Пациентка по межзвездной переписке (СИ)

Он подался вперёд. От резкого движения его кресло качнулось. Уставившись в монитор, Нум, кажется, прожигал отца взглядом.
— Мне повторить, Эван? Вашей жене нельзя прерывать беременность. Может быть, и в этот раз смерть пройдет мимо, но её и без того слабое здоровье пошатнётся ещё сильнее. Вам ведь известно, что у неё непереносимость к препаратам, которыми её пичкают каждый раз, чтобы скинуть плод? Её травят, и это чудо, что она всё ещё сидит рядом с вами.
  
Уставившись на Нума, я медленно соображала, о чём он толкует. Да, мама плохо переносила лекарства. Да, практически все. Её тошнило от них, иногда появлялась одышка. Однажды она потеряла сознание, превысив дозу.
— Я вижу, мои слова до вас дошли, — Нум расслабился. — А теперь поговорим детально, чтобы у вас и мыслей не осталось продолжать жить на вашей Церере, Эван.
 Глава 30 
— Послушайте, я люблю свою жену, и никогда бы не стал рисковать её здоровьем! — Нервы папы всё же сдали.
В комнате родителей послышался шум, что-то упало. Тихий извиняющийся лепет мамы. Возня.
Нум всё это время сидел и просто смотрел в монитор. Ждал.
Скрестив пальцы ладоней в замок, я поднесла их к лицу. Переживала так, что внутри всё тряслось.
— Я... я разговаривал с нашим фельдшером и не раз,— запинаясь, продолжил отец. — Он уверял меня, что всё безопасно. Никаких побочных эффектов. А состояние Розы обусловлено постоянными выбросами. У нас же неба не видно от копоти. Он посоветовал мне уговорить жену уволиться с завода. Я установил дома хорошие фильтры, чтобы эта дрянь, летающая в воздухе, не попадала к нам. А теперь вы говорите, что виноваты пилюли?
Прикрыв глаза, я выдохнула. Всё верно. И фильтры стояли, и папа строго-настрого запрещал маме выходить во двор, когда трубы цехов утилизации выпускали под купол ярко-розовый дым.
Я представляла, что сейчас творится у него на душе. Берёг, а выходит — не от того. Лечил, а по факту — калечил! От такого он нескоро отойдет.
— Боги! Да я и про... про операцию узнавал, для себя. Чтобы не было беременностей! Но не делают у нас. Нет у фельдшера лицензии. Он только и может, что зашить небольшую ранку. У вас красивая огромная медицинская капсула за спиной, а у меня целый квест, чтобы младшей дочери нормальное обезболивающее выписать. Розничная доставка не работает. Ничего не доступно. Даже витамины и те не достать. Да, Нум, это дыра!
Я никогда не слышала, чтобы отец разговаривал в столь ярко окрашенных эмоциональных тонах. Видимо, и он достиг той точки, после которой просто срывает крышу. Семья для него тема больная. В первые годы брака они с мамой пытались хоть что-то скопить на переезд, но не получалось. Образования нет. Возможности получить квоту на гражданство на другой планете нет. Родни, чтобы хоть как-то зацепиться, пусть и на орбитальной станции у Марса или Юпитера, тоже нет. Никаких шансов вырваться.
— Зря ты не принимаешь успокоительное, Эван, — голос Нума звучал спокойно. — Так и до инсульта недолго. А вот про операцию — мысль верная. Правда, не посоветовавшись с женой, идти на подобный шаг не рекомендую. Выбросы, если и влияют на здоровье Розы, то только косвенно. С этой минуты я запрещаю ей принимать хоть что-нибудь, не показав это мне предварительно. Связь у нас большей частью нелегальная, так что не разоримся на беседах.
— Но ребенок... Как мы потянем его? — тихо спросила мама.
— Так же, как и предыдущих детей, — Нум приподнял светлую бровь. — Не мне вас учить, как рожать и растить их. У вас это всяко получается гораздо лучше, чем у меня, Роза. Штанишки и рубашечки вам Лиля сошьет. На первое время вам придется запастись этим. А пока нужно привести питание в норму: меньше синтетики, больше натурального. В крайнем случае купите белковые бульоны. Они идеальны по составу и совсем недорогие. Во время перелета я буду контролировать вас. И знаете, на любом межзвездном пассажирском крейсере медик будет получше вашего фельдшера. Что еще вас беспокоит?
Снова повисло молчание. Признаться, вопросы были у меня. Но это потом.
— Что с Розой, Нум? — папа шумно выдохнул. — Ты сказал много противопоказаний. Что с моей женой?
Поставив локоть на подлокотник, Нум потер подбородок указательным пальцем. Кажется, это был его привычный жест. Так он делал, когда старался подобрать нужные слова. Я напряглась.
— Парень, да я тебя прошу, не тяни за... — Отец мгновенно вспыхнул, но резко успокоился, не договорив. Наверное, мамочка осадила.
Усмехнувшись, Нум покачал головой, косвенно подтверждая мои догадки.
— Вы сильны в медицине, Эван?
— Нет, вот и просвети! Я должен понимать, что срываю семью не просто так. На словах оно всегда красиво, но здесь у меня есть работа, есть крыша над головой. А что будет там?
— Все та же работа и крыша над головой, — Нум подался вперёд. — А еще будет врач для всех. Сильный зять, а может, и не один, который подставит своё плечо. Чистое небо, воздух без выбросов. Большая семья, в которой все друг за друга горой. Будущее у вас будет, Эван. Мало? У всех твоих детей там будет будущее. И хоть один малыш, родившись, не узнает, что такое помойка. И я вижу результаты генетического теста: с вашей экологией его сдают в первую очередь на выявление патологий. Так вот у вас будет сын. Ну что, Эван, когда вас ждать?
"Мальчик!" — мгновенно встрепенулась я, просияв и сжав ладони в кулачки.
— А я уж думал, Лэксар у вас самый цепкий, — в голосе отца слышалось уважение. — Хорошо ты умеешь аргументировать. Но всё же, что у Розы? Мне нужно знать. Да я ничего не понимаю, но читать-то в школе в своё время научили. Что, я там зря пять классов сидел? Найду и почитаю. Что с ней?
Нум всплеснул руками, видимо, признавая своё поражение. Папа умел быть настырным, и голову ему не заморочишь. Мы с сестрами пытались, ни разу не вышло.
— Да то же, что и у Астры, — нехотя признался мой орш. — Повышенная непереносимость к большому ряду синтетических заменителей натуральных веществ и компонентов медицинских препаратов. В том числе и к тем, с помощью которых делают у вас аборты. На иные способы прерывания беременности ваша больница, если её вообще можно так назвать, лицензии не имеет. У твоей старшей, Эван, появляются язвы на коже от простой мази, которую применяют в мед капсулах для крепления манжет. Это, видимо, передается по наследству, поэтому не мешало бы обследовать и остальных девочек начиная с Лили. Естественно, любой препарат в таких случаях должен назначаться осторожно. Неправильный компонент может привести к непредсказуемым последствиям. К тому же я выявил нарушение свертываемости крови. С этим разберусь, когда вы доберетесь к нам. Нужно все знать точно до начала родовой активности, — развернув второй монитор, Нум снова вывел на экран графики и таблицы со странными буквами и числами. — Подозреваю проблемы с сосудами. Ну и... — Он прикусил губу, явно выверяя каждое свое слово. — Увози жену и детей оттуда, Эван, пока у нас есть возможность осесть на хорошей, чистой планете. Да, будет сложно. Но уж чем, а этими сложностями тебя вряд ли удивишь. Физической работой не испугаешь. Ещё вопросы есть?
— Лиля? — куда бодрее произнесла мама. — Моя девочка. Вы и правда сможете сделать ей операцию? Эти процедуры... Они нужны ей регулярно. Здесь мы вывозим её на станцию на орбите Юпитера. Клиника серая, но они не задают вопросов и... — Она странно запнулась. — Вы ведь лечили Астру?
— Лечил и примерно понимаю, что с Лилей. Обещаю, со мной ваша девочка не пропадет, — Нум бросил на меня взгляд и улыбнулся.
  
