Медсестра-заклинательница

Когда он посмотрел на спину любимой, у него еще сильнее закружилась голова.
Он лишний раз убедился, что внешне она совсем не выглядит сердцеедкой, охмуряющей мужские сердца, но его было не обмануть. Он точно знал, что должен признаться сейчас, иначе больше шанса не предоставится.
– Медуза!
Хэхён обернулась. Сынгвон сразу пожалел, что так ее назвал. Не стоило так к ней обращаться… Но Хэхён, увидев его, широко улыбнулась – приветливее, чем когда-либо. Когда она смотрела вдаль, на ее лице не было никаких эмоций, но увидев Сынгвона, она вся засияла. По одному ее взгляду Сынгвон сразу понял, как она рада его появлению.
  
– Я что, опять что-то забыла тебе отдать?
– Да нет, я не из-за этого.
– Тогда зачем ты меня искал?
– Мне надо тебе кое-что сказать.
– А что с твоим лицом? Выглядишь ужасно. Ты что, заболел?
Сынгвон, ощущая в руках холод, приложил их к лицу. У меня жар, а руки почему-то ледяные. Сынгвон чувствовал, что не сможет ей сказать, глядя прямо в глаза. Вдруг радость, которую он увидел на ее лице, сменится на нечто другое?
– Хэхён, наш капитан просит тебя спуститься на школьную площадку, – громко закричал мальчик из баскетбольной команды, резко открыв дверь на крышу. Хэхён мельком глянула вниз – на мокрой площадке из свечей было выложено сердце. Она равнодушно протянула «ааа». Затем прошла мимо Сынгвона и стала спускаться по лестнице.
– Не уходи, – сказал Сынгвон.
– Ничего. Побудь здесь. Я скоро вернусь.
Хэхён помахала ему рукой и спустилась по лестнице.
Что значит «ничего»? Разъяренный, Сынгвон резко схватился за проволоку. В этот момент шею пронзила страшная боль.
Они прошли первый подвальный этаж, где валялись ненужные вещи, и спустились еще ниже. Там повсюду на полу валялись соломенные веревки.
– Это канаты, которые мы используем во время спортивного фестиваля? Хотя они какие-то тонкие.
Ынён усмехнулась, услышав бормотание Инпхё. Это же веревка, изгоняющая духов. Да, этот тип совершенно ничего не знает про эту сферу. Ынён легко отодвинула веревки. Ей было ясно, что кто-то, охранявший покой этого места, несколько лет назад покинул его. И оно стало заброшенным. Когда они открыли дверь, ведущую на третий подземный этаж, Ынён ощутила огромное давление. Она невольно спряталась за Инпхё – точнее, за защитной аурой, которая его окутывала, но он усмехнулся, думая, что Ынён притворяется напуганной. После этого он уверенно спустился вниз. Похоже, у слабочувствующих есть свои преимущества.
Пол был бетонный, но в цетре находился земляной участок. От него шел запах старой земли, от которого обоим стало противно. В середине участка лежал плоский камень. Инпхё взял у Ынён фонарик и посветил на него. Там былы написаны иероглифы: (АП-ЧИ-СОК).
– Надо же? Этот ЧИ не иероглиф «земля», а «пруд». Это место было когда-то прудом?
Инпхё пытался вспомнить: знал ли он что-нибудь об этом, но понял, что никогда ничего такого не слышал. При слове «пруд» Ынён испугалась и еще крепче сжала меч и пистолет. Всегда, когда речь шла о колодце или пруде, жди неприятностей. Инпхё позвонил своему отцу.
– Папа, это я. Да, я уже пообедал. Я хотел бы спросить по поводу школьного участка. Здесь когда-то был пруд? А… Дядя про это знает? А ты? Я ему сто лет не звонил, неудобно беспокоить по этому вопросу… Ладно, я понял.
Инпхё, жалуясь на плохую связь, позвонил старшему брату отца. Неловко спросил, как у него дела, и перешел к цели звонка.
