Медсестра-заклинательница

– Эх! Иду.
Ынён сунула под халат пистолет и меч. Она как раз задержалась в школе, чтобы подготовить материалы для лекции о половом созревании, которую должна была провести на следующей неделе. «Да, мне почему-то захотелось поработать в школе. Ну, интуиция». Ворча, она направилась в восьмую группу 12-го класса.
Сногсшибательное было зрелище.
Ученики 12-го класса, которые обычно ходили с видом деланого безразличия, мол, они уже почти взрослые и могут ходить, как призраки, с таким выражением лица, все как один рыдали навзрыд. Повсюду валялись стулья, а дети сидели на полу, образуя круг, и качались взад и вперед, кто-то даже снимал верхнюю одежду.
  
Ынён вошла и встала посреди них. В центре круга сидела девочка, на ней была форма другой школы. Она, съежившись, держалась за край подушки, на которой сидел Чихён, и плакала.
– Откуда эта подушка?
Чихён ревел так, что даже ответить не мог. А Мину, всхлипывая, указал на окно. Из этого сложно было что-либо понять, но Ынён догадалась, что дети занимались охотой на подушки. Школьница зарыдала еще громче.
Она умерла в том возрасте, когда и жить толком еще не начала. Не привыкнув к состоянию смерти, она насильно была откуда-то перенесена. На глазах Ынён у девочки то рвалась одежда, то появлялись синяки в разных местах, то она сплевывала кровь, а на лице появлялись пятна. Она постоянно менялась и плакала. По этим изменениям трудно было угадать, из-за чего она умерла. Ынён ненавидела такую смерть – раннюю и насильственную. Она перешла на другую работу именно для того, чтобы больше не сталкиваться с ней, и вот снова встретилась с ней лицом к лицу. Ынён хотела заговорить с девочкой, которая растерянно сидела в кругу плачущих, но у нее не получалось.
На этот раз вы точно совершили глупость. Пусть даже вы не осознавали, что творите. Вы не должны были приводить ее сюда. Вообще-то, красть подушки всегда чревато и не остается без последствий. Почему же вы… Ынён было очень обидно, но другого способа не было. Пластиковым мечом, который в сложенном виде был размером с мороженое, Ынён слегка провела по девочке.
Пока дети не очнулись и не пришли в себя, Ынён резко и грубо выдернула из-под Чихёна подушку. Когда она сжигала ее, ей было очень тяжело на душе.
Время, пока растут волосы подмышками. Время, пока они отрастут до такой длины, чтобы их можно было завязать узлом. Время, когда они станут густыми и длинными, чтобы в их гуще скрылся узелок.
Именно за это время закончился выпускной экзамен.
– Пока мы ждем, мы упустим этих детей, – беспокоилась Ынён.
– Скоро предоставится самая подходящая возможность – начнутся консультации школьников с преподавателями. Я являюсь классным руководителем 11-го класса, но ради этого подал заявку, чтобы принять участие в консультациях и для двенадцатиклассников. Обяснив это тем, что очень хотел бы, чтобы процент поступивших в университет увеличился. Но я все равно выглядел немного странно в глазах других. Было обидно… Значит, я обязательно должен успешно провернуть это дело. Давай устроим генеральную репетицию по плетению узелков.
Инпхё принес пинцет и нитки. Как ни старайся, сделать так же красиво, как у Инпхё, было невозможно, но Ынён все же научилась плести достойные узелки. Специальные тренировки каждые выходные не прошли даром.
Когда они убедились, что их мастерство достигло нужного уровня, они обсудили, как заставить Везунчика и Бедолагу сидеть смирно – связать, напоить снотворным или еще чего похуже? Но все эти способы пришлось отмести, как нарушающие права человека. После чего Ынён призналась:
– Вообще-то я умею отключить человека одним щелчком пальцев.
– Щелчком пальцев? – переспросил Инпхё, сильно удивившись, но стараясь этого не показывать.
– Если придать этому щелчку определенную силу и ударить по виску, человек потеряет сознание.
– Ты часто применяла этот способ?
– Нет, только один раз. Поэтому не сразу сказала.
– А когда?
– Во время учебы в университете.