Будто он вложил в свои слова некий подтекст.
— Как только ты, парень, или Лэксар, сообщите мне, куда лететь, я поеду в космопорт и выясню, как с Цереры добраться до вас. Скорее всего, потребуется несколько пересадок. Девочек уговаривать не придется. Единственное, что меня тревожит — это беременность Розы и, конечно, Лиля. Она о многом молчит. Редко когда признается, что спина болит или ноги сводит. Скрытная у нас девочка. Маленькая была, так хоть отругать можно было за молчание. А сейчас она выросла. К себе близко не подпускает. Результаты обследований не показывает. О себе говорить отказывается. Что там и как? Нам остается лишь гадать. Двойняшки выручают — иногда выводят её на разговор. Но и от них она отдаляется. Я уже смотрю, на чем она передвигается, если на доске, значит, всё у нее неплохо. А как на кресло пересаживается и в комнате своей безвылазно торчит, то плохо ей. Порой всю ночь слышно, как машинка её работает. Не спит. Заказы набирает, всё пытается скопить сбережений. На что, я уж не знаю. А после того, как мы с Марса прилетели, она на этой доске и не появлялась. Сильно её мой арест подкосил. И морально, и физически. Она совсем замкнулась. Найди несколько минут своего времени, Нум, и прошу — поговори с ней. Может, тебе хоть какие-нибудь результаты анализов покажет. Она у нас чистая девочка, наивная и добрая. Мы как могли, берегли её от всего. Но сейчас... У нас остались выписки её обследований, старые, но всё же. Я перешлю всё, что есть, но остальное — у нее. И так просто ничего она не отдаст.