Злата. Жизнь на "Отлично!". Том 3 (СИ)

Ну да, отповедь могу дать не только я.
— Мои чувства к твоей маме вполне искренни и безо всяких там но…
Он замолк, восстанавливая дыхание.
— Но…? — продолжил допытываться я.
— Твоя мама, Злат, не одна. У нее есть дочь, ты. — ответил он.
— Это, по-вашему, плохо? — спросил я, беря в руку один из двух своих «хвостов» и пощекотав его «кисточкой» щеку, а затем, пожав плечами, добавил. — Странно было бы думать, что у такой видной женщины, как моя мама, к тридцати четырем годам не будет собственного ребенка. Вам повезло, что она в данный момент оказалась не окольцована. Впрочем, это же работает и в обратную сторону, ей тоже очень повезло…повезло, что такой видный мужчина, как вы, оказались свободны.
— Злат… — он дослушал меня до конца и казался явно польщенным этим моим «видный». — Это не вопрос хорошего или плохого. Это просто факт. Факт, который мне необходимо учитывать, прежде чем я… Ты же живой человек, и тебе запросто может категорически не хотеться, чтобы мы с твоей мамой были вместе. И если я проигнорирую твои мысли по этому поводу, то… Злат, я совершенно не желаю превращать жизнь твоей мамы, твою жизнь и мою собственную, в ад. Я люблю Иру, это чистая правда, однако если не сумею найти понимания и общего языка с ее дочерью, с тобой, то… Очень жаль, но у меня не останется иного выбора, кроме как…
Он тяжко, можно даже сказать драматически, вздохнул (а в том, что «ого-го директор» сейчас слегка «отыгрывает роль» сомнений у меня никаких, ибо, с одной стороны, услышанное — действительно то, каким образом он видит ситуацию, однако от маман он вряд ли откажется, даже если я буду категорически возражать…мне так кажется, по крайней мере), продолжив.
— …похоронить свои чувства к ней глубоко внутри своего сердца и не давать им воли…
Если бы его слова были печеньем, то у меня немедленно слиплась бы задница. Впрочем, пятнадцатилетка-то в подобных вопросах оперирует больше эмоциями, нежели разумом (самая обыкновенная, домашняя, я имею в виду, а не та, которая к своим пятнадцати годам прошла огонь, воду и медные трубы), вот на эмоции-то он и давит.
— И поэтому, Злат, я у тебя спрошу: как на все это смотришь ты? — этот вопрос он задал серьезным и весьма торжественным голосом, после чего, улыбнувшись, добавил. — Кстати, Ира сказала, что будто бы это ты заставила ее улыбнуться мне тогда…
— Чего это я? — возмутился я. — Моя маман упрямая и не по возрасту самостоятельная личность! И если бы ей самой тогда не захотелось улыбнуться вам, фиг бы кто-нибудь сумел ее заставить! А если серьезно… Если моя мама действительно считает, что рядом с вами обретет свое женское счастье, то…
Я выдержал театральную паузу. В конце концов, я тоже умею давить на эмоции. Наверное…
— …то какое право я имею вставать на ее пути? Я согласна! — и так как это фактически было «предложением» мне, хотя и иного плана, то и закончил я соответствующим образом.
Елисей это явно оценил, равно как и мое согласие в общем, отчего его улыбка растянулась аж до ушей.
— И раз уж я сама согласилась, то приму и тот факт, что вы станете главой нашей семьи. Если все же решите сделать маме предложение, и она на него соизволит согласиться, конечно. То есть буду вести себя конвенционально…
— Конвенционально… — слегка прифигев, повторил Елисей, а мне захотелось треснуть себя по лбу.
Проще, Злата! Пятнадцатилетние девушки, как и юноши, разговаривают проще!
