Воспитанница любви

– Дитя мое, я вижу, ты не испытываешь приязни к мадемуазель. Поверь мне, эта женщина достойна лучшего. Я многим обязан ей.
– Воля ваша, – пожала плечами жестокосердная дочь.
– Я не прошу любить ее, но будь с ней… поласковее.
У Веры едва не вырвалось: «Разве ей не хватает вашей ласки?!» Но по счастью, она смолчала. Однако чуткий князь уловил в этом молчании скрытый протест.
– Что смущает тебя, мой ангел? Безнравственность наших отношений? Если б было возможно, я давно бы женился на мадемуазель Полетт.
– Как на моей матери? – все же не сдержалась Вера.
Князь помрачнел.
– Вера, я почитал твою матушку. Ценил талант, жалел ее, хотел помочь. Но жениться на ней не мог. Ты все знаешь, Вера. Государь не одобряет адюльтера.
– Ну а как же княгиня, Ольга Юрьевна? – не поддержала этой темы Вера.
Браницкий понял, что смущает его дочь.
– Поверь мне, дитя, наш брак, изначально построенный на обмане, был обречен. Княгиня, ничего мне не сказав, тайком избавилась от ребенка.
– Вы это знали? – удивилась Вера. – Но как?
Князь внимательно посмотрел на дочь и предложил ей пройти в кабинет. Кабинет князя был заветным местом в доме, куда не всякий имел доступ. Вера однажды уже удостоилась беседовать с отцом в кабинете. Это произошло сразу после ее избавления. Тогда князь Федор рассказал, как он искал Веру, как заподозрил Алексеева и направил поиски в Коломну. Сыщики тайной полиции скоро напали на след девушки, но после вновь утеряли. («Верно, тот господин, от коего я пряталась в лавочке, был сыскным!» – догадалась Вера.) Варвара Петровна основательно помогла тем, что провела свое дознание, используя родственные связи. И опоздай она хоть на четверть часа, неведомо, чем бы все обернулось.
Выслушав тогда князя, девушка выразила недоумение: отчего Алексеев так настойчиво преследовал ее? Она догадывалась, что не только сластолюбие было тому причиной, и оказалась права. Князь поведал дочери давнюю историю, уходящую к истокам преступной карьеры Ивана Ивановича.
Однажды князю было поручено разобраться в чудовищных махинациях на торговой бирже. Иностранные купцы были обижены нечестностью биржевых маклеров. Сделки срывались, деньги оседали в карманах изворотливых воришек. Изучив дело и проведя основательную работу, князь почти за руку поймал мелкого чиновника из отделения внешних сношений департамента внешней торговли. Это и был Алексеев. Мастерство, с каким пронырливый делец осуществил очередную махинацию, возмутило и восхитило князя. Понаблюдав за Алексеевым некоторое время издалека, князь, вопреки всему, проникся некоторого рода симпатией к предприимчивому господину. Тот был определенно с талантом. Князь пошел на должностное нарушение и не приказал арестовать Алексеева. Вместо этого он призвал маклера к себе, раскрыл ему карты и велел похищенные деньги вернуть. Алексеев оказался в безвыходном положении: не согласись он на предложенные условия, тотчас отправился бы в тюрьму. Князь давал ему шанс на честную жизнь, обещал протекцию и покровительство. Однако Иван Иванович потерял гораздо более, а прежде всего – возможность враз разбогатеть и открыть собственную торговлю, как он собирался.
Верно, это и послужило причиной скрытой ненависти Алексеева к князю, хотя тот и сдержал слово, не выдал дельца. Деньги пришлось вернуть. Браницкий замял дело и взял Алексеева под свое попечение. После он узнал, что этот смирный на первый взгляд человек собирает тайный архив, куда заносятся сведения о князе, его подчиненных, его супруге и других влиятельных лицах. Алексеев по-прежнему был мелким чиновником и весьма медленно продвигался по служебной лестнице, надеясь, верно, использовать собранные архивы. Так и вышло. Чтобы добиться своего, он стал угрожать князю, что сообщит его жене о связи Браницкого с актрисой. Князю пришлось пойти на некоторые уступки: он отпустил Алексеева на год в инспекции по уездам. Вернувшись из провинции, Иван Иванович служил тихо и мирно, но у него появились деньги и, похоже, солидный капитал. Терпение князя истощилось. Он готовился обрушить на голову мошенника обвинения, когда за него вдруг вступилась княгиня и взяла под свое покровительство. Князь сдался. С тех пор он не вмешивался в карьеру Алексеева, однако злопамятный Иван Иванович задумал мстить своему благодетелю.
