Замуж за врага. Его (не) любимая (СИ)
— Указ князя Будиша. Посторонитесь с дороги.
* * *Повозка выехала на лесную дорогу, заросшую по обочинам стальными листьями подорожника, и взяла направление на восток. София, успевшая накинуть на плечи шаль, нервно кусала губы. Холодный ветер играл светло-русыми локонами, рассыпанными на плечах. Зеленые глаза переполняли росинки слез.
Внезапный визит брата, которого она не видела больше трех лет, сухие фразы: «скоро узнаешь», перепугали до полуобморока. Если бы не гнетущий страх, сковавший сердце ржавыми цепями, девушка, несомненно, залюбовалась бы красотой ночного мира, залитого сиянием звезд. Огни созвездий взирали с той стороны небесного купола, и послушница помнила имя каждого из них. Сколько безлунных ночей она провела, сидя на крыше монастырского амбара, засматриваясь в недостижимую красоту далекого неба.
«Ночной Волк, Оримина, Поллукс искрятся жемчугом на востоке. Андиада, Пурпурный Крест, Большой Пес полыхают золотом на западе. Ковш, Альрами, Тарес сверкают бриллиантами на севере. Угольный Замок, Южный Сив, Маллика горят изумрудными огнями на юге».
Прекрасные и далекие слезы вселенной всегда наполняли ее искалеченное сердце покоем. Будь она свободна, заслушалась бы громким пением лягушек в медунице и вереске. Подивилась бы звонкому стрекоту кузнечиков во влажных листьях лопуха. Не оставила бы без внимания свежий сладкий аромат дикой сирени. Порадовалась бы крикам ночного филина с ветки одинокой сосны. Не сейчас.
Мысли снедали вопросы без ответов.
Почему за ней вернулись? Зачем везут во дворец?
Под монотонный шум колес София задремала, и проснулась от резкого толчка и крика возницы:
— Стоять!
— Приехали, — Игорь спешился. — Пошли. Братья ждут.
Внутренний двор княжеского дома был освещен тремя фонарями. Справа высились амбары, слева к сараям примыкали едва различимые конюшни. Дальше располагались склады с провиантом и домики слуг. Она и забыла, как давно здесь не была. Должно быть, целую вечность.
Сойдя на землю, девушка зябко передернулась и пошла за Игорем.
Брат не солгал, Будиш и Николай, с которыми не виделась восемь лет, ожидали в трапезной, переполненной ароматами воска, меда и крепкого вина.
— София, дорогая, — Будиш степенно встал с кресла, раскрывая объятия. — Иди ко мне. Смотри-ка, как выросла. Похорошела.
Он приподнял ее за подбородок, рассмотрел лицо, после стройную фигуру, прикрытую просторной ночной рубахой, и расплылся в улыбке.
— Сестра, не узнала? Это я, — брякнул Николай, схватив послушницу за руку. — Или не рада?
— Рада, — София чувствовала себя неловко. Она помнила Будиша и Николая еще юношами, а сейчас перед ней стояли взрослые мужчины, от которых нестерпимо несло вином и куревом.
— Тебя, верно, мучает вопрос, зачем ты здесь? — Как бы невзначай поинтересовался Будиш. — Мы решили, что Праздник Весны ты обязана встретить с семьей. А еще в Ипати пожаловали гости из Дома Серебряного Волка. Нас почтил вниманием сам Посланник Верховного Правителя Лейда, нашего…м… друга и союзника. Так вот, уважаемый Посланник прибыл не просто так. Он привез хорошие вести. Повелитель Лейда доволен тем, как мы ведем с ними торговые и военные дела.
София рассеяно кивнула. Она уставилась в пол и на брата не смотрела.
— Но я отвлекся. Завтра он снова прибудет на завтрак. Мы хотим, чтобы и ты была вместе с нами.
— Видишь, сестра, ничего страшного, — вмешался Николай. — Игорь, небось, наговорил всяких ужасов.
— Игорь ничего не сказал, — София пересеклась с ним взглядом. Судя по его еще более мрачному виду — Будиш и Николай явно что-то скрывали.
— Ты же поможешь нам, сестрица? — Нетерпеливо спросил князь Арги и вцепился в запястье послушницы. — Ничего делать особо не надо. Выйдешь к гостю. Поприветствуешь. Улыбнешься. Постараешься понравиться. А в обед будешь в монастыре. Свободная, как ветер.
София задумалась. Сердце предчувствовало обман, но ослушаться старших братьев она не могла, ибо являлась им кровной сестрой. Вот если бы она приняла монашеский постриг, и все мирское для нее умерло, девушка могла бы смело отказать, а тут…
Чуть заметно кивнула.
