Волчье (СИ)

Драться мне ни с кем не хотелось, но манящий знакомый запах вел вперед, к дворцу, и я тихо рыкнула, недовольная задержкой.
— Да бросьте, не трогает ведь никого…
— Это пока, а вдруг…
— … тебе глотку, и будешь…
— Важек, зайди в дом!
Явно опасающиеся, но все равно любопытные люди медленно подтягивались к нам, всего за пару мгновений вокруг успела собраться уже небольшая толпа, и мне такое повышенное внимание совсем не нравилось. Даже не думая, что я могу что-то понимать из их речей, горожане громко обсуждали, что делать с забредшим в Эдорас зверем, бахвалящиеся друг перед другом воины демонстративно поглаживали пока еще спрятанные в ножны мечи, а один из них уже успел вытащить лук и на пробу натянуть тетиву, и я, не сумев совладать с инстинктами, подобралась, готовясь к прыжку.
Острый наконечник стрелы тут же уставился мне прямо между глаз, шерсть на загривке стала дыбом, и я тихо зарычала, понимая, что приходить сюда в таком виде, пожалуй, было не лучшей идеей. А начни я превращаться прямо сейчас…
Кто знает, не спустит ли воин шальную стрелу скорее от удивления, чем от искреннего желания защититься.
— Илва! — пронесся вдруг по улице до боли знакомый голос, я встрепенулась, не веря собственным ушам, и едва не зарыдала от облегчения, когда сквозь толпу ко мне протолкался золотоволосый эльф. С силой надавил на вскинутый лук, заставляя стражника опустить оружие, опалил меня взволнованным взглядом серо-голубых глаз, и сделал шаг навстречу, словно тоже боясь поверить, что это не бред воспаленного сознания.
Я же, почувствовав, как в горле возник комок, больше не могла держать себя в руках.
Присмиревшая волчица, понимающая, что нам теперь ничего не угрожает, послушно скользнула в темноту сознания, взмахнув напоследок белоснежным хвостом. По телу прокатилась волна горячей дрожи, мир на мгновение смазался и поплыл, а серебристая шерсть с тихим шорохом осыпалась на пыльную дорогу. Еще не привыкшая к тому, что боли больше нет, я даже не заметила, как оборот закончился, грязные волосы расплескались по обнаженной спине, а по окружающей меня толпе пронесся пораженный вздох явно не готовых к такому зрелищу жителей Эдораса.
Прогремели совсем близко спешные шаги, взметнулся крыльями огромной птицы зеленый плащ, и я шумно выдохнула, когда теплая ткань опустилась на плечи. Знакомый запах заполнил легкие, от чего на мгновение закружилась голова, прикосновение горячих ладоней к предплечьям заставило вздрогнуть, и я, позабыв на мгновение о том, что на нас смотрит множество народу, порывисто обняла склонившегося надо мной эльфа за шею, спрятав лицо у него на груди.
— Леголас… — сорвался с губ тихий шепот, на ресницах от охватившего меня облегчения вскипели слезы, и я почувствовала, как явно растерявшийся от такой горячности эльф неловко похлопал меня рукой по спине.
— Все в порядке, я рядом, — произнес он мне на ухо, стараясь, чтобы больше нас никто не услышал. — Где же ты была все это время?
— Это неважно, — я отчаянно, словно маленькая девочка, замотала головой, а после немного отстранилась, заглядывая другу в глаза. — Где остальные? Все живы? Боромир, Арагорн? Гимли с полуросликами? Вы нашли их? С ними все в порядке?!
— Тише, не все сразу, — тонкие губы изогнула тень теплой улыбки, и Леголас легко взъерошил рукой упавшие мне на глаза волосы. — Пойдем, я отведу тебя в замок, не нужно тебе оставаться в таком виде на улице.
Плотно укутав меня в свой зеленый плащ, эльф помог мне подняться на слабые ноги, а после, не обращая внимания на притихшую толпу, повел за собой дальше по улице. Идти было сложно, после нескольких бессонных дней и ночи, проведенной в пути, тело совсем не слушалось, а устоять на двух конечностях было куда сложнее, чем на четырех. Леголасу пришлось крепко держать меня за талию, прижимая к своему боку, под босые ступни постоянно попадались мелкие камешки и веточки, больно впивающиеся в кожу, и остаток пути до дворца я преодолела, постоянно морщась от неприятных ощущений.
Толпа вокруг, кажется, становилась все больше, мы собирали любопытствующих со всего города, и со всех сторон до меня долетали настороженные шепотки, но на них я не обращала внимания, просто не было ни сил, ни желания. Липкая слабость накатывала волнами, заставляя отчаянно цепляться за Леголаса, слишком длинный плащ тащился за мной по дорожной пыли шлейфом, и под конец друг буквально тянул меня на руках, не высказывая, впрочем, никакого недовольства. Потемневший от тревоги взгляд голубых глаз то и дело возвращался к моему лицу, но мужчина ничего не спрашивал, будто понимая, что я не хочу об этом говорить, и за это я была ему благодарна.
 
