Взять Чумазого!
– Извините, доктор.
– Мы ведь не просто так закрываем глаза на выходки пациента из реанимационной палаты. Его организм по-особенному реагирует на назначенную терапию, поэтому приходится учитывать имеющийся побочный эффект.
Каждое сказанное оборотнем слово впечатывалось в разум и оседало в памяти. Я чувствовал, что мне очень хочется ему верить. Окажись всё сказанное правдой, и это бы значило, что я разом избавлюсь от толщи навалившихся проблем.
Он ведь сам съел эту подозрительную котлету, не поморщился, не наказал меня, подметив, что не станет вводить двойную дозу лекарств. Боль, колебания, сомнения – всё медленно отходило на второй план. Общеизвестно, что когда ты ничего не можешь поделать с действительностью, то лучше смириться с ней.
Наверное, ещё немного, и в голове сработал бы переключатель, который настроил бы мой приёмник совершенно на другой лад. Возможно, я бы поверил оборотню, добровольно продолжил терапию и ожидал выписки, но вдруг боковым зрением заметил кусок котлеты, прилипший к копыту Висконского. Моей котлеты!
Остальные были давно съедены нечистыми, а котлета тридцать первого, видимо, так и осталась у него за пазухой. Нет, это был тот кусок, который ловкий Висконский якобы прожевал на моих глазах.
«Но как?» – Я почувствовал, как сжимаются кулаки.
– Что случилось, Деян? – насторожился Висконский. Он поймал мой взгляд на своём копыте, медленно опустил подбородок на грудь. – Выпейте таблетки, так будет лучше и вам, и нам.
Баггейн кивком отдал упырю-медбрату приказ, и тот мигом принёс положенную горсть антибиотиков из окна выдачи. Передал таблетки Висконскому, а тот протянул их мне, но я покачал головой.
– Немедленно! – прошипел баггейн, переходя на рык. – Пей…
В следующий миг я выбил пилюли из его лап. Да, я совершенно не думал о последствиях. Мне было наплевать абсолютно на всё. Таблетки упали на пол, брызнули в стороны, закатываясь под столы. Чего я ждал?
Собственно, ждать было нечего – по телу прошёлся разряд из электрошокера упыря. Скрутило так, что я с размаху грохнулся о плитку в зале столовой, за малым не размозжив себе башку. Медбрат ожесточённо принялся засовывать в мою пасть пилюли. Висконский наблюдал за всем со стороны, не вмешиваясь.
– Ты знаешь, что делать, – донеслись откуда-то из тумана его слова.
Разумеется, за меня никто не вступился. Все молча стояли у дверей столовой…
Глава 21
Шестьсот шестьдесят шестые игры разума
Всё время, пока меня тащили в палату, я чувствовал, как тело сводит судорогой. Дикая боль сжимала тисками виски. Я слышал обрывки фраз, но не различал голоса. Не было сил открыть глаза, даже пошевелиться, но разум не проваливался в бессознательное. С трудом, через плотную пелену и туман, я пытался привести мысли в порядок. А вот уже в палате реальность обрушила на меня свой свод.
– Пристёгивай его и коли двойной раствор!
Я с трудом узнал в говорившем доктора-баггейна, настолько писклявым был его голос, доносившийся на уровне моего уха. Будто Висконский согнулся в три погибели или уселся прямо на пол.
– Будет сделано.
Меня уложили на койку, холодные лапы упыря принялись пристёгивать ремнями мои конечности. Я не спешил открывать глаза – что-то подсказывало не выдавать, что я пришёл в себя.
– Тупая машина! – взвизгнул оборотень. – Всё из-за тебя! Сдам тебя на металлолом!
– Будет сделано, – отвечал ему упырь всё тем же спокойным голосом, похоже, его ничуть не смутили странные слова Висконского.
– Будет сделано, – передразнил баггейн. – Да я с тебя три шкуры спущу, если что-то пойдёт не так.
Занимательно складывался их разговор. Никогда раньше Висконский не срывался на подчинённых. Между тем ремни один за другим начали затягиваться, и очень скоро я оказался прикован к койке.
