Баскервильская мистерия этюд в детективных тонах

Изначально природа, Мать-Земля, олицетворялась женским существом — Великой Богиней, Кибелой, Реей, Геей, Эрешкигаль и так далее. Самые древние, архаические изображения их, дошедшие до наших дней, — каменные и костяные женские фигурки, с едва намеченными чертами лиц, зато с тщательно вырезанными, грузными до карикатурности телами. Тучность последующих персонажей — будь то герои мифов или персонажи куда более поздних литературных произведений — это напоминание об изначально женской природе богов второго поколения, заменивших Великую Богиню в амплуа повелителей природы.
  
Габариты Вулфа — того же происхождения. И с тем же связана еще одна характерная его черта, накрепко впечатавшаяся в память читателя, — нелюбовь к каким бы то ни было перемещениям, малоподвижность. Что же до «женственности», тут представляется интересным обратить внимание на пародийную серию детективных романов, написанную современником Стаута, не менее знаменитым Эрлом Стенли Гарднером.
В этих романах, написанных Гарднером под псевдонимом А.А. Фэйр, Ниро Вулф вдруг травестировался в стокилограммовую дамочку Берту Кул — частную сыщицу, с помощником по имени Дональд Лэм, пародийным двойником Арчи Гудвина. Лэм обладает всеми чертами своего «оригинала» — он тоже остроумен, ироничен, грубоват, охотно пускает в ход кулаки. Он столь же популярен у представительниц прекрасного пола. Правда, в какой-то момент, когда читатель уже нарисовал в своем воображении Арчи-2, вскользь роняется фраза насчет его роста. А рост у этого мордобойца, питуха и ловеласа... что-то около полутора метров[160].
Вернемся к Вулфу. Итак, существо огромных размеров, большую часть времени проводит в оранжерее, выращивая экзотические цветы, которые раздаривает всем желающим. Обжора и гурман. Из дома старается не выходить (формально это связано с чрезмерным весом).
Все так. Но вот в романе «Черная гора» Ниро Вулф в сопровождении неизменного Арчи Гудвина вынужден отправиться на свою родину — на Балканы. И здесь, на протяжении буквально нескольких страниц, с ним происходит совершенно невероятная метаморфоза!
«Он спокойно двинулся по скалистой плите, и я последовал за ним…
<...>
Он предпочитал идти, карабкаясь вверх, а не понизу, что достаточно неудобно, и я решил, что он просто чудит…
<...>
Он ориентировался по звездам, а я в это не верил. Тем не менее он, по-видимому, знал, где мы находимся. Например, спустившись со склона, после того как мы отмахали не меньше восьми миль, он резко свернул вправо, еле протиснувшись между двумя огромными валунами, прошел через россыпь зубчатых скал и, остановившись перед скалой, вертикально вздымавшейся вверх, протянул руки и затем поднес их к лицу. Я догадался по звукам о том, что он делает: он подставлял руки под струйку воды, падающей вниз, и пил ее»[161].
Дальше — больше. Мало того что Вулф вдруг превратился в заправского альпиниста (при том что в Нью-Йорке он даже в любимую орхидейную оранжерею поднимается в специальном лифте!), так он еще и в единоборство с противниками вступает, не моргнув глазом:
«Я развернулся влево и остолбенел. Буа, привалившись спиной к стене, по-волчьи ощерился, держа перед собой нож, а Вулф, вытянув вперед руку с тесаком, наступал на него в классическом боевом полуприседе»[162].
Ни дать ни взять — греческий Антей (кстати, сын Матери-Земли, Геи), неуязвимый на собственной территории, — но становящийся беспомощным в отрыве от нее. Вот финальная сцена — уже в Нью-Йорке, по возвращении из Черногории:
«Я едва успел нащупать в кармане свой “марли”, когда Зов уже выстрелил. Вулф качнулся вперед и упал»[163].
* * *
