Делириум (СИ)

— Нет… — прошептала Грейнджер, предчувствуя ее слова.
— Нет, Гермиона, подождите. Они не освободили его, — произнесла профессор, положив холодную руку поверх ее — теплой, практически горячей. — Но и не вынесли приговор. Взяли время подумать.
— Но… но это практически никогда не заканчивается ничем хорошим, — сказала она, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
— Гермиона, тебе нельзя переживать, — роптала Молли, носясь вокруг нее.
— Верховному Суду не понравилось внезапное исчезновение Люциуса и Нарциссы. Они в подозрениях. Спасибо, Молли, — помотала головой Макгонагалл, принимая чашку чая от хозяйки Норы. — Я дала слово Драко и не выдам их, но это может плохо сказаться на нем самом. Присяжные очень скептически настроены, даже несмотря на наши показания.
Она все прокручивала и прокручивала эти слова профессора в голове, смотря в открытое окно, словно мазохистка. Кожа покрылась мурашками от пронзительного ветра, грозившего принести ей простуду в комплект к ослабленному, пусть и постепенно выздоравливающему организму. Даже когда миссис Уизли согласилась с тем, что ей не помешает прогуляться, она хотела проведать его, но ее не пустили. Как не пускали никого, с кем он мог бы продумать какие-то детали истории, чтобы вытащить себя. Ей хотелось взорвать все это Министерство в щепки. Где оно было, когда Гарри твердил о возвращении Волдеморта?! Где оно было, когда приходилось самостоятельно защищаться от него?! И вот теперь, когда они смогли его свергнуть собственными силами, Министерство опять творит какую-то чушь. Грейнджер слышала, что Макгонагалл вполне логично рассуждала о том, что Драко осознанно показывал свое отношение к магглорожденным и было совершенно очевидно, что он не действовал под Империусом, поэтому версия с его внезапным изменением взглядов так шатка, даже если брать во внимание свидетелей.
Если раньше, лежа в небольшой комнате в Хогвартсе, она вскакивала от кошмаров, где убивают Гарри, пытают Рона, находят ее родителей, то сейчас Гермиона всегда просыпалась в слезах, потому что каждую ночь, будто заведенное, ее сознание рисовало ей знакомые картины серых глаз и слишком язвительного языка. Годрик, она бы все отдала, пусть он даже забудет, пусть они вновь вернутся к тому, что было в начале — всепоглощающей ненависти, лишь бы с ним все было в порядке.
Бросив взгляд на часы, девушка оставила окно немного приоткрытым — проветрить комнату, а сама надела джинсы с футболкой и спустилась в гостиную, из которой доносились звуки разговоров.
— Гермиона, дорогая, мы думали ты спишь, — произнес Артур, замечая ее.
Она неловко улыбнулась, садясь рядом с мальчиками на повидавший лучшие времена диван. В комнате оказалось не так тепло, как девушка рассчитывала, несмотря на зажженный камин, поэтому Рон накинул ей плед на плечи. Она действительно много спала, но теперь не из-за постоянной слабости, а чтобы убежать от реальности, которая колола ядом тысячи пчел.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Молли, обеспокоенно осматривая ее с головы до ног.
— Я в норме, спасибо, — Гермиона опять натянула на лицо улыбку, встречаясь взглядом с Гарри.
Теперь она понимала его раздражение, когда все вокруг только и делали, что спрашивали о его шраме.
— Ты слышала новости? — спросил Рон, раскладывая новую партию плюй камней, за которыми пристально наблюдал мистер Уизли.
Гермиона подняла брови в вопросительном жесте. Честно говоря, она стала опасаться новостей. В последнее время они не несли в себе ничего хорошего.
— Макгонагалл сказала, что после затянувшихся зимних каникул студенты вернутся в Хогвартс, — нехотя протянул Рон. — Кингсли считает, что последнее, что нужно людям сейчас — это закрываться друг от друга. А продолжение обучения поспособствует социализации и восстановлению психики детей. К тому же, вернутся те, кто подались в бега.
— А еще они хотят пригласить психолога, — добавил Джордж, зайдя в гостиную и наколдовывая себе еще одно кресло. — Он ведь понадобится слизеринцам после того, как половину из них гриффиндорцы мокнут в унитаз.
