Добро пожаловать в «Книжный в Хюнамдоне»

– А как считаешь ты?
– Я как большинство. Конечно, у всех бывают хорошие дни, но если отказаться от мечты, то они наступают гораздо чаще. А я хочу жить в радость.
– И в этом мы совпадаем? – улыбнулась ему Ёнчжу.
– Так вы же осуществили свою мечту.
– И в целом она приносит мне радость.
– Значит, мы не совпадаем, – пошутил Минчжун.
– Я тоже не люблю мечтать, если это не радует меня. Если бы меня поставили перед выбором: мечты или радость, я бы выбрала второе! Но когда слышу слово «мечта», все равно ощущаю трепет в груди. Жизнь без мечты такая же пустая, как и жизнь без слез. В «Демиане» Германа Гессе есть такая мысль: «Не существует мечты вековечной, каждую сменяет какая-то новая, и задерживать нельзя ни одну» [20].
– А вот бы можно было… – Минчжун медленно поднялся.
– Что?
– Сначала дать жизни идти своим чередом. А потом попробовать осуществить свою мечту. Тогда в самом конце я буду жить именно той жизнью, которая мне больше всего подходит. И получать от этого невероятную радость.
– Это, конечно, хорошо… Кстати!
В этот момент Минчжун заметил, как к его стойке, уставившись в смартфон, подошел посетитель.
– Кинокритик, который к нам придет, похоже, учился с тобой в одном университете, на одной кафедре и даже в одной группе.
– Да? – удивился бариста. – А как его зовут?
– Юн Сончхоль.
Минчжун был озадачен, будто в его голове все не укладывалось, как такое возможно.
– А откуда вы узнали?
– Он сам предложил провести беседу о книгах, посвященную режиссеру Хирокадзу Корээда. А в заявке указал, где учился.
– Зачем же он дал такие подробности? – улыбнулся Минчжун, поражаясь другу.
– Да уж, это было неожиданно.
Заявка Сончхоля развеселила Ёнчжу: настолько подробно он написал о себе. Посмеявшись, она сразу же поблагодарила его за письмо и назначила дату. Отчего-то кинокритик вызвал у нее полное доверие. Первые же предложения убедили Ёнчжу в искренней заинтересованности кинокритика, и его знания творчества Хирокадзу Корээда действительно удивляли. Человеку, который так скрупулезно подошел к написанию заявки, можно было довериться.
– Ты ведь знаешь Юн Сончхоля?
– Да, очень хорошо, – ответил Минчжун и поспешил к посетителю.
  
Любить легко
 
Ёнчжу перевернула вывеску и закрыла магазин. Затем посмотрела на Сыну и направилась к нему. Тот стоял перед полками, заваленными книгами. Взяв одну, он показал ей обложку: «Грек Зорба» Никоса Казандзакиса. Ёнчжу упоминала этого писателя в их первую встречу в магазине. Сыну вернул книгу на место и сказал:
– Вы говорили про Никоса Казандзакиса. В тот день я вернулся домой и перечитал это творение. Если честно, первый раз оно не особо меня впечатлило. Просто все советовали, поэтому я взялся. Но на второй раз мне было намного интереснее. Может, потому, что перечитывал. Понял, почему всем нравится Зорба. Теперь я из тех, кто может им только восхищаться.
Сыну перевел взгляд с книг на Ёнчжу, и их глаза встретились.
– И вы, Ёнчжу, наверняка тоже.
С этими словами Сыну прошел мимо нее и сел на диван, казавшийся уютнее в свете лампы. Ёнчжу тоже села. Сыну почувствовал, как все беспокойства, терзавшие его последние несколько дней, разом растворились в этом свете.
– Когда я читал книгу, мне кое-что стало интересно. Зорба сильно повлиял на вас? Или, может, вообще никак и вы просто им восхищались?
Ёнчжу знала, почему Сыну задал такой вопрос. Конечно, он заметил, что она лишь притворялась свободной и счастливой, на самом деле заперев саму себя в своих же рамках. И безусловно, хотел, чтобы она избавилась от оков и стала жить так же, как Зорба: освободившись от давящих мыслей, независимо от прошлого.
– Для меня его жизнь – лишь один из видов свободы, – непривычным, сухим голосом ответила она. – Мой любимый, хотя я никогда не хотела жить как Зорба. Даже не пыталась представить. Я родилась, чтобы поведать его историю большему кругу читателей. Чтобы восхищаться им. Вот это про меня.
 
