Волчье (СИ)

— Фродо… Нужно найти его.
От одной лишь мысли, что испуганный, голубоглазый малыш сейчас находится где-то в лесу, в опасности, белая шерсть стала дыбом, и я, дождавшись короткого кивка Боромира, послужившего мне сигналом, первой сорвалась с места, подняв целый ворох листьев и огласив округу безумным рычанием. Во рту поселился металлический привкус, глаза завлекло пульсирующей золотой пеленой, а волчица предвкушающее завыла в груди, припоминая горечь темной крови, которую жаждала вкусить вновь, и у меня просто не было сил, чтобы сдерживать зверя.
Наши сознания потянулись друг к другу, сливаясь в одно, и я вновь, как и когда-то однажды, стала с волком одним целым.
Шум, треск веток и скрежет стали слышались со всех сторон, все эти звуки сбивали с толку и заставляли чувствовать себя растерянно, не зная, куда бежать в первую очередь, однако вот чувствительный слух уловил испуганный вскрик и шум падения, пронзительный голос показался до безумия знакомым, и я, ни мгновения не сомневаясь, рванула к его источнику, ловко огибая деревья и перепрыгивая через старые, поросшие мхом развалины. Тонкие ветки били по морде, острые осколки камней и обломанных палок кололи чувствительные подушечки лап, но скорости я не сбавляла, заставляя себя мчаться наравне с холодным ветром.
Вновь оскалилась, оглашая лес безумным рычанием, скосила взгляд, заметив слева, среди деревьев, мелькнувшие фигурки Мэри и Пиппина, отчаянно убегающих к берегу, и тут же стремительно изменила траекторию своего движения, через кусты бросившись к полуросликам. Темная тень, преследующая членов отряда, обнажила вырвавшиеся наружу инстинкты, солнце блеснуло на изогнутом лезвии громадного ятагана, однако прежде, чем оружие обрушилось на замешкавшегося Пиппина, я с силой оттолкнулась от земли, взвившись в воздух.
Громадный орк, затянутый в черные доспехи, даже не успел сообразить, что произошло, когда острые клыки погрузились в участок незащищенной кожи между спинной пластиной и шлемом. Горячая темная кровь хлынула в горло, злое рычание противника оборвалось мерзким, булькающим звуком, а от сильного толчка тяжелое тело грузно опустилось на землю, утягивая меня за собой. Я дернула головой, выгрызая мягкий кусок плоти, спрыгнула с уже мертвого тела, повернувшись мордой к холмам и закрывая своим телом перепуганных хоббитов.
Яростно ощерилась, прижав уши к голове, продемонстрировала всем желающим белоснежные зубы, с которых все еще стекала кровь, пачкающая шерсть на груди, и без малейшего страха уставилась на приближающихся орков.
Их было много, ужасно много, от чего лес казался черным, а не зеленым, и на мой нестандартный взгляд, эти твари были куда больше тех, что встретились нам в Мории. Вооружение и доспехи были явно лучше, на темных шлемах, закрывающих уродливые морды, белел отпечаток руки, странный знак, ни о чем мне не говорящий, но рассматривать повнимательней и размышлять о том, что он означает, у меня просто не было времени. Орки наступали со всех сторон, сжимая кольцо и заставляя инстинкты буквально взвыть, перевес явно был не на нашей стороне, но волчица в груди горделиво рычала, демонстрируя полную готовность рвать глотки.
Нет, она не отступит, она будет сражаться до последнего вздоха.
— Даэре! — крикнул где-то за спиной Пиппин, краем глаза я уловила справа от себя резкое движение, и тут же сорвалась с места, ловко уклонившись от удара огромной булавой и примеряясь к очередной вражеской шее.
Немного отставший от меня Боромир появился на поляне в тот момент, когда на земле валялось уже семь или восемь трупов, а некогда белоснежная шерсть стала багровой. Сумасшедшее рычание не смолкало ни на минуту, мир перед глазами вертелся, словно юла, и все, что я видела, это лишь зелено-черное полотно и страшные, мерзкие рожи орков, смеющиеся одна за другой. Полурослики, которых я так старательно пыталась закрывать собой, храбро выхватили свои мечи, готовые обороняться, но каждый из нас понимал, что противник слишком силен. Силы быстро убывали, дыхание сбивалось, а листья под ногами стали мокрыми от крови, и в очередной раз отшатнувшись от удара ржавым лезвием, я не заметила орка, оказавшегося совсем рядом.
