Некромант Империи. Том 1 (СИ)

— ВОЛКОНСКИЙ!
И как этот Полозов понял, что это я? Подумав о том, что у нас с профессором особая ментальная связь, я обернулся к противнику как раз вовремя, чтобы увидеть летящий в меня веер огненных стрел. М-да, похоже, мальчик наконец-то разозлился всерьёз…
  
Глава 10
 
Огненные стрелы летели прямо в меня. Я попытался уйти перекатом, но… чёрт. Первая стрела прошила ногу насквозь чуть выше колена. В нос ударил запах палёной плоти — огненная магия хотя бы прижгла рану. Маленькие радости военно-полевого хирурга.
Сработали годы практики — я мгновенно провёл диагностику, отключив эмоции. Большая мышца бедра, поверхностная бедренная артерия… Для лекаря картина предельно ясная — жить буду.
А Стрешнев, похоже, решил продолжить. Его руки заплясали в воздухе, формируя новый веер пылающих стрел. Мальчишка просто играет в войнушку, не понимая, что такое настоящая боль и смерть.
И тут из дымящегося пролома выскочила девчонка. Её руки взлетели вверх, и огненные стрелы с шипением растаяли в облаке пара. Водная магия? Вот это уже интересно.
— Ты в порядке? — от её голоса заложило уши, но что-то в этих пронзительных нотах зацепило память, словно где-то я уже слышал эту звуковую пытку.
Я пригляделся — молодая, стройная, с золотистыми волосами. Форма академии подчеркивала каждый изгиб фигуры, а боевая стойка… чёрт возьми, надо отдать должное — выглядела она потрясающе. Ноги чуть согнуты, корпус развёрнут, руки в идеальной позиции.
Такую встретишь в тёмном переулке — и непонятно, то ли присвистнуть, то ли бежать. Сильная стихийница. И судя по тому, как воздух вокруг неё начал кристаллизоваться — крайне злая.
А потом она сжала кулаки, и воздух вокруг начал кристаллизоваться. Ледяные шипы росли прямо из воздуха — острые как скальпель и прозрачные как стёкла. Её глаза полыхнули холодным светом, и тут меня накрыло.
Вот же… Софья Златомирская?
Температура в зале рухнула, как давление у огневика, который увидел направление ледяных шипов. Иней пожирал зеркала, а ледяные шипы становились всё больше и острее. По её лицу читалась такая ярость… что-то подсказывало — дело дрянь.
Полозов, видимо, тоже оценил ситуацию. Он положил руку ей на плечо, и шипы осыпались на пол, рассыпаясь ледяной крошкой. Как интересно… Похоже, её сила напрямую связана с эмоциональным состоянием. Надо будет изучить этот феномен поподробнее.
— Какого хрена здесь происходит⁈ — Стрешнев наконец очнулся от ступора. — Это дуэль! Честный поединок! Никто не имеет права вмешиваться!
— Заткнись. — снова её голос прозвучал как скрежет скальпеля по стеклу.
— Да как ты смеешь! — Стрешнев побагровел. — Явилась защищать этого? — он презрительно скривился, сверля меня взглядом, потом перевёл масляный взгляд на Софью. — Неужели втрескалась в это ничтожество? Который даже магией толком не владеет?
Он шагнул к ней:
— Такая девушка заслуживает более… достойной партии. — он поправил воротник. — Зачем тебе простой целитель, когда рядом есть настоящий боевой маг? Ты же видишь, — продолжал он, гордо выпятив грудь, — он даже за себя постоять не может. Прячется за женской юбкой как…
— Эй, герой! — окликнул я его.
Стрешнев медленно развернулся ко мне, и на его лице расплылась самодовольная ухмылка:
— А, наш хромой цел…
Договорить он не успел — между нами вырос Полозов. Его взгляд метался от меня к Стрешневу и обратно:
— Вы какого дьявола тут устроили⁈ — он обвёл рукой разгромленный зал. — Эта дверь, между прочим, ещё основателей академии помнит! А вы её вынесли…
— У нас официальная дуэль, — перебил его Стрешнев. — Всё по законам чести…
— По законам? — Полозов усмехнулся. — Тогда будьте любезны соблюдать их полностью. У нас есть специальные залы для поединков, где…
— Да зачем усложнять? Тут делов-то. — оскалился Стрешнев. — Подумаешь, всего-то надо проучить одного ишака…
Я мгновенно шагнул из-за спины Полозова. Тыльная сторона ладони встретилась с самодовольной рожей этого урода. По залу прокатился слаженный вздох — толпа застыла как по команде.
  