– Сукин сын… – пропыхтел Висконский. – Поскорее бы тебя в шестьсот шестьдесят шестую…
Слова оборвались грохотом захлопнувшейся двери. Видимо, врач вышел из палаты. Я попытался вспомнить палату с номером шестьсот шестьдесят шесть, но, кажется, такого номера в стационаре попросту не было. Потом мне вспомнился переключатель с подобным номером, который я видел на щитке в зале с МВР-2. Неужто существовала палата…
Я не успел развить мысль, как в вену на лапе воткнулся катетер. Каких же усилий мне стоило не зарычать… Не знаю, что за дрянь они вводили через капельницу, но боль была невыносимой. Следом дверь хлопнула во второй раз. Значит, и упырь вышел.
Корчась от боли, я открыл глаза и, вытянув шею, клыками вырвал катетер из вены. Потом впился в ремень на правой лапе и с трудом высвободил её. Следом освободил левую лапу, лодыжки и поднялся на копыта, зажимая вену в локтевом суставе – на койку и пол капала кровь. А из катетера вытекала жидкость мутно-зелёного цвета. Точь-в-точь такой жидкостью нас поили в столовой во время завтраков, а ещё…
Я наконец вспомнил, где видел эту жижу раньше. Конечно же – вампир, с которым мне довелось повстречаться на ночградском вокзале и в кругу бандитов, носил в своём чемодане подобную дрянь! Я поёжился, с ужасом представляя, что было бы, окажись субстанция внутри меня. Вот чем объяснялась пресловутая побочка терапии.
Я огляделся, блуждая совершенно безумным взглядом по палате. Голова закружилась так, будто я выпил кружку-другую отличного коньяка без закуски. Дверь в палату была не заперта! Из коридора падал тонкий лучик света…
Возможно, медбрат Вик, посчитавший, что я в отключке и надёжно пристёгнут к койке ремнями, не запер пятую палату на замок. Какая оплошность с его стороны… Или нет?
Мне не хотелось больше думать ни о чём. В голову врезалась одна-единственная мысль – бежать! Бежать куда глаза глядят, подальше отсюда. Теперь терять было нечего!
Коридор пустовал, поэтому следовало скорее убираться отсюда. Подальше от клиники доктора Лисича, если она имела хоть какое-то отношение к медицине. Я не колеблясь бросился к лифту, на котором нас возили в столовую по утрам.
Пробежал мимо кабинета оборотня, видеокамеры ни на что не реагировали. Не знаю, где был медперсонал, но, когда я подбежал к лифту и нажал на кнопку вызова, в коридоре всё ещё не было ни души. Дверцы лифта плавно разъехались. Уже хорошо.
Я забежал внутрь, уставился на панель с кнопками, ища глазами надпись «выход». Такой надписи не было, но я отчётливо помнил, какая из кнопок вела в столовую, а какая в стационар. Стало быть, третья кнопка…
Я всегда полагал, что это третий этаж, но что, если так я смогу выбраться отсюда? Не колеблясь, я нажал на кнопку. Решение было принято. Всё. Возможно, будет шанс уйти через крышу, там наверняка есть пожарная лестница.
Лифт действительно поехал наверх, и несколько секунд спустя дверцы открылись. Я уверенно вышел из кабины и оказался в кромешной тьме. К темноте я привык быстро. Сковывала тишина, в которой я слышал собственное дыхание. Вперёд уходил длинный узкий коридор без всяких дверей и с необычайно низким потолком. Неужели и здесь нет выхода?
Я замер, не понимая, что делать дальше. Бросить всё, вернуться в палату или остаться блуждать по пустым коридорам? Я попятился и упёрся спиной в сомкнувшиеся двери лифта. Заскользил когтями по стене, ища кнопку вызова. Не исключено, что Висконский уже обнаружил моё отсутствие и план побега провалился…
«Может быть, это твой шанс, Деян?» – мелькнула в голове одинокая мысль.
За суетой и опасным лечением я стал совершенно забывать о том, кто я есть на самом деле. Я был офицером жандармерии Ночграда, который никогда прежде не позволял себе спасовать перед опасностью. Так что же изменилось теперь? Неужто я мог позволить себе просто убежать вместо того, чтобы попытаться восстановить справедливость?!
Лапа, нащупавшая кнопку вызова, медленно опустилась. Похоже, я забыл, что с блеском окончил академию. Забыл, для чего шёл на службу. Явно не для того, чтобы бросать нечистых, которым грозила опасность в стенах этой клиники! Тех, кто искренне верил, что здесь им оказывают медицинскую помощь.