— В Медусельде утром был собран важный совет, Гэндальф срочно отбыл в Минас-Тирит вместе с Пиппином, — рассказывал мне Леголас, пока мы преодолевали остаток пути. Перед глазами уже раскинулись широкие ступени, ведущие к дворцу, стражников вокруг стало заметно больше, а дома жителей города и вся любопытствующая толпа осталась позади, что не могло меня не радовать.
— Что? — вскинулась я, решив, что ослышалась, и даже замерла посреди дороги, заставив и друга остановиться. — Как это… Гэндальф… Он что, жив?!
— Несомненно, — Леголас позволил себе широко улыбнуться, заметив, как я растерянно хлопаю глазами, не веря в услышанную новость. — Он сумел выжить в битве с Балрогом и вернулся к нам. Сказал, что не может оставить нас одних, — эльф легко, будто бы удивляясь, покачал головой, а после посерьезнел, и мне пришлось справляться со своим изумлением, чтобы слушать дальше. — Кажется, Саурон собирается напасть на Белый Город, а еще он уверен, что Кольцо находится у Пиппина, поэтому Митрандиру пришлось забрать его с собой, чтобы защитить. После поражения в битве при Хорнбурге и падения Сарумана…
— Падения Сарумана? — опять перебила я друга, подозревая, что надо мной попросту шутят. Не могла же я пропустить столько… — О какой битве ты говоришь? Неужели…
— Пока тебя не было, орки Изенгарда напали на Хельмову Падь, — Леголас говорил необыкновенно серьезно, а пробежавшись быстрым взглядом по окружающим нас роххирим, я впервые подметила, что почти у каждого имеются свежие повязки, порезы и ссадины. Тяжелые железные доспехи, еще не приведенные в порядок, хранили на себе следы недавнего сражения, во дворе конюшни неподалеку серьезный конюх как раз обрабатывал раненую шею беспокойного жеребца, а вспомнив необыкновенную тревогу за Боромира, испытываемую в Сером Оплоте, я с ужасающей ясностью поняла, что волновалась моя волчица не только потому, что гондорец был далеко.
Жизнь моей пары действительно была под угрозой, а я была слишком далеко, чтобы ему помочь.
От накатившего чувства собственной вины на мгновение потемнело в глазах, и я покачнулась, ухватившись за плечо нахмурившегося Леголаса.
— Илва… — встревожено начал он, но запнулся, когда я подалась вперед, уставившись на него тяжелым взглядом.
— Остальные… Они живы? Леголас, скажи мне, остальные живы?!
— Илва!
Громкий окрик заставил меня резко оглянуться, взгляд скользнул к распахнувшимся дверям Медусельда, а волчица в груди радостно завиляла хвостом подобно самому обычному псу, когда я заметила спешащего к нам Арагорна. Я впервые видела мужчину без оружия и привычных темных одеяний Следопыта, холодный порыв ветра надул крыльями широкую алую рубаху, заправленную в штаны, взметнулись темные волосы, когда друг стремительно сбежал по многочисленным ступенькам крыльца, а тихо хмыкнувший Леголас отступил, оставив меня без поддержки, но не успела я сориентироваться, как тут же попала в крепкие объятия Странника.
 
— Илва, живая! — шумно выдохнул он мне в макушку, прижимая к своей груди, от чего на мгновение стало тяжело дышать. Схватил меня за плечи, отстранив от себя, пробежался быстрым взглядом по закутанному в зеленый плащ телу, словно пытаясь убедиться, что со мной все в порядке, а после вновь обнял так сильно, словно не собирался отпускать. — Глупая девчонка, где же ты была все это время? Ты хоть знаешь, как мы беспокоились, хоть понимаешь, каких ужасов успели надумать, когда не нашли тебя в Фангорне? Я не смог обнаружить никаких следов, ты будто провалилась сквозь землю!