Волчье (СИ)
— Это самое страшное, белая, — произнесла гончая, развернувшись ко мне всем корпусом, и я не сумела отвести от девушки глаза. — Веста умерла, покончила с собой сразу после того, как ее дядя на глазах девочки убил ее отца.
— Но как такое… может быть? — я изумленно вскинула брови, решив, что ослышалась. Нахмурилась, прикусив губу, а после сузила глаза. — Мне говорили, что…
— Волки не могут жить без своей истинной. Сердце боли не выдержит, — согласно кивнула Маргрит, выглядящая необыкновенно серьезной. — Сверр единственный, кому это удалось. А теперь хорошо подумай, белая, как уговорить подобное чудовище помочь, — девушка, растеряв все свое хорошее настроение, зло усмехнулась, от чего уродливый шрам стал необыкновенно заметен. — Потому что на самом деле у Сверра сердца нет.
Между нами повисла тяжелая, угнетающая тишина, прерываемая лишь пением птиц где-то высоко в кронах густых деревьев, королевские гончие хранили почти гробовое молчание, даже не глядя в мою сторону, а я, низко опустив голову, слепо вглядывалась в темную лошадиную гриву, пытаясь осмыслить все услышанное. Почему-то мысль о том, что Маргрит могла соврать, у меня даже не возникла, напряженная спина едущего впереди Ингварра это лишь подтверждала, и я почувствовала, как отчетливо похолодели подушечки пальцев, крепко сжимающих повод.
Встревоженная волчица недовольно зароптала в груди, малодушно предложив мне наплевать на все и умчаться куда подальше, но тут же сама на себя недовольно зарычала, сверкнув желтыми глазами.
Нет уж, если начали, нужно довести дело до конца, и будь, что будет.
— Теперь ты понимаешь, почему твоя идея безумна? — послышался негромкий голос, а резко вскинув голову, я перехватила взгляд брата, не предвещающий ничего хорошего. От сквозящего в синем полотне холода по телу прокатилась дрожь, и я лишь сильнее натянула повод, заставив жеребца недовольно всхрапнуть.
— Это неважно, — собственный голос прозвучал не громче шелеста ветра, и Ингварр скривился, будто от отвращения.
— Просто помни, что помочь я тебе уже не смогу, — хмуро бросил он, его конь решительным шагом ступил под тень густых веток, огибая несколько деревьев, а в следующее мгновение нам стало не до разговоров, когда я увидела выросшие перед глазами мрачные стены крепости.
Внутри все буквально заледенело, язык прилип к небу, а сердце покрылось коркой льда, когда в мыслях огненным полотном взвились воспоминания самой страшной ночи в моей жизни. Отчаянно заныли сведенные судорогой бедра, я словно вновь почувствовала липкое тепло, покрывающее кожу, а в глазах на несколько мгновений потемнело, и мне казалось, будто я задыхаюсь. С каждым лошадиным шагом, приближающим меня к Серому Оплоту, все более отчаянно скулила в груди волчица, зубы прихватили нижнюю губу, и я даже не заметила, как скользнула по нежной коже капля теплой крови.
Малодушная мысль все-таки убежать всколыхнула сознание, я уже почти созрела для побега и готова была завернуть лошадь, но…
Но память услужливо подкинула знакомый образ, нежное «моя девочка» усладило слух, и это ощущение вдруг придало мне сил. В глазах полыхнул огонь, с искусанных губ сорвался вздох, и я решительно расправила плечи, смело взглянув на постепенно приближающуюся крепость.
Со дня моего здесь пребывания совсем ничего не изменилось, вокруг между деревьями раскинулось целое море ярких шатров и маленьких деревянных домиков, и всюду, куда ни глянь, мелькали то фигуры одетых в простые, темные одежды людей, то большие волки всевозможных оттенков. Все они занимались своими делами, шумели и о чем-то быстро, почти непонятно переговаривались, но каждый нет-нет, да и поглядывал в сторону нашей мрачной, молчаливой процессии. Я то и дело ловила на себе любопытствующие взгляды янтарных глаз, слышала тихие шепотки, летящие в спину, и нервно вертела головой, чувствуя себя не в своей тарелке. От такого повышенного внимания мне было не по себе, кожу буквально жгло, но все посторонние мысли тут же канули в бездну, когда мне на глаза попалось двое хмурых стражников, стоящих у распахнутых больших врат, ведущих в крепость.