— Короче говоря, в ответ на какую-нибудь просьбу или требование вы от меня не услышите нечто вроде: «отвали, ты мне не отец!». Хотя обещать, что мы никогда не станем ссориться, не стану. Кто же не ссорится, живя под одной крышей? — я пожал плечами.
 
Елисей с видимым облегчением выдохнул.
На самом деле я ему совершенно не завидую. Вот не представляю даже, что сейчас на его месте говорил бы ребенку своей женщины. Ничего бы не говорил, наверное, ибо вряд ли когда-нибудь выбрал бы себе в спутницы жизни женщину с ребенком. Жутко ревнив…был…и с богатой фантазией. Так что, дама с ребенком — это точно не мой вариант…был…иначе жизнь действительно оказалась бы адом. Для всех причастных…
— И это… — я вдруг спохватился. — Когда я сказала, что не буду говорить вам нечто вроде: «вы мне не отец», то не имела в виду того, что стану считать вас своим отцом, извините…
Мне вдруг вспомнился школьный приятель, один из тех, с кем там я поддерживал отношения до…до «переезда» в новый углеродный каркас. Женат он был на девчонке с двумя детьми от предыдущих отношений, которые называли его папой. Папой, блин! Причем они совсем уже не малышками были, когда их мать с моим приятелем сошлась.
— …но я считаю, что отец — это тот, кто зачал. Может, конечно, я несколько старомодна, но…
— Я…я тоже так считаю, Злат. — ответил слегка смутившийся «ого-го директор». — Все нормально! И это…
Он отпил чай.
— Злат, Ира мне сказала, что ты и Анна Леонидовна хотите судиться с твоим папой насчет… — он замолк вновь, подбирая нужные слова. — Алиментов…
— Елисей! — я взял тон явно выше, чем планировал и получился взвизг. — Извините…
Далее я произнес уже нормальным тоном.
— Я всегда стараюсь не выносить сор из избы, однако, чтобы между нами была ясность и не было недопонимания, скажу. Так уж вышло, что у меня нет папы, хотя есть отец. Надеюсь, разницу вы понимаете.
После моих слов воцарилось молчание.
— В общем и целом да, Злат, понимаю, хотя и не могу сказать, что очень хорошо... — только и ответил он.
— Ну что же, тогда вам повезло. — я пожал плечами.
— Да… Так вот, Злат, я совершенно не горю желанием каким-то образом влезать в твои отношения с отцом, но… Если вдруг чего, то можешь просто не заморачиваться с подобным. Особенно если не хочешь. Вряд ли подобное тебе сколько-нибудь приятно…
— Большое вам спасибо, Елисей. — честно ответил я, ибо типчик этот сейчас заявил, что готов принять все тяготы и лишения из-за расходов на меня на свои нехрупкие плечи (лишь бы только мой папаша не отсвечивал поблизости!). — Я вовсе не собираюсь каким-то образом тащить моего отца в новую семью мамы, и при вас упоминать о нем не стану, ибо это точно будет неприятно. И вам, и маме. Но отец обязан финансово поддерживать родную дочь, меня. Так что я не позволю ему соскочить, переложив свой долг на кого-то еще, и буду бодаться с ним до талого…
Я развел руками.
— Впрочем, сегодня мы с ним вроде как уже уладили дело полюбовно и никакого суда не предвидится.
— Ну, вот и хорошо! — подвел итог разговора «ого-го директор», а поскольку сказать мне ему более было нечего, кроме как…
— Спокойной ночи, Елисей. — сказал я и, быстренько помыв за нами обоими посуду, потопал в комнату.
Комната Златы и ее бабушки. 
Спать!
Когда я уже было закрыл глаза, заквакал телефон, лежащий на верхней грани дивана.
«Злат, это Люда, в чем дело?». — пришло мне сообщение с номера Стёши.
Некоторое время назад я отправил ей смску, попросив передать маме, чтобы та позвонила мне, ибо номер ее папы утерялся в развалинах прошлого аппарата, а спрашивать его мне не хотелось.