевый матрас капсулы, подался вперед. — Мы с тобой проверим его чуть позже, обещаю!
 Глава 11 
Открыв рот, я не знала, как реагировать. Нум нависал и смотрел так, что мысли друг об друга спотыкались. Но мой орш не унимался, он все надвигался, вынуждая меня отползать. В итоге я уперлась спиной в холодную металлическую пластину.
Скривилась, попыталась сдвинуться в сторону, но Нум не позволил. Скользнув руками по бедрам, он принялся задирать подол моего платья. Возмущенно пискнув, я поймала ткань спереди, не давая оголить ноги. Нум же рванул сзади, открыв частично спину. Кожу обжигал неприятный холод той самой пластины, но я боялась сдвинуться, потому как там мне платье чуть ли не на макушку надели.
— Перестань, — шепнула я. — Ни в каком душе ты ничего мне тереть не будешь. И хватит давить своей харизмой.
Меня одарили весьма хитрым взглядом.
— Лиля, родная, а у меня еще нет специального оборудования, чтобы позволить в кабинке остаться одной. А на пол сесть не дам, — взгляд голубых глаз стал вдруг таким невинным. — Сухой душ совсем не подходит для нежных человеческих девушек. Так что только и остается что...
— ... стул, — договорила я и, чтобы не возражал, накрыла его губы пальцами. — Всю жизнь только он и спасает.
— Жестокая, — выдохнул мой орш и, схватив мою ладонь, поцеловал в центре. — Но ничего, я что-нибудь придумаю, чтобы добраться до тебя.
При этом я чувствовала, что он что-то делает за моей спиной. Щелкает. Но обернуться никто не позволил.
Мою руку выпустили. Но мне улизнуть не дали. Погладив щеку костяшками пальцев, Нум обхватил мой подбородок, вынуждая смотреть прямо в его глаза.
Подавшись вперед, он легонько потерся губами о мои губы. Резко выдохнув, я снова услышала слабый щелчок. Металлическая пластина за спиной будто стала теплее и странно пощипливала, соприкасаясь с обнаженной кожей на пояснице.
— Мое платье, — выдохнула я.
— Могу его полностью снять, — Нум снова коснулся моих губ. Его язык лизнул и скользнул в мой рот. Он целовал меня, при этом держал так крепко, что я сдвинуться не могла.
Оглушенная чувствами, отметила, что покалывание стало чуть сильнее. Хотелось завести руку за спину и почесать. Неприятное ощущение. Раздражающее.
— Нум, — шепнула я, укоризненно качая головой.
И тут же ощутила странную колющую боль, расходящуюся по позвоночнику от копчика и выше до нижних ребер. Не сильную, но неприятную. Попыталась поднять вторую руку, но и ее Нум внезапно перехватил.
— Дыши ровнее, — шепнул он мне в губы. — Почти все. Не хотел тебя пугать. Эта процедура не из приятных. А если напряжешься, то станет действительно больно.
— Ты... Ты что-то сделал со мной, — я уставилась на него не мигая.
— Прости, — он поджал губы. — Уже почти все.
— И всех ты вот так целуешь во время процедур? — На смену робости пришло возмущение.
Нет, ну это как понимать?
— Лиля, душа моя, да мне вообще практически всегда плевать, кому там больно, а кому нет. — Он жестко усмехнулся. — Исключение до настоящего момента составляли только бабушка и тетушки. Но и их я не целовал, уверяю тебя. Отвлекал разговорами, и только.
Сглотнув, я выдохнула, чувствуя, что боль стихает. Подавшись вперед, уткнулась лбом в мужское плечо.
— Что это вообще было? — потеревшись о его китель, вырвала из захвата руку и обняла этого деспота за шею.
— Ввел тебе глубоко в ткани капсулу с обезболивающим, — тихо признался он. — Мне действительно нужно обследовать тебя, малышка. И я не хочу, чтобы ты чувствовала хотя бы дискомфорт. Про боль и вовсе молчу. Я вдруг во время одного из наших первых разговоров поймал себя на том, что совершенно не могу адекватно реагировать на твои слезы. Трясти начинает от злости и беспомощности. Поэтому вот так.
— А сказать? — Отстранившись, я поймала его взгляд. — Нум!
— Чтобы испугать? — светлая бровь вопросительно изогнулась. — Да ни за что! Ну что, душ смотреть пойдем?
— Сухой? — уточнила, пытаясь сдержать улыбку.
— Нет, очень даже мокрый. И стулу там совсем не место.
— Значит, позову кого-нибудь из сестер, — выкрутилась я.
— Ну вот еще, чтобы какие-то левые девицы околачивались в моей комнате — избавь, родная! — натурально фыркнул он.
— Нум! — Я опасно прищурилась и сообразила, что он все еще прижимает меня к металлической пластине. А я... А я совершенно не чувствую ничего ниже поясницы. — Нум! — Я испуганно вытаращилась на него. — Ноги... Я...
  
— Тш-ш-ш, — склонившись, выдохнул он мне на ушко. — Идет диагностика, Лиля. Не двигайся резко. Все хорошо, просто поверь мне.
— Как ты мог? — я не смогла скрыть обиду.
— Как я мог уберечь тебя от страха? Да легко, милая. — Его дыхание разбилось о мою шею. — Что было бы, если бы я рассказал тебе о временной потере чувствительности ног? Сколько бы пришлось убеждать, что это не навсегда. И что больно не будет. Ты бы тряслась, а в твоих таких мною любимых карих глазах появились бы слезы. У меня, Лиля, сердце не каменное, я бы не выдержал. И рыдали бы мы здесь оба. Убереги меня от этого, красивая.