  
— Джордж, ради всего святого! — вскрикнула Молли, клацнув спицами. — Сейчас всем как никогда нужно единство. Мы видели, к чему привели эти глупые разногласия и распределение на классы в прошлом. Артур, скажи!
— Верно, — кивнул он, кажется, не совсем понимая, с чем соглашается, будучи более заинтересованным в следующем ходе Гарри, который и решит исход партии.
— Подождите, но как же быть с программой? — возмутилась Грейнджер, поворачиваясь к друзьям. — Пожиратели полгода пичкали нас какими-то совершенно…
— На душе становится теплее, и ты понимаешь, что все налаживается, когда видишь, что Гермиону все так же волнует программа, — улыбнулся Джордж, подмигнув девушке.
— Правда, не думай об этом, — обратился к ней Гарри. — Уверен, что Макгонагалл что-то придумает, заступив на пост директора. Но сейчас люди дезориентированы, и пустить все на самотек — это последнее, что можно допустить сейчас.
— Но они ведь не будут никого принуждать вернуться? — спросил Рон с надеждой. — Ну, я имею в виду, вдруг, у кого-то есть какие-то неотложные…
— Даже не думай, Рональд, — оборвала его поток мыслей миссис Уизли. — Ты вернешься в Хогвартс. Пора приступать к нормальной жизни, как бы тяжело не приходилось.
Он скривился, разочаровавшись, за что получил дружеский тычок под ребра от Гарри.
— Ну а ты, Гермиона, — спросил Поттер, поправляя очки, — вернешься в Хогвартс?
Видно было, что Гарри задал этот вопрос скорее для протокола, не сомневаясь в том, что лучшая ученица захочет закончить обучение, но впервые в жизни она понятия не имела, какое решение принять.
— Я не знаю, — пожала плечами девушка, ответив максимально честно и повергнув в шок всех сидящих в комнате.
***
— Только, пожалуйста, они должны быть именно квадратными! — указала миссис Уизли на картофель, прежде чем ухватиться за ближайшее полотенце и умчаться из кухни, оставив Золотую троицу наедине.
— Мерлин, мы уничтожили крестражи Волдеморта, а она думает, что не справимся с рагу! — воскликнул Рон, вгоняя лезвие ножа в картошку.
— Что самое смешное — ты действительно не справляешься, — усмехнулся Гарри, смотря на плоды трудов лучшего друга. — Она сказала, что кусочки должны быть одинаковыми, а у тебя они разные.
— Потому что резать овощи проще! — возразил Рон, указывая на гору распотрошенных перцев.
Гермиона улыбалась, смотря на мальчиков, и все же, лишний раз проверив нарезку кабачков на «четкие квадратики», доверенную ей. Сказать к слову, ни магией, ни руками готовка не являлась ее любимым занятием. Она была счастлива видеть, как Гарри с Роном понемногу отходят, поправляются и становятся все больше похожими на себя прежних. Ей было жаль, что ее физическое состояние омрачило их радость от победы, но теперь они все чаще смеялись и спорили, как раньше, поэтому на душе у нее теплело.
— И вообще, мама будто вернулась во времена свадьбы Билла и Флер: пытается постоянно занять нас какой-то чепухой, — произнес Рон, сгружая жменю нарезанного картофеля в миску с водой и явно считая это занятие недостойным его персоны.
— Мне кажется, она переживает. Пытается занять нас, чтобы мы не так много думали о произошедшем. О последствиях, — рассуждала Гермиона. — Чтобы не впали в депрессию, знаете?
— Вряд ли есть средство от депрессии эффективнее, чем мысли о смерти Волдеморта, — пожал плечами Гарри. — Иногда я поверить не могу, что мы сделали это.
Грейнджер кивнула, поддерживая беседу, но не хотела признаваться, что в отличие от всех остальных, которые так и норовили еще и еще напомнить им троим о том, какие они герои, и какая она молодец, что не сдавалась, не любила такие разговоры. Это всегда напоминало ей о том, как все произошло. И мысли всегда возвращались к Драко. Если бы они от него хоть раз отдалялись.
Будто услышав ее мысли, покрытые пеленой нервозности, послышался звон входного колокольчика. Джинни, обмотанная с ног до головы рождественским дождиком, сняла запирающее заклинание с дверей, впуская гостя. Кингсли вошел в дом, по макушку усыпанный снегом.