Они почти синхронно склонили головы, демонстрируя свое уважение Ингварру, а после одновременно с интересом покосились в мою сторону, втягивая носом воздух. Я очень сомневалась, что эти мужчины помнят меня или знают, кто я такая, но их интерес был неприятен, гул шепотков за спиной, кажется, лишь возрастал, а стоило лошадям ступить на каменную брусчатку главной улицы, как к нам обратились взоры жителей Оплота.
Я не знала, привлечены они отрядом королевских гончих или моей скромной персоной, но мне казалось, будто посмотреть на нас собрался весь город. Каждый наш шаг сопровождался внимательным взглядом и негромким шепотом, весь путь до мрачного замка мы были под пристальным вниманием, и казалось, будто оборотни провожают нас прямо к высоким ступеням, позабыв о своих делах. Крутить головой уже не было смысла, любопытствующие желтые глаза глазели на нас со всех сторон, а стоило только чуть приподняться в стременах и заглянуть за спину едущего впереди Ингварра, как меня тут же что-то словно с силой ударило в грудь, заставив задохнуться.
Наверное, Его Величество Сверр куда-то собирался, возможно, на конную прогулку, потому что у каменных ступеней стоял громадный черный жеребец с налитыми кровью глазами. Длинный темный плащ крыльями хищной птицы взметнулся за широкой спиной, приглушенно сверкнул в солнечных лучах серебряный венец, возложенный на темные волосы с паутинкой седины, а карие холодные глаза, равнодушно скользнув по фигуре приблизившегося Ингварра, обратились ко мне.
Тут же мужчина застыл на нижней ступеньке, словно натолкнувшись на невидимую преграду, тонкие губы изломила усмешка, и я едва не взвыла вместе со своей волчицей, почувствовав могильный холод, сковавший тело изнутри.
— Надо же, какой дивный подарок, — мягко, почти ласково произнес Сверр, не спуская с меня пристального взгляда, а после медленно, словно бы лениво, сделал шаг вперед, спустившись со ступеней. Легко отбросил в сторону кожаные перчатки, подхваченные кем-то из прислуги, и со все возрастающим любопытством принялся наблюдать за нашим приближением.
Мрачный, как грозовая туча Ингварр, дернув повод, завел своего коня на небольшой круг, от него в противоположную сторону направилась Маргрит, бросившая на меня украдкой сочувствующий взгляд, и всего за каких-то пару мгновений я оказалась посреди круглой площади в гордом одиночестве, растерянно сжимая кожаный повод. Со всех сторон на меня глазели любопытствующие оборотни, королевские гончие, почтительно склонив голову перед своим альфой, молчали, и я, скользнув быстрым взглядом по напряженной фигуре брата, решительно повернулась к Сверру.
Ингварр дал ясно понять, что помогать мне не станет, просто не сможет, подчиняясь воле своего альфы, и сейчас против целой стаи с ее вожаком я осталась одна.
В мягком рычании белоснежной волчицы мне послышался упрек, и я спрятала в уголках губ мягкую, благодарную улыбку.
Ну, конечно, ты же со мной.
— Признаться, я удивлен видеть тебя вновь, моя милая Илва, — все тот же ласковый голос звучал слаще меда, и каждое слово, произнесенное рычащим голосом, наотмашь било по лицу пощечиной. Сверр смотрел внимательно, испытывающе, словно бы с предвкушением, и в глубине темных глаз я будто воочию видела жадный огонь. Воспоминания о той ужасной ночи липким страхом обволакивали тело, не позволяли даже шелохнуться, и я изо всех сил напрягала горло, пытаясь выдавить с себя хоть слово, хотя и не могла. — Ты так быстро сбежала после той ночи, я был крайне опечален, не увидев тебя утром.
В голосе прозвучал намек, от которого я почувствовала себя так, будто меня оплевали, и мне стоило больших трудов не заскрипеть крепко сжавшимися зубами.
— Забавно, и что же заставило тебя вернуться? — словно бы искренне любопытствуя, Его Величество склонил голову набок, продолжая рассматривать меня, словно какую-то диковинку, и я мысленно сжалась, ощущая, как в голове образовывается пустота. Я не знала, как уговорить Сверра помочь нам, не представляла, как его можно убедить, а в ушах все еще звучали слова Маргрит, и я просто не представляла, что можно сказать чудовищу, пережившему смерть собственной пары.