Медсестра-заклинательница

Несколько лет назад она работала в университетской больнице. Ведь профессиональным экзорцистам не платят зарплату, поэтому зарабатывать надо было по-другому. Когда она сдавала школьный выпускной экзамен, она не набрала необходимый балл, но ей повезло, и она поступила в колледж для медсестер, окончив который, долго проработала в больнице. Но и в больницах, и в школах фантомов было предостаточно. Почему я выбрала профессию медсестры? Нет, нет. Это не так работает. С каждым годом четче ощущаешь, что не человек выбирает профессию, а профессия – человека. Она нашла для себя такое объяснение не потому, что смирилась с судьбой – она ненавидела слово «миссия» – просто она рано сдалась и оставила всякую надежду жить спокойно. Но в больнице она работала с самыми тяжелыми больными и уставала намного больше, чем обычно. Проработав там несколько лет, она почувствовала, что не справляется и больше не может подолгу бороться за жизни в больничных коридорах на рассвете. Поэтому она решила поменять профессию, использовав диплом школьной медсестры, который она получила в университете. Если уж выбирать между ужастиками и порнофантазиями, то однозначно второе.
  
Однако в этой школе, кроме порнографических субстанций, обитало злое существо, которое впитывалось в тела детей. Только ступив на порог этой школы, она сразу почувствовала злую силу. Проклятая судьба, никуда не убежишь.
Ынён вышла из кабинета – под ее халатом за поясом на спине были воткнуты игрушечные пистолет и меч.
– Говорю же вам: это был худенький мальчик в очках, очень умный на вид. Его надо отправить домой.
Классный руководитель 11 «А» Хон Инпхё, преподававший иероглифику, с недоумением смотрел на медсестру, которая начала работать в прошлом семестре, но все еще не адаптировалась к школьной жизни. Учителя, которые работают на других этажах, до сих пор не запомнили ее лица. Поэтому, встречаясь с ней в столовой, чувствуют себя неловко. Прошлая медсестра, наоборот, адаптировалась слишком хорошо и даже превратила свой кабинет в эпицентр сплетен, а эта новая совсем не общительная. Одиннадцатиклассники все худые и в очках, кого она вообще ищет?
– Я звала его, но он поспешно убежал.
Если умный на вид, может быть, речь о Сынгвоне. Обычно он очень собранный, а сегодня был каким-то растерянным.
– Он сильно поранился?
– Ммм. Место сильно опухло, и мне показалось, что скоро поднимется температура, поэтому решила, что лучше отправить его в больницу.
– А кто его укусил?
– Ну, я точно не знаю, ясно одно – кто-то очень ядовитый…
Конечно, школа находится на окраине, но это все равно Сеул. Вряд ли здесь водятся опасные насекомые или змеи. Может быть, она из-за нехватки опыта сильно перестраховывается? Лицо медсестры не вызывало доверия – она совсем не выглядела профессиональным и дотошным человеком. Инпхё был не из тех, кто снисходительно относится к людям лишь из-за их молодости. К тому же он хорошо понимал, когда учителя врут. По их выражению лица, как и у школьников, он быстро просекал любое вранье. Ему показалось, что медсестра ведет себя странно и ответил:
– Понял. Найду его и сразу отправлю к вам.
Но не успел он сделать и пары шагов, как из-за его спины послышался голос медсестры:
– Ой, похоже, вы повредили ногу? Хотите я посмотрю?
– Нет, нет. Это со мной давно.
Она в самом деле ничего не знает. Про Инпхё всегда ходило много сплетен – он был сыном владельца школы, богатым наследником и к тому же не женат. Что только про него не говорили. Несомненно, медкабинет находится вне эпицентра сплетен. Она ничего не знает. С тех пор, как я попал в аварию на мотоцикле и сильно повредил ногу, появилось уже несколько десятков версий. А она не знает ни одной.
