Красная земля (СИ)

— Это что же, и коровы, и козы могут болеть?
— Именно так, — подтвердил доктор. — И кровы, и козы… и люди. Говорю же — зараза страшная. Но, уберечься от нее можно! Болезнь от человека к человеку не передается, источник — земля и больные животные. Самое дурное место у нас — старое кладбище…
— Красная земля что ли?
— А, где красную-то голову Егор Кузьмич нашел?
— Именно!
  
— Голову, голову… Нашел на нашу голову! — пошутил Симонюк.
— И на свою! — Кругликов покачал головою. — Так он-то и заболел ведь первый! Теперь от него…
— Говорят совсем плох, Егор Кузьмич. Зачахнет быстро…
— Да тебе то откуда знать?
— Знаю!
Тут выступил вперед Гладилин:
— Да, граждане! Тише вы! Егор Кузьмич находится на излечении. Дом его опечатан. Козу… Скорее всего, придется ликвидировать.
— То есть, как это ликвидировать? — ахнула бабка Матрена. — Это козу-то? А, коли еще и корова?
— Из города приедет ветеринар, — доктор все же попытался хоть немного всех успокоить. — Осмотрит все стадо. Если что… Сами понимаете, огневица — не шутки! Больную скотину будем немедленно изолировать. Впрочем, как и людей. Внимание! Трупы павших животных ни в коем случае не вскрывать. Сжигать на месте или закапывать на глубину не менее двух метров со слоем негашеной извести. К обрыву у старого кладбища ни в коем разе не приближаться!
— А как же кирпичный завод? — ехидно осведомился Никита. — Там многие наши работают, между прочим. А это рядом с кладбищем.
— Рядом! Да почти на самом кладбище и стоит артель!
— А завод, граждане, придется закрыть! — Сергей Сергеевич строго взмахнул рукой. — Или, по крайней мере, перенести на другое место.
— Дак быть в другом-то месте, може, и глины-то нет!
— Я лично переговорю с артельным, — заверил Гладилин.
Дальше вновь продолжал Иван Палыч.
— Еще раз повторю — к обрыву у кладбища не приближаться! Если не хотите заразится и умереть, всем в обязательном порядке кипятить всю воду и молоко перед употреблением. Мясо — у кого имеется — варить тщательно и долго. При появлении любых язв, недомогания — немедленно явиться в больницу. Да, и самое главное. Вакцина от этой болезни есть! В самом скором времени сделаем всем прививки.
— Хо! Прививки… заразу от заразы…
Послышался смех…
— А теперь, граждане, самое главное! — председатель сельского совета Пронин поднялся на ступеньку выше. — В селе объявляется карантин! До особого распоряжения вводится строгий запрет на вывоз и ввоз скота, на торговлю молоком и мясом и молоком. Будут выставлены санитарные кордоны, посты. Из села никому не выезжать. И в село никого не пустим! Вплоть до применения оружия. Всем все ясно?
Толпа угрюмо молчала — переваривала. Дождь усилился, и небо, казалось, стало еще ниже, словно бы вдавливая село в землю.
— Это что же такое? — заполошно заголосила женщина в пестром платке — Каллистратова Евфросинья. — Это что же. Мне теперь свинку на ярмарке не продать? И сало?
— А яйца? Как насчет яиц?
— И что, из города теперь никого? А как же торговля? Жить-то на что будем?
— Я свою коровенку не дам! И ветеринара этого на порог не пущу. Пусть только сунется!
— Ишь, чего удумали!
— Самозванная власть!
— А доктор-то, доктор… Совсем хочет загубить деревню! Э-эх Иван Палыч…
— Бей их! — набычившись, истошно закричал Симонюк. — Гони их, парни! Будем жить, как жили… Ишь, что удумали… ишь… новая власть тут! Удумали чего!
Дезертиры схватились за колья… еще немного и…
— А ну, стоять! — выхватив револьвер, Гладилин выстрелил вверх.
Достал оружие и Пронин.
Толпа неохотно попятилась. Глаза крестьян сверкнули злобой…
— Успокойтесь, дети мои! — чуть прихрамывая, к гостинице подошел отец Николай, как всего, улыбчивый и непостижимо спокойный. Новая ряса, золоченый крест на груди, ярок начищенные яловые сапоги, к которым и грязь даже не липла. — Говорю вам, дети мои, спокойно! Даст Господь, справимся с напастью! И доктор нам поможет, и власть… И Господа сейчас все вместе попросим! Идемте же в церковь, чады! Помолимся об упасении от мора.