— Хорошо.
— Умница.
В углу завозилась большая груда пестрых тряпок. София обернулась, и в первую секунду подумала — там ожило древнее чудовище. Увы, это то был только шут. Заметив испуганное девичье лицо, он зловеще улыбнулся, обнажив редкие кривые зубы. Затем вскочил на ноги, отвесил театральный поклон и пробубнил:
— Солнце спустилось. Дама явилась. Боги открылись. Колесо закрутилось.
— Не обращай внимания, — посоветовал Будиш и крикнул: — Клара! Лиза! Входите!
В тронный зал вбежали служанки.
— Вот! — Кивнул он на сестру. — Приступайте.
* * *Служанки привели в роскошные покои, задрапированные синим бархатом и украшенные золотой лепниной. В канделябрах трещали свечи, а те, что прогорели, плевались пепельными клубочками.
Клара подвела Софию к столу, стянула с плеч шерстяную шаль и наклонила голову на бок:
— Дай-ка на тебя взглянуть, девонька. Худая, бледная, руки неопрятны. Сколько тебе стукнуло?
— Восемнадцать.
Послушница смутилась и спрятала руки за спину. Куда там, быть опрятной, если в монастыре с рассвета до заката приходится драить полы, мыть окна, стирать белье, носить воду, а с приходом теплых дней возиться в садах и огородах
— Ничего. Мы тебя мигом нарядим, — Клара подмигнула и обратилась к помощнице: — Лиза, неси туалетные приборы. Согрей воды и вели внести бадью.
Служанки крутились возле девушки до полуночи и, наконец, оставили в покое. Упав на кровать, София закрыла глаза, а открыв, поняла — наступило новое утро. В покои опять наведались помощницы.
— Просыпайтесь, госпожа. Скоро завтрак.
Когда с приготовлениями было покончено, служанки подвели ее к зеркалу. Атласное темно-алое аламинар (традиционное платье для благородных девиц Дома Огненного Орла) с глубоким вырезом, выгодно подчеркивало высокую грудь. Тонкую талию перетягивал тугой, расшитый жемчугами корсет, зашнурованный на спине. Пышные юбки невесомыми лепестками роз спадали до пола, поблескивая ажурными украшениями. Волосы, собранные в высокую сложную прическу, блистали каплями драгоценных камней.
София вскинула руки, касаясь плавного изгиба шеи, и невольно попыталась прикрыть чересчур глубокий вырез, выставлявший всю грудь на показ.
— Не трогай, девонька, — перехватила ее руку старая Клара. — Ты очаровательна. Не знаю, что должно случиться, чтобы ты не приглянулась гостям.
— Вы им понравитесь, — пискнула Лиза.
Девушка дернула плечом. Несмотря на улыбки и теплый прием, чувство тревоги, вспыхнувшее в сердце прошлым вечером, не пропало, а, напротив, с рассветом — только усилилось. Глубоко внутри что-то нестерпимо ныло, предрекая скорую опасность.
Дверь со скрипом распахнулась, и в палаты вошел Будиш. Оглядев сестру, сотканную, будто из нежного шелкового рассвета, расплылся в улыбке и похвалил служанок, а когда те удалились, в три широких шага очутился возле сестры и предложил свой локоть.
— Гости прибыли. Идём.
Брат тоже сменил наряд и блистал парадным темно-кровавым кафтаном, темными брюками и высокими сапогами. На его голове сверкал венец из чистого золота.
— Они чудесные, поверь — заверил он, ведя по светлым коридорам. — Запоминай. Ты войдешь, поклонишься, поприветствуешь их от имени Дома и улыбнешься. Если гости зададут тебе вопросы, отвечай вежливо и честно.
София кивнула, стараясь не растерять остатки самообладания. Сердце ныло от отчаяния. А когда Будиш провел ее мимо трапезной, увлекая вниз по коридору к гостевому залу — вовсе вздрогнула. Они обманули! Никакого семейного завтрака не предполагалось. Она понадобилась для чего-то другого.
Девушка передернула плечами, но по-прежнему молчала, не в силах разлепить пересохших губ.
— Не дерзи им, не выказывай гнева и отвращения. Пусть они из Дома Серебряного Волка, помни, ты должна их очаровать, — напутствовал Будиш, не обращая на ее состояние внимания. — Запомни еще кое-что. Обо мне, Николае, Игоре, моей супруге Марии отвечать не надо. Если спросят, скажешь, ничего не ведаешь. Поняла?