Безвозвратно (ЛП)

Этот жест напугал меня, но не лишил воздуха.
— И почему тебя все боятся?
Давление на моём горле усилилось.
— К чему это? Думаешь, оскорбишь меня, и на этом всё закончится? Хочешь, чтобы я не трогал тебя? Или, может быть, тебе нравится жестокость?
— А не пошёл бы ты, — прошипела я в ответ.
Удерживая меня за горло, Кирк наклонился и взял цепь с какой-то штуковиной на конце. Он без предупреждения захватил мой сосок ртом, обвёл его языком и прикусил.
В этот раз была только боль и ни грамма удовольствия. Затем Кирк отодвинулся, прикрепил конец цепочки к моему соску и потянул её, протягивая через крепления на моей руке и закрепляя под кроватью. Я стиснула зубы, чтобы не дёрнуться, не зная, как можно было додуматься до этого плана и надеяться, что всё закончится.
Он не хотел делать это быстро. Как только Кирк отступил, я хотела воспротивиться, но он остановил меня одним своим взглядом.
— Сейчас ты не такая смелая, — насмехался он низким голосом. — Ты же не хочешь сражаться в заранее проигранном бою, как это было с Гейбом?
— Ты мудак, я хочу бороться, и ты это знаешь.
— Но ты достаточно поумнела, чтобы этого не делать. Тем не менее, пытаешься меня разозлить. Значит, предпочитаешь боль.
Я смотрела в сторону, пока он повторял это с другим соском. С каждым моим вдохом они становились всё более чувствительными, и я боялась сдвинуться даже на миллиметр. Интересно, насколько пристально они наблюдают? Я посмотрела вверх, пытаясь увидеть, что происходит в комнате выше, но из-за освещения ничего нельзя было разглядеть. Всё, что мне удалось увидеть — собственное отражение. Себя прикованную и взъерошенную.
Я не хотела боли, и мне нужно было напоминать себе о том, как сильно я не хочу здесь находиться. Как сильно я их ненавижу. Как ненавижу себя.
— Теперь ты вроде бы успокоилась, — заметил Кирк.
— А ты и теперь недоволен. Может, хочешь, чтобы я тебя поддразнила и дала повод причинить мне боль?
— Может, если это будет болезненно для нас обоих, ты угомонишься.
Кирк ударил меня по животу. Удар был не болезненным, но заставив меня пошевелиться и натянуть зажимы на сосках.
— Они спросят, почему мы так много болтаем.
Кирк отступил и оглядел комнату. Наверное, искал для меня лучшую пытку. Костюмчику понравится унижение, ведь насколько я поняла, меня обучают угождать его клиентам. Если сейчас они не были заняты пытками и действительно наблюдали за нами, то это ставило Кирка в неловкое положение, если только он сам не желал показать мою бесполезность.
И здесь я снова встретилась с кирпичной стеной: причина этого — мой слишком болтливый язык.
Я снова и снова просила у Кирка защиты, но в итоге всё равно делала всё возможное, чтобы оттолкнуть его от себя. Ни он, ни я ничего не могли поделать с моим упрямством и гордостью.
— Я поняла, — прошептала я. Мои конечности задрожали. — Скажи мне, что делать, и я это сделаю. Больше никаких высказываний и глупых замечаний.
Он едва взглянул на меня.
— Ты не готова. И не знаю, будешь ли готова когда-нибудь вообще.
Он снова прошёлся по комнате, схватив несколько вещей, а затем вернулся и бросил их между моих ног.
Я дёрнулась, когда Кирк расставил мои ноги в стороны и зажимы впились в соски. Он прикоснулся чем-то холодным к моей промежности, сжимая мой клитор. Другая часть этого замысловатого устройства скользнула внутрь. Не слишком глубоко, но у меня появилось плохое предчувствие, когда он закрепил эту штуку ремешком вокруг моих бёдер.
— Подними ноги.
Я подтянула их к груди, и смазанный палец скользнул в мою задницу.
На этот раз я подавила вздох и просто смотрела. Я знала, что за этим последует, и прикусила щеку, стараясь сохранить прежнее выражение лица. Вероятно, это был плохой идеей, ведь в итоге моё тело напряглось, и неприятные ощущения лишь усилились.