— Вот это верно! — Кругликов одобрительно покивал, и сняв картуз, перекрестился. — На Господа ныне одна и надежа.
Вся толпа двинулась вслед за отцом Николаем.
* * *
— Ох, и молодец, батюшка, — убирая наган, перевел дух Гладилин. — Вовремя… А народ — понятно же, несознательный. Чувствую, трудно придется. Еще и кирпичная артель, думаю, себя покажет… Солдат придется из горла вызывать… Если там хоть какая-то власть еще осталась.
Пронин устало вздохнул:
— Ну, наро-од… Для них, как лучше, а они… Э, да что там говорить! Мы для них теперь хуже врагов стали! И ты, Иван Палыч, тоже…
— Ладно, — махнул рукой товарищ Артем. — Пойдемте-ка ко мне, да обмозгуем, как да что теперь делать, на кого опереться.
* * *
Смотавшись на своем «Дуксе» на станцию, доктор немедленно отбил сразу несколько телеграмм примерно одинакового содержания. В комитет, в уездное земское собрание, в Совет рабочих и солдатских депутатов. Кратко изложив ситуацию, срочно просил помощи, медикаментов, и ветеринара. Да, и еще одной телеграммой предупредил Анну Львовну, чтоб не приезжала. Временно.
Пока то, да се, местные «темные» людишки тоже сложа руки не сидели, а, в качестве предупреждения, выбили в больнице парочку стекол и сожгли ворота у дома Прониных. Ночью обмазали дегтем и подожгли — насилу потушили! Изба несчастного Фомы Егоровича не сгорела только потому, что стояла почти посреди села, а что такое пожар в деревне — все хорошо знали. Еще похуже «огневицы» будет! С тем же — смертельным — исходом.
Стекла в больничке вставил бесплатно кузнец Никодим, он же помог и Пронину с воротами, и даже обещал принять участие в ограждении старого кладбища.
— Колья вобьем да плетень сладим, — пояснил кузнец. — Со стороны реки. А уж как с кирпичной артелью быть, и не знаю.
Патрулировать же или стоять в кордоне Никодим наотрез оказался — некогда. Тем более, не ясно, как еще будет с заказами, коли уж карантин.
Помощь пришла, откуда не ждали.
Доктор как раз заглянул к Гладилину в школу, посоветоваться начет перезахоронения кладбища. Только они сели, как послышался стук в дверь:
— Разрешите, Сергей Сергеич?
На пороге стояли ученики — Василий, Мишка Зотов, Анютка Пронина…
— Мы это… от скаутов, — Анюта начала за всех. — Мы может патрулировать, стоять на посту… Умеем! И хотим помогать!
— Помогать, говорите? — товарищ Артем усмехнулся. — А ну, подождите-ка в коридорчике.
Доктор с Гладилиным переглянулись: использовать детей? Опасно! Так на селе вообще сейчас опасно… везде! Жуткая зараза вполне может подстерегать детей и дома, прятаться в стакане молока, в шерсти любимой собаки… Никто не гарантирован от заражения на все сто процентов. Никто.
А так… на свежем воздухе. Да в, конце-то концов, на старое кладбище их никто посылать и не думает!
— Только пусть разрешение от родителей принесут. В письменном виде!
Поднявшись на ноги, Гладилин толкнул дверь:
— Заходите! Сейчас подумаем, что да как…
— А мы уже подумали! — вдруг улыбнулась Анютка. — С утра еще. Наш отряд, ну, скауты… разбит на три звена. «Тигры», «Львы» и «Барсы». «Тиграми» командую я, «Львами» — Вася, а «Барсами» — Мишка. Вот у нас схема, где кто патрулирует…
Девчушка вытащил тетрадный листочек.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Иван Палыч. — Та-ак… Дорога на станцию… Дорога в обход — в город… И на старое кладбище…
— Как раз по числу звеньев! Мы и ночью можем…
— Да ночью вряд ли и нужно, — доктор с сомнением покачал головой. — Куда там ночью и шастать-то?
  
Буквально со следующего дня скауты отправились на патрулирование. Конечно не всеми звеньями, а по паре — тройке человек. По очереди. Всем было строго настрого велено — в стычки с людьми не вступать, только смотреть и в случае чего — тут же докладывать.