– Я слышал, что на школьном участке когда-то был пруд. В подвале я нашел какой-то камень. Да? У тебя есть старая местная газета? Ну, это чудесно. Я тебе пришлю номер факса? Да, будь здоров. Обязательно увидимся в День благодарения.
Ынён задыхалась. К ним со всех сторон приближались желе, которым было по несколько сотен лет. Что под камнем, она не знала, но поняла, что одна не справится.
– Нам, кажется, лучше подняться назад.
– Давайте.
Ынён пошла впереди, Инпхё за ней, но вдруг он обернулся.
– Секунду! У подобных камней всегда есть что-то на обороте.
Ынён не успела его остановить, и Инпхё с трудом перевернул камень. В этот момент их отбросило назад, словно в них врезалась машина. Фонарик упал, и из него выскочила батарейка. Подвал загрохотал.
Дети, вскрикнув, попадали в коридорах. В их тела что-то вонзилось. Напали не на всех. Многие упали, но не все. Упавшие дети встали и вместе направились на крышу. Говорить с ними было бесполезно – они ничего не слышали. Те дети, которым удалось избежать нападения, испугались. Они шли вверх по лестнице вместе с поднимающимися на крышу друзьями и пытались их отговорить.
Сынгвон уже был на крыше и принялся забираться на проволочное заграждение. Дети, наблюдавшие за ним со спортивной площадки снизу, закричали, а Хэхён словно парализовало.
В суматохе Ынён, сняв белые тапочки, босиком в одних колготках выбежала в коридор, но на это никто не обратил внимания.
Инпхё потерял из виду быстро убежавшую Ынён и направился в учительскую. В школе царил хаос, и становилось все хуже и хуже. Инпхё силился хоть что-то разобрать в высоких громких воплях детей, однако это было невозможно. Учителя выбежали в коридор, но не смогли взять ситуацию под контроль. В подвале я сделал что-то не так. Нельзя было переворачивать камень. Ей надо было меня предупредить. В любом случае необходимо было исправить ситуацию. Он отвечал за школу – ведь когда-нибудь она станет его. Он шел к факсу, стараясь успокоиться. Конечно, у него не было никакого странного предчувствия, как у Ынён. Но он был знаком с восточной классикой и, встретившись с необъяснимыми странностями, умел воспринимать все более гибко. Инпхё было подумал, что надо поторопить дядю, как заработал факс. Инпхё сердито смотрел на медленно появляющуюся бумагу. Как только все наладится, надо будет первым делом купить новый.
На факсе дяди была короткая приписка, что присланные материалы взяты из местной газеты XVIII века. Отрывок, в котором было написано про школьный участок, состоял всего из нескольких строк, но, как во всех старых документах, в нем не было ни одной точки. Более того, пройдя через факс, буквы размылись, поэтому Инпхё не был уверен, что читает все правильно.
С давних времен в этот пруд бросались и умирали молодые люди, потерявшие своих любимых 
В последнее время количество утопленников стало огромным 
.
Случалось и такое, что в него выбрасывали мертвые тела, заметая следы убийств 
Более того, жабы и ящерицы, питавшиеся трупами, стали огромных размеров 
  
Поэтому в управлении пруд велели закопать 
Слава богу, что я учу детей иероглифам. Другие учителя моего возраста ничего бы не поняли. Разве что учитель истории смог бы прочитать? Инпхё преисполнился запоздалой гордостью от того, что выбрал специальностью иероглифику, и отправился искать медсестру. Кажется, она пытается как-то справиться с этой ситуацией. Но не знаю как. Может быть, эта информация ей поможет.
– Сынгвон, не делай этого. Сынгвон, – кричала Хэхён, но, похоже, он не слышал ее. Он даже не посмотрел в ее сторону, хотя лица его было почти не видно.
– Я сейчас приду. Оставайся там. Жди, пока я не поднимусь.