Стрешнев скривился, его глаза налились бешенством.
— Дмитрий, — Полозов обернулся ко мне, — это не метод…
— Почему же? По-моему, самый правильный метод, — я пожал плечами. — Некоторым полезно учиться фильтровать базар.
— Я требую реванша! — взревел Стрешнев. — Сейчас же!
Полозов закатил глаза и медленно повернулся к нему:
— Значит, говоришь, хочешь по правилам? — он усмехнулся. — Ну что ж, будут тебе правила…
Полозов расправил плечи и прокашлялся:
— Я, представитель древнего дворянского рода, данной мне властью одобряю ваш поединок. Каждая сторона имеет право отказаться от участия в дуэли, — он сделал паузу, обводя взглядом застывших студентов. — Но помните — позор этого отказа ляжет несмываемым пятном на весь род, и ни годы, ни расстояния не сотрут его из памяти свидетелей.
Он повернулся к Стрешневу:
— Как инициатор реванша, вы не вправе выбирать ни-че-го. А ты, Дмитрий, должен найти секунданта. У вас есть время до заката, чтобы обсудить условия и назначить время. — Его взгляд стал жёстким. — Напоминаю — по законам чести реванш проводится не позднее трёх дней с момента первой дуэли.
Потом он посмотрел на меня:
— Волконский, как вызванная сторона, ты имеешь право выбрать место поединка. В нашей академии есть три дуэльных зала. Выбор за тобой.
По толпе прокатился шёпот. Стрешнев дёрнулся, явно собираясь что-то сказать, но Полозов оборвал его взмахом руки:
— А теперь все пошли вон отсюда! — рявкнул он так, что зеркала задрожали. — Урок фехтования отменяется! И если через минуту я увижу здесь хоть одну живую душу… — он не закончил фразу, но его тон не оставлял простора для фантазии.
Толпа схлынула, как вода в водосток. Я услышал, как Софья окликнула меня, но поток студентов уже вынес меня в коридор.
* * *
Я сидел на кровати, разглядывая своего соседа. Костя, как обычно, изображал предмет интерьера — молчаливый, хмурый, уткнувшийся в книгу.
— Слышь, я знаю, что ты умеешь говорить, и мне нужна твоя помощь, — я решил не ходить вокруг да около. — Так что не делай мозг и харэ молчать.
— Спрашивай, — неожиданно отозвался он, не поднимая глаз от книги. В его голосе не было ни удивления, ни раздражения — словно он весь вечер только и ждал, когда я заговорю.
— Ты будешь моим секундантом?
— Хорошо.
Эта простота ответа застала меня врасплох. Я ожидал чего угодно — очередной фак, отказ, вопросы, молчание — но только не этого спокойного «хорошо». Костя наконец оторвался от книги и посмотрел на меня с каким-то странным интересом.
— Только я ни разу не видел проявления твоей силы, — он отложил книгу. — Ну, кроме того случая с печатью вызова. — Его губы дрогнули в усмешке. — Давно так не ржал, если честно. Но основная сила какая?
Я помолчал, подбирая слова:
— Могу сделать так, что у тебя больше не будет соплей. — я усмехнулся. — Такая вот скромная суперсила.
Костя моргнул, потом фыркнул:
— То есть ты целитель? И это всё? А в бою что можешь?
Я откинулся на кровать, глядя в потолок.
— В бою… — я помолчал, подбирая слова. — Понимаешь, сила целителя напрямую зависит от объема ядра. Чем оно больше, тем сложнее техники ты можешь применять. Сильные целители — это настоящие монстры. Они могут не просто лечить, а полностью перестраивать тело. Направляешь поток силы в мышцы — получаешь скорость и реакцию как у гепарда. Усиливаешь регенерацию — и смертельные раны затягиваются за секунды.
Я сел, рассеянно потирая простреленную ногу:
— Но всё это требует колоссальных затрат энергии. Чтобы поддерживать такой уровень регенерации хотя бы минуту, нужно ядро размером как минимум тысяч в пять единиц. А у меня… — я невесело усмехнулся, — у меня от силы триста. На простенькое исцеление хватает, и то не быстрое. Конечно, можно развить ядро… но это время, которого у меня нет. Эх, Костян, ты бы видел… Когда целитель с большим ядром входит в боевой транс — это страшное зрелище. Он может заблокировать болевые рецепторы, увеличить плотность костей, нарастить мышечную массу. Превратить своё тело в идеальное оружие.