Прежде, чем умереть (СИ)

Не смотря на ранний вечер в заведении было уже многолюдно. Двое пришлых тут же приковали к себе внимание сурового навашинского населения, до тех пор мирно разглядывавшего дно своих кружек. Разговоры стихли, спиртное перестало литься, даже табачный дым, казалось, замер под закопченным потолком.
— Приветствую, любезный, — прошли мы к барной стойке, отделяющей подвыпивших но всё ещё человеческих особей от здоровенной жирной твари по ту сторону этого зыбкого барьера. — Плесни-ка нам с товарищем по пятьдесят твоего лучшего продукта, для начала.
— Покажите-ка, чем будете платить, для начала, — пробасило чудовище и вытерло сальные лапы о не менее сальный передник.
— Наливай, — выложил я на стойку приятно звякнувшую пачку пятёрок.
— Само собой, — осклабившись, поставило чудовище перед нами два стакана и разлило по ним мутной зеленоватой субстанции из графина.
— Выглядит многообещающе, — поднял Станислав свою порцию и принюхался. — А противоядие есть?
— Вы просили лучшего, — напомнил монстр в переднике. — Это оно.
— Из чего гонишь? — капнул я немного на стойку и слегка успокоился, убедившись, что деревяшку эта дрянь не прожигает.
— Только натуральные ингредиенты. Не бухло, а чистый эликсир.
— Ну что, — обернулся я, чуя затылком любопытствующие взгляды, — ваше здоровье. Давай, Станислав, в пекле нас уже заждались. — И залпом осушил стакан.
Мало кто из не специалистов знаком со строением собственного пищеварительного тракта. Я же без лишней скромности могу сказать, что знаю его отлично, каждую клетку, каждый атом. Это знание, как клеймо, навеки выжжено мутной зеленоватой жидкостью, опалившей верхний отдел, средний отдел и невероятным усилием воли остановленной у выхода из нижнего отдела. Миазмы безумия, тревоги и печали, таившиеся на дне стакана, хлынули в мою кровь огненным потоком и растерзали ничего не подозревающий мозг.
— Срань господня... — с трудом опустил я стакан на ускользающую барную стойку. — Эту хуету нужно запретить во имя всего человеческого, что ещё осталось на нашей грешной земле. Повтори.
— И мне, — оторвался Станислав от своего рукава и смахнул скупую слезу.
— Скажи, любезный, — фамильярно поманил я пальцем бармена-изувера, — а не видал ли ты в этом уютном заведении одну миловидную особу женского пола?
— Бордель дальше по улице, — не дослушав, проинформировал тот.
— Нет, мне нужна конкретная особа, светловолосая, фигуристая, с грацией лани и отзывающаяся на имя Ольга. Ты наверняка бы её запомнил, если мужское начало ещё не отказало.
— А, эта особа... Ну, заходила раз или два, — неохотно припомнил жирдяй.
— Она ведь не просто рюмашку пропустить заходила, да?
— Такие «просто» даже сморкаться не станут. Девка себе на уме, хоть и выглядит сущим ангелом. Я бы на твоём месте держал своё хозяйство подальше от неё, не ровён час сожрёт.
— Она ведь о взрывах расспрашивала?
— Каких взрывах? — взялся жирный протирать стакан, демонстрируя потерю интереса к беседе.
— О таинственных взрывах в пустоши, — перекатил я золотой по костяшкам.
— Ах, об этих взрывах. Ну да, вынюхивала тут, подробности разные вызнавала.
— И что же вызнала?
— Э-э... — перевёл бармен страдальческий взгляд с поблёскивающего золотого на скрипнувшую входную дверь. — Лучше ты, мил человек, сам её спроси, от греха подальше.
— Мальчики, — разнёсся по кабаку певучий голос, сопровождаемый скрипом подошв, как по команде развернувшейся в сторону своих столов публики. — Вот так встреча, — обожгло моё ухо сладкое дыхание.
— Оленька, — повернулся я и распахнул объятия, снабдив лицо наимилейшей улыбкой. — Сколько лет, сколько зим. Дай-ка полюбуюсь на тебя, моя красавица, отрада стариковского сердца.
— Какого чёрта тебе здесь надо, Кол? — без предварительных ласк перешла она к делу. — Следишь за мной?
— Боже упаси.
— В этот раз ещё и подручных прихватил? — кивнула Оля на обомлевшего Станислава и наморщила свой очаровательный носик. — Машина снаружи твоя?
— В некотором роде.
— Мне, конечно, без разницы, но, кажется, твоего водилу в некотором роде собираются убивать.
 
