Взять Чумазого!

Сил подняться с койки у чертовки не было, а вот орать она, оказывается, могла запросто! Внутри у меня всё оборвалось, я полагал, что упырь сразу различит подмену, но Вик лишь убрал шокер и медленно покачал головой.
– Не нарушайте режим, Деян Видич, – прошептал он и принялся пристёгивать Славну, лежавшую на моей койке, кожаными ремнями. Нечто, скрывающееся под личиной медбрата, всё ещё было уверено, что на койке лежу я! Чертовка кричала, запуганная братьями-упырями, но минута – и ремни застегнулись на её щиколотках.
  
Славна выбилась из сил, замолчала и затравленным взглядом наблюдала за происходящим. Следовало потянуть время, дав возможность чертовке прийти в себя, а после, когда закончится обход, бежать. Но прежде стоило всё-таки…
Я покосился на дверной проём и выскочил в коридор. В пятой палате Славне не угрожала опасность, но всё могло измениться в реанимации, когда упыри обнаружат, что там нет ни души. От волнения клык не попадал на клык. Я забежал в реанимационную, на ходу опережая Викентия, замершего в ожидании своего брата.
Теперь, когда чертовка лежала на моей койке в пятой палате, а я оказался в реанимации, для упырей мы будто бы поменялись телами. Капельницу, приготовленную для чертовки, медбратья должны будут поставить мне. Оставалось верить, что упыри ничего не заподозрят и что у меня на всё это хватит сил…
Я бросился на койку, лихорадочно застегнул ремни вокруг щиколоток. Следом обвязался верёвкой немногим ниже груди. Таким специальным узлом, который мне же самому не составило бы труда развязать. Изловчился и затянул ремень на одном запястье изо всех сил. Закружилась голова – в лапу перестала поступать кровь.
Ничего, так надо. В момент, когда мне удалось кое-как застегнуть последний ремень, дверь в палату открылась. Резко засосало под ложечкой. Вдруг в голову стукнулось понимание, что упусти я хоть что-то, и братья-санитары увидят на койке пялящегося на них чёрта-жандарма из пятой палаты, а не молодую красотку.
Чтобы не выдать себя, я постарался справиться со сбившимся дыханием, сделал три-четыре глубоких вдоха-выдоха. Закрыл глаза, заставил себя расслабиться и выключился из происходящих в палате событий. Один из медбратьев завис над койкой. Я чувствовал его присутствие, ощущал его запах.
– Показатели в норме.
Голоса близнецов были настолько похожи, что я не мог разобрать, кому принадлежат слова. Вспомнилась нашпигованная химикатами котлета с чипом Славны. С таким количеством химии показатели не могли выйти за пределы нормы?! Однако круто. Кажется, мне удастся избежать капельницы с серо-зелёной бурдой…
Когти одного из упырей ослабили натянутый ремень, тот самый, который сродни жгуту не позволял, чтобы в организм попадали химикаты. Я затаил дыхание.
– Викентий, веди её в лабораторию, – послышался в тишине голос доктора Висконского, раздавшийся из динамика. – А ты продолжай обход…
Баггейн сделал паузу, а потом добавил:
– Пятый готов для лаборатории, ведите его тоже, – подумав, распорядился он. – Деян Видич должен попасть в реанимацию уже сегодня.
От этих слов меня бросило в дрожь.
Упырь не ответил. Да и что он мог ответить? Медбрат получил чёткий приказ, теперь ему оставалось лишь отвести в лабораторию меня…
Вернее, Славну, которая лежала в моей палате. Получается, что мой план окончательно рухнул. Я не знал, что это были за странные существа, прятавшиеся за личиной медбратьев, но теперь отчётливо понимал, что они реагируют лишь на маленькие мигающие чипы. Если они попытаются поднять Славну с койки, а чип останется под матрасом, тогда…
– В лабораторию! – с решимостью повторил баггейн из динамика.
Моего пятака коснулось нечто… Нашатырь! Упырь сунул мне под ноздри ватку, смоченную нашатырём. Я сморщился, чихнул и почувствовал на своём плече его когтистую лапу.
– Вы готовы?
– Да – на автомате ответил я.
– Отстёгивай и грузи на каталку.
  