Это была страшная авария. С другой стороны, оглядываясь назад, нельзя было отрицать, что ему крупно повезло. Дедушка Инпхё был владельцем частной школы и имел несколько крупных предприятий, а Инпхё был его самым любимым внуком, благодаря чему он получал огромные карманные деньги, на которые можно было купить мотоцикл. Что и привело к аварии. Ынпхё не справился с управлением, и мотоцикл вылетел прямо под автобус, который, к счастью, ехал не на полной скорости. Можно сказать, что тело Инпхё было полностью разбито, и его заново собрали по кускам. Двухзначные числа операций, во время которых в его ноги и руки вставляли железные шурупы. А одна нога перестала расти, и с тех пор он хромал. К счастью, все ограничилось лишь хромотой. Конечно, на теле и даже на лице остались шрамы, но операции прошли успешно, и все думали, что на лице Инпхё просто ямочки.
– Вы очень похожи на Гаспара Ульеля, – сравнила его с каким-то француским актером одна веселая девушка, с которой он встретился на свидании вслепую – до такой степени шрам был незаметен. Когда он нашел фото этого актера в интернете, ему было приятно, что его считают красивым, хотя на его взгляд, шрамом сходство и ограничивалось. Но как ни крути, шрамы есть шрамы. В дождливые дни все тело ломило, и Инпхё вспоминал об аварии и сильно грустил. Он всегда думал, что, когда у него будет ребенок, он ни за что не будет давать ему много карманных денег, чтобы тот не смог втайне от него купить мотоцикл.
Обычно другим учителям не нравится, когда в школе работают родственники ее владельца, их, как правило, недолюбливают. Но Инпхё преподавал не основной предмет и к тому же хромал, из-за чего его жалели и хорошо принимали старшие коллеги.
Одно его беспокоило – само здание школы. В свободное время Инпхё брал схему здания и изучал ее. Оно было возведено давно, поэтому места постоянно не хватало. Здание было построено сразу после Освобождения Кореи, и после этого ни разу не перестраивалось. Так и стоит нетронутым, хотя пространство используется непрактично. Зачем-то есть целых три подземных этажа. Странно все это. При этом из трех подземных этажей использовался только первый, как склад, и то не полностью. Дети из школьного собрания все время просили отдать им подземные этажи под кружки, но Инпхё отказывал им, сам не понимая почему. Конечно, требования детей были разумными, но он не решался убрать замки и цепи толщиной с руку, которые повесил еще его дедушка.
Перед смертью дедушка поручил все вопросы о разделе имущества адвокату, но относительно школы умолял членов семьи:
– Школу оставьте как есть. Строить здесь ничего больше нельзя. Никаких новых зданий! Пусть Инпхё работает в этой школе учителем. Он должен быть учителем.
И он подчинился воле дедушки, но никогда не был уверен, что все делает правильно. В течение двух последних лет в этой школе, которую так любил его дед, дети падали с высоты, словно град. Корея, конечно, славится большим числом самоубийств среди подростков, но в данном случае их было слишком много. Кроме того, в школе часто случались различные инциденты и хулиганства, поэтому Инпхё понятия не имел, как можно исправить сложившуюся ситуацию.
Думая обо всем этом, он еще больше разволновался. Не знаю, что случилось с Сынгвоном, но надо его найти. Инпхё, хромая, двинулся дальше. Он и не знал, что многие находили его походку милой. Им казалось, что он шел, будто двигаясь в такт музыке, будто дело было совсем не в разной длине ног.
Хэхён сидела на крыше здания и прогуливала урок. От одежды, которая из-за сезона дождей сушилась по несколько дней, исходил кислый запах, поэтому она пришла в школу в форме. Но в ней было еще неприятнее, потому что она была сделана из синтетики и не пропускала воздух. К счастью, дул ветерок, и это немного помогало. В целях безопасности по периметру крыши установили высокие проволочные ограждения. Выглядело это ужасно, но сквозь решетки хотя бы проникал ветер. Сперва вход на крышу заперли, но дети все время ломали замки. И учителя в итоге сдались и открыли доступ на крышу. Мест для отдыха в школе совсем мало, нельзя же отнимать у школьников и крышу. Хэхён слегка улыбнулась, будто победитель, хотя сама она никогда не ломала замки.