Неожиданнее всего Ниро Вулф раскрывается в продолжениях, пародиях и трансформациях, которые он претерпевает в книгах не Рекса Стаута, а других авторов. Если герой Конана Дойла приобрел в дальнейшем прямую новую жизнь стараниями целых поколений писателей-детективщиков (от Адриана Конана Дойла и Джона Диксона Карра до Эллери Куина и Николаса Мейера), то Вулф продолжает существовать в непрямом варианте и под разными именами. Об одном мы уже вспоминали. Но если Гарднер-Фэйр всего лишь подтрунивает над коллегой по перу, его не лишенное пародийности подражание можно рассматривать как дружескую шутку, не касавшуюся глубинных и, прямо скажем, страшноватых черт образа Вулфа, то в дальнейшем трансформации великого сыщика перешли на иной уровень.
Можно вспомнить о фэнтези-детективах Глена Кука, живописующих приключения частного детектива Гаррета. Гаррет обитает в типичном для фэнтезийного мира городе Танфейре, населенном, помимо людей, самыми разными персонажами: не только традиционно-фольклорными эльфами, гномами, гоблинами, троллями и прочими, но и странными существами, являющимися сугубым плодом авторской фантазии. Сам Гаррет — типичный «сыщик-noire», фэнтезийный брат-близнец Филиппа Марлоу, Лу Арчера или Сэма Спейда (роман Кука «Седая оловянная печаль», к примеру, — фантастическая калька с одного из детективов Рэймонда Чандлера). И как таковой, он двойник и Арчи Гудвина, относящегося к той же компании крепких неунывающих парней с хорошими мозгами, кулаками, реакцией, но притом — меланхоличных романтиков. Несмотря на то что расследования Гаррета лежат в области магической, главный его инструмент — дедукция. Причем не только и не столько его собственная, сколько дедукция его друга и партнера, странного субъекта по прозвищу... Покойник:
«Покойник возвышался грудой гниющей плоти в огромном деревянном кресле посреди комнаты...
<...>
Покойник отнюдь не красавец. Начнем с того, что он и не человек. Он логхир, редкая порода, лишь отдаленно напоминающая человека. Весит он четыреста фунтов с гаком...
Покойником его звали уже в те незапамятные времена, когда мы только встретились. Меткое уличное прозвище, возникшее благодаря тому, что ко дню нашей встречи он был мертв уже четыре сотни лет…
Тем не менее он — логхир, а логхиры славятся тем, что ничего не делают впопыхах. И особенно не торопятся отбрасывать копыта. До меня доходили слухи, что четыреста лет жизни после смерти для них далеко не предел...»[164]
Со своим партнером и другом логхир общается телепатически, фактически направляя расследование в нужное русло. При этом он обожает изъясняться загадками — точь-в-точь Ниро Вулф, порой сбивающий с толку не только соперника — инспектора Крамера, — но и помощника Гудвина (помните особенности пророчеств Дельфийского оракула?).
Еще удивительнее метаморфоза, которую парочка Гудвин — Вулф претерпела под пером немецкого писателя Герта Прокопа в книге фантастических детективов под названием «Кто же крадет голени?». Гудвин продолжает уменьшаться — теперь уже это не коротышка Дональд Лэм, а настоящий лилипут Тимоти Тракл по прозвищу Тини. Что касается Вулфа, то малоподвижность и не совсем человеческая природа великого сыщика превратила его в персональный компьютер по имени «Наполеон» (намек на «Нерона» Вулфа?). Что, впрочем, не мешает обоим сохранить главные черты: Тини ухлестывает за дамами направо и налево, а Наполеон «сидит» неподвижно на сто первом этаже нью-йоркского небоскреба в апартаментах Тимоти Тракла и вещает фразами-ребусами, в которых содержится разгадка сложнейших детективных загадок. Правда, по вполне естественным причинам, страсть к цветам и гурманство от Наполеона перешли к сыщику-лилипуту. Кстати, любопытен в этом цикле еще один персонаж. Дамочка по имени Дебби, по кличке Трясогузка — следователь полиции. На этот раз операцию по смене пола проделали над инспектором Крамером. Хотя габариты свои и буйный темперамент Трясогузка явно унаследовала от «Вулфа-в-юбке» — Берты Кул...[165]
  
Хочется отметить: трансформация Вулфа куда чаще происходила именно в фантастической литературе. Ничего удивительного: фантастическая природа этого персонажа настолько очевидна, что чрезвычайно трудно удержаться от соблазна снять с него реалистическую маску.