  
Выросший в стенах воспитательного дома, начинавший с самых азов, Алексеев поставил целью добиться высокого положения. Тогда-то он сможет изрядно навредить князю, как тот ему когда-то, помешав в махинациях. Он использовал в своих целях княгиню, которая почему-то благоволила ему. Браницкий позволил увезти Веру в Слепнево, дав согласие на ее воспитание в доме Марьи Степановны. Он боялся, что Алексеев узнает о ней, посему услал дочь подальше от Петербурга. Когда Вера выросла, князь Федор вознамерился тайно хлопотать о ее удочерении. Однако он не решался открыться даже княгине, которая теперь жила в Москве, ничего не зная об этом. Надобно было вполне увериться, что ходатайство будет удовлетворено, иначе не избегнуть разочарования. Он попросил княгиню принять в дом сироту, которой приходится опекуном и только. Но и об опекунстве он просил не сообщать никому, чтобы не навести на подозрения.
Вера исчезла в тот момент, когда Браницкая оповестила князя о ее влюбленности в Андрея и требовала дальнейших распоряжений на ее счет. Она ничего не знала о том, что Алексеев подкатывал к Вере с предложением.
Иван Иванович о чем-то догадывался. Тревога, которая поднялась после похищения Веры, деятельное участие князя в ее поисках подсказали Алексееву, что он недалек от истины. Ему оставалось лишь сопоставить некоторые факты, чтобы понять, кем в действительности приходится Вера князю Браницкому. Верно, именно тогда он начал охоту за ничего не подозревающей девушкой. Что ему Вера? Какую цель преследовал Алексеев? Должно быть, он полагал, что, женившись на юной наследнице, он убьет двух зайцев: и отомстит и обогатится. Оставалось лишь отыскать вечно ускользающую Веру и принудить ее к венчанью с ним. Алексеев весьма преуспел в этом, и если бы не расторопность Варвары Петровны…
И вот теперь вновь возникло имя Алексеева, когда Вера задала свой вопрос:
– Но как?
Князь расположился в кресле у каминной шторы и раскурил трубку, прежде чем ответить.
– О том, что княгиня потеряла ребенка, я узнал от Алексеева. Ему, верно, доставляло удовольствие наблюдать крушение моей семьи. Это злой гений…
Вера подивилась, как они похожи с отцом, и тайно возгордилась даже. Ведь она думала, что Алексеев – ее злой гений. Выходит, это наследственное. Она содрогнулась при мысли, что могла достаться преступному сластолюбцу. Князь заметил это движение.
– Тебе нечего бояться, мой ангел: Алексеева ждет острог. Помимо прочего, обнаружились махинации разного рода, которые он совершал совместно с небезызвестной тебе старухой и ростовщиком. Кстати, как только дело завершится, тебе вернут жемчуг.
Вера вспомнила о бриллиантовых сережках, но промолчала. Она решила вернуться к началу разговора, припомнив вдруг романы Ж. Санд.
– Может быть, вам надобно дать Ольге Юрьевне свободу? Разве нельзя развестись, коль вы не любите друг друга? И что мешает вам в таком случае жениться на мадемуазель Полетт?
Браницкий нахмурился, а Вера припомнила портрет, виденный ею в коноплевском доме князя.
– Я уже говорил тебе, Вера, что государь не терпит адюльтера. На мне лежат обязанности дворянина, моего положения при дворе, моего возраста. Я не имею права пускаться в авантюры и подавать юношеству дурной пример.
Вера с удивлением посмотрела на отца. С языка срывался вопрос: «Жениться по любви – разве это дурно? А жить в грехе – нет?» Князь вновь прочел невысказанный протест дочери. Он еще более нахмурился, черты его лица окаменели.
– Хорошо, дитя мое. Отвечаю как на духу. Будь я свободный человек, и тогда бы не женился на мадемуазель Полетт. На модистках не женятся, ты должна бы уже знать сие. Это во-первых.