Вера в сказке про любовь (СИ)

 Свет отрицательно покачал головой и сел на соседний стул, придвинув его ко мне как можно ближе:
 - Да, на что, - он опять потрепал пятерней волосы свои. – Я же сам разрешил.
 Наверное, если бы я столько лет подряд не наблюдала, как взрослеют дети, если бы не общалась с ними, если бы не привязывалась ко многим, то просто не поняла бы эмоций Света. С одной стороны он, действительно, не злился и осознанно дал мне право маневра, с другой стороны он не привык доверять и не обороняться. Как итог, он просто не знал, как реагировать на произошедшее.
 - Через пару ночей, если не случится ничего, надо будет, наверное, кувшин убрать. Да?
 Лучше думай об этом.
 - Я сам, - выдал себя Свет и тут же попытался исправиться. – В смысле, с тобой его подожду.
 Я кивнула.
 Потом мы помолчали. Долго помолчали.
 Он думал о чем-то своем, наболевшем. Это без труда читалось по его сведенным на переносице бровям, морщинкам на лбу и плотно сжатым губам. Ну, а я на всем этом суровом великолепии ловила малейшие изменения в попытке проанализировать, что же там наболело.
 - Ты переедешь сюда? – вдруг повернулся ко мне Свет и прямо взглянул в глаза.
 Я чего угодно ожидала, но точно не такого вопроса. Вместо слов у меня вышло многозначительное молчание, и ответный взгляд, в котором, по моим догадкам, не читалось ни единой здравой мысли. И было отчего!
 Разговор такой неплохо как-то издалека начинать. Идеально начать с признания в любви, которое я, к слову, пока еще не слышала, затем плавно перейти к фразе «видеть тебя ежесекундно» и лишь затем предлагать половину своего шкафа. Вера, конечно, женщина шикарная и всепонимающая, но не настолько же всепонимающая!
 Свет занервничал. Он зубы сжал, хотя взгляда не отвел, продолжая ждать ответ.
 Я открыла рот, честно стараясь сымпровизировать, но у писательницы даже междометий произнести не получилось.
 Чем дольше я колебалась, тем сильнее Свет напоминал каменное изваяние. В какой-то момент стало казаться, что в его теле напряжены все мышцы. Шевелиться тоже перестал, только упрямо смотрел мне в глаза. И я готова была поклясться, что он все понимает. Он знал, отчего я молчу. Знал, как именно стоило задать вопрос. Но из-за какого-то детского бессмысленного упрямства поступал ровно наоборот. И сам же страдал, осознавая насколько мала вероятность положительного ответа. А в том, что он хотел положительный ответ, я не сомневалась.
 Эх, Вера – шикарная, всепонимающая дура!
 - Хорошо.
 Каменный идол ожил. И я ни разу еще не видела идола таким счастливым. При этом он не взялся обнимать меня или хоть сколько бурно реагировать. Нет. Он просто заулыбался, а глаза приобрели ярко-голубой оттенок.
 - Хорошо, - повторил он, сорвавшись на шепот. Потом мучительно медленно склонился и поцеловал губы, следом кончик носа, переносицу и снова губы. Я растерянно и неотрывно за ним наблюдала.
 
 - А еще блинов сделаешь? – задал новый вопрос человек-неожиданность в перерыве между поцелуями.
 Если так дальше пойдет, начну подозревать, что он эти свои вопросы генерирует в произвольном порядке.
 - Хорошо, - кивнула я, завороженная зрелищем темнеющих глаз. Он заранее знал, что и тут не откажу, по взгляду было очевидно.
 - А капусты тушеной?
 - Да.
 Я уже даже не удивилась, сразу согласилась. Чего терять-то?
 - И сырники?
 - Ага.
 Глаза Света окончательно потемнели от расширившихся зрачков. Я только после своего «ага» поняла, что чем больше соглашаюсь, тем сильнее он меня хочет. А когда поняла, замерла, позабыв о том искреннем возмущении, которое порождала в душе его наглость.
 - Ага, - повторил он, взял меня за руку и потянул за собой в спальню.
 Не знаю точно почему, но еще до того, как он меня поднял со стула, я слегка насторожилась. Слишком лукавый взгляд, слишком целенаправленно вел.
 Оказавшись в комнате, он взял меня за плечи, подвел к кровати, а на мой удивленный взор ответил озорной многообещающей улыбкой. Ему безумно хотелось что-то сделать, и он определенно не собирался ставить меня в известность что именно. Я немного испугалась. Никогда не была поклонницей экстремальных видов секса. Женщина старомодная, предпочитаю нежность и ласку.
 Свет открыл дверь шкафа, безошибочно достал оттуда что-то и с еще более многообещающей улыбкой вернулся ко мне. Я недоверчиво выдохнула. Мои опасения оказались напрасными. Озорной мальчик принес мой модный одомашненный свитер в дырочку. Дальше Свет, закусив нижнюю губу, и глядя на меня так, словно я самый вкусный на свете десерт, сменил всю мою одежду на порнографичный свитер. Результат ему понравился гораздо больше, чем процесс. У него это на лице было написано. А затем он медленно приступил к основному действу. С горящими восторгом и желанием глазами Свет медленно осторожно начал натягивать ткань на мне, подолгу любуясь своими действиями. Он сам себя дразнил, доводил до исступления. Я слушала его сбивающееся глубокое дыхание, видела, как приоткрываются его губы, каждый раз, когда его пальцы случайно соприкасались с моей кожей. И пусть я не шевелилась, но он и меня доводил до исступления своей игрой. Наблюдать, как ты сводишь с ума, - наслаждение.
 Вдоволь налюбовавшись, мальчик вновь взял меня за плечи. На этот раз, чтобы уложить на кровать. Я едва слышно вслух выдохнула, ощутив его губы и язык на своем бедре. Сначала на одном, затем на втором. Свет продвигался выше, заставляя меня стонать и выгибаться в нетерпении. Невозможный, абсолютный, потрясающий, упрямый. Он по-прежнему не стремился угодить мне, он угождал себе, продолжал дразнить себя. Только теперь ему нужен был и мой голос. Мой шепот, стоны, его имя из моих уст. Его руки, губы и язык, я потерялась в них, не помнила ни себя, ни мира вокруг. Не помнила до тех пор, пока не почувствовала его в себе. В этот момент он стал всем моим миром.