Некромант Империи. Том 1 (СИ)

Охранники остановились у массивной двери. Старший загремел ключами, открывая замок. Одиночная камера встретила меня спёртым воздухом и тусклым светом из зарешеченного окошка под потолком.
Что ж, не «Королевские покои», конечно, но для местных стандартов почти люкс — есть где развернуться, да и плесенью пахнет поменьше.
Младший охранник вдруг побледнел и схватился за живот. Ох, прости, дружок, но это последствия моего небольшого эксперимента с твоей пищеварительной системой.
— С-слушай, — простонал он, сгибаясь пополам, — я это… мне бы… — он затравленно оглянулся на дверь. — Пусти, Митяй, а… боюсь не добегу!
— Да иди уже, — махнул рукой старший, — а то прямо здесь навалишь.
Младший почти выбежал из камеры, придерживая штаны. Ну-ну, посиди часок-другой, подумай о своём поведении. Заодно хоть что-то почитаешь, пусть и настенную литературу в отхожем месте.
Теперь самое время для следующего хода. Я слегка покачнулся, «случайно» задев старшего охранника:
— Принеси моё личное дело. Сейчас же.
Охранник кивнул с отсутствующим выражением лица и вышел, заперев дверь. Забавно наблюдать, как легко управлять человеком, когда знаешь нужные рычаги в его сознании.
Главное — не злоупотреблять в его и без того не самой сложной голове.
Вернулся он быстро, держа в руках потрёпанную папку с надписью «Дело».
— Вот, — протянул он мне бумаги через решётку.
Я открыл дело и… рассмеялся. Внутри лежал всего один лист, да и тот наполовину пустой. Сверху красовался жирный штамп «Материал подлежит утилизации ввиду отсутствия идентификационных данных».
Ниже шла пометка: «Ввиду невозможности установления личности и происхождения объекта, а также принимая во внимание потенциальную угрозу, рекомендуется содержание в условиях строгой изоляции до выяснения обстоятельств».
И подпись — размашистая, но совершенно нечитаемая.
— Восхитительно, — пробормотал я, возвращая папку. — И кто же я, если даже в здешних органах не могут это выяснить? — я прищурился, разглядывая печать на папке, — Или… возможно, кто-то очень старательно заметает следы?
Что ж, загадка становится всё интереснее.
— Забудь, что показывал мне дело, — шепнул я охраннику напоследок.
Охранник кивнул и ушёл. А я остался наедине со своими мыслями.
Итак, что мы имеем? Прекрасный набор: амнезия моей прошлой жизни — только вспышки воспоминаний о предательстве и смерти. Знаю лишь то, что был магистром, сильным целителем, которого собственные люди загнали в ловушку и уничтожили. Отлично, просто отлично.
Добавим сюда полное отсутствие воспоминаний о жизни этого тела. Хотя кое-что всё же просачивается — например, здесь магов называют «одарёнными». И какое совпадение — тоже целитель! Хотя, может, это и не совпадение вовсе…
* * *
Парнишка медитировал, когда решётка с противным скрежетом отворилась. На пороге стояла женщина в белом халате, с собранными в тугой пучок тёмными волосами и острым, цепким взглядом карих глаз.
В руках она держала медицинский саквояж, явно видавший лучшие времена. За её спиной маячили два охранника — один из них тот самый, которому недавно были даны особые «указания», а второй — незнакомый молодой парень с растерянным выражением лица.
— Так кто тебе сказал перевести его в одиночку? — допрашивала женщина старшего охранника, постукивая ногой по каменному полу.
— Не знаю… не помню, — мямлил тот, явно пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли. — Вроде приказ был…
— Не знаю, не помню! — передразнила она, закатывая глаза. — Ты ещё скажи, что голоса в голове подсказали.
В этот момент охранник побледнел и схватился за живот.
— Мне бы… это… — промямлил он, переминаясь с ноги на ногу.
— Иди уже, — махнула рукой женщина. — Эпидемия какая-то… уже второй за день. То ли дизентерия в колонии началась, то ли в столовой опять что-то протухло.
Она цокнула языком и прошла в камеру, доставая из саквояжа шприц и пробирки.