 
— Подавишься! — прогремел над головой яростный голос, сталь схлестнулась со сталью, а в глаза сыпанули искры, когда подоспевший Боромир отбил предназначавшийся мне удар, оттолкнув ногой зарвавшегося противника. Взметнулся волной зеленый плащ, в нос помимо резких миазмов крови ударил знакомый до боли запах, а бок почти привычно прижался к ногам воина, когда я, воспользовавшись мгновением передышки, замерла рядом. Лапы подрагивали, мышцы неприятно ныли, а где-то на боку сочилась кровью мерзкая царапина, но боли почти не было.
Или я ее просто не чувствовала.
— Умница, девочка, — похвалил меня гондорец, позволив себе тень скользнувшей по губам улыбки, однако в следующее мгновение стало не до разговоров.
Орки все прибывали и прибывали, их не становилось меньше, и они были полны сил, а вот мы подобным похвастаться не могли, и пусть сражались храбро, но заметно уступали противникам. Мэри с Пиппином полноценно драться не могли, они отвлекали тварей на себя и швырялись камнями, меч Боромира серебряной молнией разрезал воздух и мелькал на солнце бликами, а я диким зверем металась у его ног, не позволяя ни одному противнику приблизиться на расстояние удара. Допустить, чтобы кто-то навредил моей паре, я не могла, и лишь подпитывала ярость своей волчицы, напоив ее кровью противников, горькой тяжестью осевшей на дне желудка.
Гулкий звук рога разорвал лесную глушь, заставив меня отвлечься от очередного орка, и я, сильным ударом лапы сломав податливую шею, оглянулась на звук, увидев, как Боромир, отбив мечом новый удар, вновь поднес к губам белоснежный сигнальный рог, зовя на помощь.
— Отступаем, давайте! — гаркнул он, оглянувшись на испуганных полуросликов, и те вздрогнув от грозного окрика, послушно попятились, даже не пытаясь спорить. — Даэре, за мной!
Отступать я была, конечно, не против, однако искренне не понимала, куда и как, если вокруг нас такое множество противников. Сердце колотилось где-то в горле, привкус крови во рту сводил с ума, от чего болезненно пульсировало в висках, а дыхания не хватало, и я все чаще делала промашки, пропуская удары и едва успевая спасать собственную шкуру от острых лезвий. Под слипшейся багровой шерстью то и дело расплывались болью порезы и ушибы, те, что были менее серьезными, залечивались почти сразу, другие доставляли дискомфорт, однако боль отрезвляла и не позволяла скользнуть в пучину безумия, и я уже не рычала, сипела сорванным голосом, широко раздувающимися ноздрями втягивая в себя чуть сладковатый, наполненный металлом воздух.
Я знала, что Боромир тоже ранен, видела обагренный кровью рукав рубашки, рассеченный чьим-то клинком, и почему-то чувствовала его боль, как свою собственную, забывая о себе и обо всем остальном. От орочьей крови мутило, алый амулет раскалился докрасна, от чего в нос забивался запах жженой шерсти, а уставшие лапы в какой-то момент начали путаться, сбивая с шага. Пропустив над головой тяжелую шипастую дубину, я зло рявкнула, бросившись на мелькнувшего справа противника, тихо взвизгнула от боли, получив тяжелым, закованным в сталь кулаком по морде, а после буквально отлетела в сторону, когда громадный, смердящий орк пнул меня ногой в живот.
Тело на мгновение взвилось в воздух и тут же рухнуло на землю, ребра затрещали от сильного удара, заставляя меня буквально взвыть, и я изо всех сил рванулась, пытаясь подняться на лапы. Сил не было, мышцы свело судорогой, а перевести дыхание так и не удалось, и я потратила несколько драгоценных мгновений, чтобы собраться с собой и заставить тело вновь слушаться меня, как и прежде. Волчица в груди тихо заскулила, обратив мое внимание на сражающегося неподалеку Боромира, на которого одновременно наседало двое орков, взгляд скользнул по черному морю не отступающего воинства, и дыхание буквально перехватило, когда неподалеку я увидела громадное, особенно уродливое существо, которое вскинуло тяжелый на вид лук.