– Против кого?
– Одного алкаша. Он лапал меня в метро, и я невольно это сделала.
Ынён рассказала Инпхё, как больше десяти лет назад она вырубила пьяного, и ее прозвали «разъяренной женщиной, уложившей одним щелчком домогающегося ее алкаша на третьей линии метро». Слава богу, хоть фото в интернет не выложили.
– День икс, – заявил с решительным видом Чихён, стоя перед зеркалом у задней двери аудитории и намазывая волосы воском. Его руки, которыми он укладывал челку, сновали, как руки умелого парикмахера. Мину с мокрыми волосами нетерпеливо ждал, когда «мастер» приступит к его прическе. Чихён со вчерашнего дня предупреждал, что для воска волосы должны быть влажными. Влажными волосы были не только у них, но и у остальных семнадцати мальчиков. Наступил день свидания с женской школой Л, где они украли подушки.
– Так, так. Сегодня не надо быть такими серьезными. Гуляем на полную катушку. Тем более, если мы не поступим в университет, то все коту под хвост, – говоря так, Чихён был уверен, что он-то точно поступит. Мальчики, которые напускали на себя безразличный вид, были очень напряжены и по такому случаю надушились не туалетной водой, а удалителем запаха для одежды. Поэтому в классе стоял удушливый воздух.
– Численность совпадает? – с беспокойством спросил Мину. Чихён на минуту задумался:
– Хм. Думаю, всем девочек не хватит. Может случиться так, что четверо останутся не у дел. Слушай, ты же говорил, что у тебя там учится бывшая одноклассница из начальной школы. Скажи ей, чтобы и она приходила, и еще подруг привела.
– Не знаю, придет ли она, получив приглашение от меня.
Но Мину все-таки отправил сообщение своей знакомой, он был вовсе не уверен в успехе, поэтому на всякий случай продублировал сообщение еще нескольким девочкам.
– Ой, чуть не забыл. Учитель по иероглифике велел нам зайти к нему ненадолго. И чего он прицепился, он же классный руководитель одиннадцатого класса? – ворчал Чихён. Но Мину всегда нравился Инпхё, поэтому он пошел в класс, где проходили консультации, Чихён поплелся за ним. Только они сели на свои места, как Ынён, которая пряталась за дверью, быстро вышла из укрытия и щелчком ударила обоих по вискам. Когда мальчики стали падать со стульев, Инпхё и Ынён быстро подхватили их и уложили на плед.
– Начнем? – Инпхё взял пинцет.
– Им вроде пора проснуться.
Ынён, выполняя впервые за долгое время обязанности школьной медсестры, проверила у мальчиков пульс. У них подмышками уже были завязаны узелки – четыре узла очень большой сложности. Ынён и Инпхё постарались на славу, чтобы заблокировать их силу. Было не столько сложно заплести узелки, как снять с мальчиков одежду, потому что на Везунчике были сильно облегающие кофта и рубашка, а у Бедолаги под свитером оказалось термобелье. Они снова их одели и усадили на стулья, но дети все равно еще не проснулись.
– Скоро очнутся, надо их разбудить, – сказала Ынён, брезгливо рассматривая свои ногти.
– Уходи поскорее. Потом мы пойдем в новый ресторан, где подают рыбу фугу.
Тыльной стороной руки Инпхё вытер со лба пот. Ничего себе, пот зимой. Когда Инпхё посмотрел из окна на школьный двор, там шел снег – мелкий и сухой, словно порошок. Толпа двенадцатиклассников, которые закончили утренние занятия, пинали пакеты из-под молока, убивая время. Обычно они быстро испарялись, а сегодня многие остались.
– Так, ну что теперь? – громко ударив ногой по железному столу, крикнул Инпхё, в этот момент оба мальчика открыли глаза. Лица у них были чуть растерянные.
  
– Я имею в виду, куда вы собираетесь подать документы? – Инпхё равнодушно приступил к консультации. Но в процессе разошелся, именно поэтому мальчики, которые пришли в сознание, не поняли, что они находятся в кабинете уже какое-то время.
Растерянные после сна Чихён и Мину не могли заранее знать, что сейчас в ворота входят около пятидесяти школьниц. Подруги Мину постарались на славу, поэтому девочек набралось почти в три раза больше, чем мальчиков.