— Держите его, — скомандовала она новенькому охраннику. — Мало ли что.
Тот послушно схватил паренька за плечи, прижав к стене. О, какая неосмотрительность… парнишка едва сдержал улыбку — физический контакт это всё, что ему нужно для маленькой корректировки чужого организма.
  
— Ну-с, давайте посмотрим, что у нас тут за птица певчая объявилась, — произнесла она деловито, готовясь взять кровь.
Пока она профессионально выполняла забор крови — что вызвало у лекаря невольное уважение — он успел провести свою собственную «медицинскую процедуру». Лёгкое воздействие на нервные окончания кишечника, небольшое ускорение перистальтики… Ничего серьёзного, просто небольшое напоминание о правилах приличия.
Собрав инструменты, женщина направилась к выходу, но вдруг резко остановилась, прижав руку к животу. Новенький охранник, всё ещё стоявший рядом с лекарем, тоже как-то странно позеленел.
— Да что ж такое-то… — простонала женщина, ускоряя шаг к выходу.
Охранник, весь в холодном поту, дрожащими руками пытался попасть ключом в замочную скважину. Ключ предательски выскальзывал из трясущихся пальцев, а по лбу градом катился пот.
Заключенный только улыбнулся, глядя на эту картину. Что поделать — нервная система тесно связана с пищеварительной.
Где-то в глубине коридора послышался топот убегающих ног…
* * *
Спустя несколько часов дверь камеры снова открылась.
— На выход! — рявкнул незнакомый, не подкошенный отхожим недугом охранник, подойдя ко мне и грубо поставив на ноги. — Шевелись, — процедил он сквозь зубы, с силой толкая меня в спину. — Не заставляй их ждать.
Это «их» прозвучало так, словно речь шла о демонах преисподней, не меньше.
— Куда меня ведут? — спросил я, когда он снова пихнул меня, явно наслаждаясь возможностью поиздеваться над тем, кого считал слабым и беспомощным. Что ж, пусть развлекается. За каждый толчок он получит особый «подарок» — куда более неприятный, чем простое несварение желудка.
— За тебя внесли залог, — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего хорошего. — Хотя лучше бы тебе сдохнуть в камере.
— Кто? — спросил я, осторожно прощупывая его организм. О, какой интересный набор застарелых травм! Особенно то колено, что он повредил в молодости.
— Сейчас и узнаешь! — новый толчок был особенно сильным. — Заткнись и иди!
С каждым прикосновением я вносил небольшие коррективы в его тельце. Через пару дней старые раны начнут ныть так, что он взвоет.
Интересно…
Кто мог внести за меня залог, если даже в личном деле нет никакой информации? Судя по поведению охранника, это явно кто-то, чьё имя здесь произносят шёпотом. В том, что это не акт милосердия, я даже не сомневался.
Мы поднялись по лестнице, прошли через несколько постов охраны. Я жадно впитывал каждую деталь — расположение дверей, количество охранников, их вооружение. Всё может пригодиться, если придётся возвращаться.
А заодно отмечал, как мой конвоир начинает прихрамывать на правую ногу. Видимо, мои «корректировки» уже начали действовать. Ничего, это только начало. К концу недели он будет вспоминать каждый свой толчок в мою спину долгими бессонными ночами.
Наконец, массивные двери распахнулись, и я впервые за… а за сколько? — времени… увидел небо.
Вечернее солнце окрасило облака в кроваво-красный цвет. У входа стояла группа людей в тёмной униформе — строгие мундиры с золочёными пуговицами, идеально начищенные сапоги. По их осанке и тому, как они держались, было ясно — это не простые охранники. От них веяло угрозой и… одаренностью!
Но моё внимание привлёк старик, стоявший чуть поодаль. Высокий, прямой как палка, с холёным морщинистым лицом и глазами цвета прогорклого мёда.
Что-то в его облике вызывало инстинктивное отвращение — может, презрительная ухмылка, может, хищный прищур глаз. Я сразу понял — это он внёс залог. И явно не из добрых побуждений.
Не успел я приблизиться, как он молниеносно — между прочим, невероятная скорость для его возраста! — схватил меня за грудки и резко притянул к себе. Его дыхание обожгло ухо: