Наследник двух Корон (СИ)

Ну, вот я и пришёл. Моя комната — моя крепость. Почти.
— Ваше — Ваше Королевское Высочество!, какие будут приказания?
Это Марта. Моя горничная. Ну, как, моя. Гофмаршал Брюммер приставил её ко мне.
— Да, сделай чаю.
— Сладости к чаю?
— Нет, просто чай.
Горничная изобразила реверанс и исчезла за дверью.
Холодно тут. Зима на улице. А замок — это априори не самое тёплое место на Земле. Первую зиму я вообще мёрз под одеялами, а в комнату гретые чаны да камни ставили. С боем голландку для своей комнаты у дядюшки пробил, и камин вот до ума довел. Не зря же занесло сюда теплотехника?
  
Дрова в недра камина уже сложены и мне остаётся лишь разжечь огонь. Языки пламени весело заплясали, отгоняя тоску и тревогу.
Появилась Марта с чаем. Кивнул, благодаря.
— Можешь идти спать к себе. Я посижу ещё.
Она покосилась выразительно на мою постель, но я лишь покачал головой. Мне сейчас не до всяких легкомысленных интрижек с горничными. Хотя, гормоны молодого тела уже дают о себе знать. Но, дело — прежде всего. Нет, в первую зиму Марта грела меня собой в постели, но тогда я совсем мелкий был, так что «ничего не было». Да и жену свою, Ирину Маратовну я так и не смог забыть. Лечит наверно ангелам крылья моя ветеринарочка на Небесах где-то. До неё мне теперь целая жизнь. Так что, Марта иди к себе.
За окном продолжала шуметь людская феерия. Практически карнавал. Вот даже могу чай себе позволить, а не вино или кофе. Праздник сегодня.
Усаживаюсь в кресло к чаю поближе. И к бумагам. Три свечи в подсвечнике весело подрагивают на сквозняке. Замок, ничего тут не попишешь — сквозняк обычное здесь дело.
Горячий чай приятно грел душу. Дорог он мне, а бюджету герцогства так вообще очень дорог. В России с ним полегче.
Осторожный стук в дверь.
— Да!
Румберг, мой лакей, тихо (как всегда) вошёл.
— Господин, я всё проверил. К утру всё будет готово. В котором часу прикажете закладывать карету?
— Карл, что там со снегом? Может лучше возок?
— Ваше Королевское Высочество, на лесных дорогах точно снег, а вот в городах по пути всяко может быть. Возок по мостовой не проедет. Да и на катания ваш дядюшка подать завтра прикажет…
— Хм… возок быстрее по снегу. Ладно закладывай кареты, а в Рольфсхагене поменяем.
— Это так, мой Господин. К которому часу закладывать экипажи?
— К десяти утра.
— Слушаюсь, мой Господин.
Карл вышел, а я вернулся к чаю и бумагам.
Как я докатился до такой жизни? Очень просто — пришёл в 2027 году в столь привычный шахматный клуб в Екатеринбурге, планируя сыграть пару-тройку партий со старым другом Кузьмичом. На игру пришли тогда трое — я, Кузьмич и мой инсульт. Мы даже успели с Кузьмичом привычно поязвить друг другу перед началом партии на околонаучные темы. Впрочем, не его же медицинские шутки при всех шутить? А мы «могем», не один пирожок в его анатомке на прозекторском столе съели. А потом я умер. И воскрес.
Уже здесь. В этом теле пацана. Было непросто, но, я, вроде бы, справился. Во всяком случае в местную дурку меня не отправили, а то, что я странно себя вёл, так я тут всегда слыл чудным. По-любому, за два с половиной года я как-то освоился и приспособился.
Когда я тут по плану должен стать Царём-Императором России? Через двадцать лет? А двадцать лет — это немало. Практически целое образованное поколение сменится в столицах. Сотни так-сяк специалистов каждый год. А нужно не «так-сяк» и побольше. Хотя бы чтобы нормально могли следующих научить.