— Что? — вскочил я на непослушные ноги и, петляя, вышел из кабака в сопровождении столь же боеспособного Станислава и дюжины завсегдатаев, желающих поглазеть на кровавую драму.
Павлов с растерянным видом стоял возле кабины и что-то терпеливо объяснял собравшимся вокруг него пятерым бугаям.
— Эй, какого хуя происходит? — вежливо окликнул я агрессивно настроенную группу охочих до расправы молодых негодяев. — Это мой водитель. Чего к нему доебались?
— А ты что ещё за хер с горы? — поинтересовался самый рослый и плечистый из них.
— Сынок, я прощу тебе эту грубость, но только на первый раз, — подошёл я ближе, расстегнув хлястик ножен. — Меня зовут Коллекционер, а этот милый человек...
Ватные ноги, потеряв управление, совершили замысловатое па, и в следующее мгновение я, сам того не ожидая, уже ощупывал дорожное покрытие под своим седалищем, под дружный гогот толпы.
— Так в чём проблема? — принял эстафету переговорщика Станислав, сам насилу держась в вертикальном положении.
— Этот козёл, — указал плечистый детина на Павлова, — только что послал меня нах**! А я такого не прощаю!
— Ничего подобного! — чуток приободрился лейтенант, видя хоть и сомнительную, но поддержку. — Я им ни слова не говорил. Произвол какой-то!
— А это, — резко провёл детина пальцами от кадыка к подбородку, — что такое, по-твоему?! Крутого из себя корчишь, мразь?!
— Что? Это... Я ничего такого не имел в виду. Просто привычка, — машинально повторил Павлов движение.
Огромный кулак детины взмыл в воздух и взял курс на голову лейтенанта, примерно того же размера, и встреча этих двух равновеликих объектов не сулила второму ничего хорошего. Но вдруг вектор летящего словно метеор кулака резко изменился, а его гордый обладатель осел наземь, держась за кадык и харкая кровью.
— Довольно! — пролетел над толпой певучий голос. — Представление окончено.
Как она появилась там, чёрт подери?! Моя девочка.
Поверженный детина протянул было свою клешню к обидчице, но тут же пожалел об этом, схлопотав коленом в нос, и повалился, брызгаясь красными соплями. Четвёрка подпевал быстро и непринуждённо растворилась в сгущающихся сумерках.
  
Глава 7 
 
Женщины, эти странные существа, так похожие на человека, и в то же время бесконечно далёкие от него... Их мозг устроен совсем иначе, хотя в анатомическом плане неотличим от нашего. Не могу назвать себя большим знатоком тонкостей женского разума, моё общение с данными биологическими объектами обычно проходит в несколько иной плоскости, нежели мыслительной. Кому нахрен интересно, что думает шлюха или какая-нибудь девка, подвернувшаяся в не самый подходящий для неё момент? Но с появлением в моей жизни Ольги всё изменилось. Девятилетняя девчонка из сибирской глуши что-то со мной сделала, что-то сломала в моём идеальном прежде мировосприятии. Она, как никто раньше, понимала меня, а я, со временем, научился понимать её, более или менее. И могу сказать с полной уверенностью — женщины страшнее чумы.
— Что это с ним? — кивнула Ольга в сторону раскрасневшегося Станислава, пялящегося на неё с тех пор, как мы поднялись в просторный номер «Коммунара», арендованный нашей нежданной спасительницей. — Штаны жмут?
— Не обращай внимания, видать, отрава ещё не отпустила.
— Я тебя уже где-то видел, — прищурился Станислав, подавшись вперёд. — Эти глаза... Я их помню.
 
— Ого, глаза, — расшнуровала Ольга берцы. — Да он романтик.
— Ещё какой, — согласился я.
— Их трудно забыть, чертовски красивые, — кивнул Стас.
— Небось, давно комплиментов про глаза не слыхала, а, Оль?
— Да считай никогда. Твой друг — большой оригинал.