Я хмыкнула, когда это предмет, проскользнув сквозь кольцо мышц, наконец, попал по адресу. Кирк снова вытянул мои ноги и привязал их к краю кровати. Затем он нажал на кнопку. Я ожидала вибрацию между ног, но вместо этого она пронзили мои соски, распространяясь по моей коже армией мурашек.
  
Я сжала руки в кулаки, и Кирк закрепил ремень вокруг моего живота и предплечий.
— Ты почувствуешь разряды тока только на коже, поэтому это не несёт никакой опасности, но… — он замолчал и напрягся, — это может быть довольно неприятно, хотя, может, и наоборот.
Он нажал ещё на какую-то кнопку и девайс на моём клиторе ожил, поражая чувствительный комочек и точку-G прерывистыми волнами вибрации.
Я закрыла глаза, но почувствовала, как Кирк наклонился ко мне.
— А теперь моя любимая часть, — прошептал он. — Управлять можно и через стекло, так что я могу пойти пообедать и заодно насладиться зрелищем.
— Нет.
«Почему, чёрт возьми, я возражала? Какая разница, уйдёт он или останется?»
— Никто другой сюда не зайдёт.
— Пожалуйста! — моё тело сотрясалось от ощущений. — Прошу, не уходи.
Его взгляд бродил по моему телу, и я почувствовала, как вслед за ним по коже побежали мурашки, заставляя мои соски ныть ещё сильней.
— Если я останусь, ты опять что-нибудь выкинешь, и тогда я за себя не отвечаю.
— Нет. Обещаю.
Кирк положил пульт управления в карман, и даже не оглянувшись, запер меня в комнате.
Я сдала ноги вместе, затем попыталась развести их — сделать что угодно, лишь бы получить перерыв, но всякий раз, когда я начинала привыкать к ощущениям, он изменял настройки, снова разрушая меня, и так до тех пор, пока я уже не могла бороться. Живот напрягся, бёдра непроизвольно приподнялись, и первый оргазм сотряс моё тело. Судороги пробежались по телу, несмотря на ограничения, а зажимы на сосках лишь продлевали мою агонию.
Лишь на мгновение ощущения, казалось, отступили на задний план. Я понадеялась, что Кирк добился желаемого, но он начал заново. На этот раз вместе с анальной пробкой. Каждым движением, подталкивая меня всё ближе к краю. Мой разум был к такому не готов.
И следующий оргазм сотряс моё тело. К тому времени, когда всё закончилось, мне хотелось рыдать. Мои мышцы ещё долго дрожали после произошедшего. Скорее бы это закончилось. Как долго он собирается продолжать эту пытку?
Я видела тени, движущиеся надо мой, но недостаточно чётко, чтобы определить, что же там происходит. Вибрации на сверхчувствительном клиторе возобновились, и я застонала. Я ничего не могла с этим поделать. Я нигде не могла скрыться.
Я не могла сконцентрироваться, и в течение какого-то времени была во власти судорог, волнами путешествующих по моему телу. Казалось, что к тому времени, когда открылась дверь, прошли часы. Я уставилась на Кирка, не до конца понимая, реальный ли он.
— Никаких шуток или дурацких замечаний? — спросил он.
Я покачала головой.
Он снял с меня всё и помог сесть. Затем Кирк поднёс к моим губам стакан воды, позволяя делать по паре глотков и не пить слишком быстро.
Он склонил голову, быстро пробегаясь взглядом по моему телу. Я почувствовала себя растрёпанной и слегка опустошённой. Честно, я даже представить не могла, что могу выглядеть лучше.
— Ты сможешь идти?
Мои ноги дрожали от истощения, и я покачала головой.
— Я поползу.
Кирк укутал меня в небольшое одеяло и поднял на руки. Я открыла было рот, но он впился в мои губы поцелуем, поэтому соображать у меня получалось не лучше, чем у какой-нибудь вещицы.
Когда мы оказались в его квартире, он отнёс меня в ванную и помог залезть в душ. Немного расслабившись и помывшись, я накинула полотенце на плечи и поплелась в гостиную.
Кирк покачал головой и стянул его с меня, заменяя халатом. Затем он подсушил мне полотенцем волосы.
— Твоя еда на столе. Сядь на диван, а то рухнешь.
Я сделала, как он сказал; глядя на бутерброд в течение нескольких секунд, я надеялась, что каким-то чудом он окажется у меня на коленях.
Эту надежду осуществил Кирк, когда сел рядом и вложил бутерброд мне в руки.