– Но когда мы кем-то восхищаемся, то начинаем следовать его примеру, – медленно покачал головой Сыну. – Хотим быть на него хотя бы в чем-то похожими.
– Согласна. Кое-что я сделала. Вам, наверное, тоже понравилась та сцена.
– Танца? – Сыну поднял на нее взгляд.
– Да. Я прочитала тот отрывок и решила жить так же. Танцевать, даже когда разочарована, даже когда меня постигла неудача. Не принимать все близко к сердцу. Улыбаться. Смеяться. И еще раз улыбаться.
– Получилось?
– Наполовину. Я ведь все-таки не Зорба. Я смеюсь и плачу, танцую и потом все-таки сажусь. Но позже встаю и снова танцую. Стараюсь, во всяком случае.
– Прекрасно.
– Наверное.
– Звучит отлично.
Ёнчжу улыбнулась и посмотрела на Сыну:
– Неужели я так печально выгляжу? Запертой в прошлом?
– Нет, – покачал он головой. – Все мы в какой-то степени ограничены нашим прошлым. Просто мне хотелось, чтобы вы стали смотреть на все с чуть более выгодной точки зрения.
Спустя несколько секунд она спросила:
– И как же?
– Как Зорба.
– Как Зорба?
– Любить легко.
– Любить легко? Вы так считаете? А кого? – рассмеялась Ёнчжу.
– Например, меня. Во всяком случае, мне бы так хотелось. – Он был совершенно серьезен.
Наступила тишина. Первым ее нарушил Сыну:
– Я хотел кое-что спросить. Если можно.
Ёнчжу кивнула. Хотя по ее глазам было понятно, что она знала, о чем будет вопрос.
– Тот мужчина, друг вашего бывшего мужа, как-то обидел вас?
Вопрос, однако, стал для нее неожиданностью. Усмехнувшись, Ёнчжу ответила:
– Нет. Он хороший человек. Он и мой друг тоже.
– Хорошо. Просто в тот день вы показались мне расстроенной.
– Оно и понятно, – с задором произнесла Ёнчжу.
Сыну откинулся на спинку стула и некоторое время молчал. Затем выпрямился и снова заговорил:
– Мне еще кое-что интересно.
– Значит, снова придется отвечать? – по-прежнему веселилась она.
Сыну не понял, настоящее ли это веселье, но спросил:
– Почему вы мне рассказали? Кто тот человек.
Их взгляды встретились. Он заметил, что при упоминании бывшего мужа в ее взгляде что-то изменилось. В нем будто проглядывала тоска. И писатель убедился, что Ёнчжу только изображала задор.
– Я не хотела лгать, – спокойно ответила она.
– О чем?
– Бывает, когда чего-то недоговариваешь, это сродни лжи. Обычно это не доставляет проблем, но не всегда.
– Что вы имеете в виду?
– Когда человек спрашивает не просто так.
Сыну снова откинулся на спинку дивана, пробормотав:
– Не просто так…
Снова повисло молчание, которое нарушил Сыну:
– Я читал ваши тексты до нашего знакомства.
Ёнчжу подняла на него вопросительный взгляд.
– Читал и представлял, какая вы в жизни. По правде говоря, не такой я вас себе представлял. В тот день вы задали мне вопрос: что общего у меня с моими текстами? – сказал Сыну и заметил, что Ёнчжу все так же пристально на него смотрит. – Мне тогда тоже захотелось задать вопрос взамен: как вам кажется, похожи ли вы на то, что пишете?
– Спросили бы.
– Боялся смутить. И вы бы сказали, что не похожи. Я этого не хотел. С тех пор все вопросы я задаю не просто так.
Ёнчжу отвела взгляд в сторону, все так же не произнося ни слова.
– Но сейчас я изменил свое мнение. Вы похожи на свои тексты. И даже очень. Вы в них поникшая.
– Поникшая… – повторила она и улыбнулась.
– Грустная и поникшая. Но в жизни на вашем лице всегда улыбка. Поэтому я не мог вас понять. Вы меня заинтриговали.
Ёнчжу и Сыну сидели, откинувшись на спинку дивана, и наблюдали за легко одетыми людьми. Они спешили домой после работы. Проходили мимо и бросали равнодушные взгляды в окна книжного. Холода недавно отступили. На смену пуховикам пришли легкие куртки, которые иногда приходилось снимать и нести в руках. Казалось, можно спокойно идти на улицу в футболке.