Глава 27
 
Доктор Лисич в белых стенах
 
Я не поверил своим глазам. Поверишь тут, когда из пятой палаты вышел не кто-нибудь, а медбрат-упырь собственной персоной. В этом бы не было ничего удивительного, если бы оба упыря не были рядом со мной в палате чертовки!
Кто же тогда был этот третий, выкативший каталку со Славной?! Или я просто обознался? Так нет, упырь, вышедший из пятой палаты, был один в один похож на медбратьев-близнецов. Конечно, бывает всякое, это запросто мог быть третий брат-близнец, но слова Викентия окончательно вогнали меня в ступор.
– Викентий, всё готово? – спросил он.
– Готово, – ответил двойник.
Близнецов Викентия и Вика невозможно было различить как внешне, так и по голосу, но всё то же самое можно было сказать о третьем упыре. Передо мной стояли три Викентия или три Вика, похожие друг на друга как три капли воды. Наваждение какое-то…
В клинике доктора Лисича я быстро перестал удивляться чему-либо, но появление третьего по счёту медбрата за малым не перевернуло моё сознание. Троица будто бы сошла с картины одного художника. Упыри имели одни и те же манеры, один и тот же взгляд и во всех мелочах были абсолютно идентичны друг другу.
У «Викентиев» вдруг появился непонятно откуда взявшийся клон. С данным феноменом мне только-только предстояло разобраться. Один из упырей двинулся на обход, как и велел ему баггейн. Я же переключил всё своё внимание на Славну.
Она недвижимо лежала на моей каталке и выглядела крайне бледной. Невидящий взгляд смотрел в потолок, под глазами набухли мешки лилового цвета, а дыхание было прерывистым и едва уловимым. Это печально…
Ещё бы, какие почки могли выдержать такую ударную дозу химикатов? Упырь-клон даже не удосужился переодеть чертовку в больничную одежду и выволок её из палаты как есть, в полосатой пижаме.
Взгляд остановился на лапе Славны, свисающей к полу. Мои брови поползли вверх. Пальцы чертовки были перепачканы в жире. Я поспешил отогнать от себя полезшие в голову мысли – рано, слишком рано выдвигать предположения. Но как же хотелось не ошибиться и зацепиться покрепче за спасительную мысль!
«Борись, Славна!» – мелькнуло в мозгу.
Слова эхом отразились в сознании, они успокаивали, придавая уверенности и сил. Я заставил себя отвести взгляд от чертовки и уставился в одну точку на потолке. Не хотелось вызывать подозрений у клонов – никто не должен догадаться, что я в сознании, пока мы не окажемся в комнате с белыми стенами. Ну а там…
Засосало под ложечкой. Нас двоих отвезли в лифт. Один из упырей нажал на кнопку третьего этажа. Я ожидал, что мне удастся подслушать их разговор, но они не проронили ни слова. Стояли рядом и с ничего не выражающими физиономиями смотрели прямо перед собой, будто восковые фигуры.
Но стоило лифту приехать на третий этаж, как медбратья ожили и выкатили каталки в узкий коридор третьего этажа. В кромешной темноте моя душа медленно поползла к копытам. Глаза у клонов неистово мигали красным светом. А я ведь знал!
Знал, что за обличьем упырей скрывались неведомые твари. Наверное, будь я один, то наверняка попытался бы вырваться из цепких когтей неведомых существ, но увы. Даже если мне удастся бежать, в их лапах останется Славна. Этого я не мог позволить…
Очень скоро мы оказались у знакомого мне перекрёстка. Я ожидал, что встречу здесь Висконского и упыри завернут к палатам, чтобы поместить нас в одну из них. Однако опасения не подтвердились – клоны, не оборачиваясь, двинулись прямиком к лаборатории.
Тревога нарастала. До комнаты с белыми стенами, в которой проводились жуткие эксперименты над нечистыми, осталось всего с десяток метров. Я пытался не поддаваться панике, но чувствовал, как колотится сердце, как сводит челюсти и как горят лёгкие.
  
Сильные лапы упырей придерживали нас со Славной на каталках. Но по факту эти же лапы засунут меня и чертовку в капсулы, потом наполнят их жидкостью мутно-зелёного цвета, и дальше…
«Что тогда? – просочилась одинокая мысль. – Ничего, я вляпывался ещё не в такие переделки, но до сих пор остался жив, а значит, не пропаду и сейчас».