Двадцать лет. Мало. Но, и раньше никак. Не успеем. И войны тут идут одна за другой. Да и с царственной тётушкой, насколько я помню из истории, отношения будут так себе. Романовы очень подозрительно относились к тем, кто может представлять угрозу Престолу. Особенно, если это Наследник. В традиции у нас перевороты. Елизавета Петровна сама так пришла к власти буквально на днях. Будучи Цесаревной — Наследницей Престола Всероссийского
На штыках гвардейских. Так что и на меня будет косо смотреть в этом плане, опасаясь дать мне слишком много. Всего много — власти, денег, влияния, популярности в армии и на флоте. Всего. А без этого твёрдо на трон не сядешь. Даже через двадцать лет.
Так что, вряд ли предстоящие два десятка лет у меня будет большая свобода манёвра. Меня даже жениться заставят на той, которая меня и убьет через двадцать лет, если я не предприму определённые меры буквально в ближайший год. Такие дела не откладывают.
Самодержавие в России ограничено удавкою. Да, это так. Помнить об этом я должен всегда.
Поднялся из кресла. Не работалось. Подошёл к окну и глядя на толпу под окнами неожиданно сам для себя напел на французском незабвенную Эдит Пиаф:
— Non, rien de rien
Non, je ne regrette rien
Ni le bien, qu’on m’a fait
Ni le mal, tout ça m’est bien égal!
Плясал огонь камина, бросая неверные мечущиеся отблески божественного пламени на окружающую меня действительность.
Нет, ничего из ничего
Нет, я ни о чем не жалею
Это оплачено, сметено, забыто
Мне плевать на прошлое!
Великая песня великой женщины. Песня, посвященная Иностранному легиону, ставшая полковой песней 1-го иностранного парашютно-десантного полка. Полк был расформирован после неудачного мятежа против решения президента де Голля о предоставлении Алжиру независимости. Они проиграли. Но, не сломлены были. Навсегда покидая свои казармы в Зеральде, легионеры пели «Я ни о чём не жалею».
Жалею ли я сам о чем-нибудь? Нет. Только о моих детях, внуках и правнуках, которые остались там, в далёком теперь будущем. Об ушедшей тремя годами раньше меня супруге. Может так случиться, что из-за моих действий в этом времени они не родятся в будущем? Вряд ли. Всё же я учёный, а не фантазёр. Если бы было так, то и я бы не родился. Парадокс. А значит, это противоречит тому, что я наблюдаю. В общем, этот научный опыт имеет право на существование. Посмотрим на результаты эксперимента.
А невеста, у меня, Петра Третьего, точно должна быть другая. Да. И я работаю над этим.
Напеваю, глядя в огонь:
С моими воспоминаниями
Я зажег огонь
Мои печали, мои радости
Je me fous du passé!
Чай уже остыл. Что-то я замечтался. Эх, Иринушка, солнце моё, плохо мне без тебя…
Смахиваю предательски выкатившуюся слезу.
Нет, я ни о чем не жалею. Только о ком.
А пока пора спать.
* * *
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. КАБИНЕТ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕЛИСАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ. Вечер 20 (31) декабря 1741 года.
Идеализированный парадный портрет Императрицы Елизаветы Петровны
кисти Шарля ван Лоо
— Ваше Императорское Величество.
  
Граф Бестужев склонил голову перед Императрицей. Елисавета Петровна благосклонно кивнула.
— Рада вас видеть, Алексей Петрович. Чем порадуете?
Вице-Канцлер Российской Империи вновь склонил голову, а затем начал доклад.
— Государыня, ситуация в столице ныне благополучна, каких-либо волнений не наблюдается. Принятие верноподданнической присяги гарнизоном города и войсками гарнизона Санкт-Петербурга завершена. Принесение присяги в Москве, судя по докладам, ещё продолжается. Впрочем, вести идут долго. Курьерская почта из Первопрестольной идёт восемь дней. Из других мест соразмерно расстоянию от столицы.