Замуж за врага. Его (не) любимая (СИ)
— Не совсем…
— А… дайте угадаю, кошмары?
— Да, — печально кивнула. — Я очень боюсь.
— Кошмаррры. Кошмаррры, — Корвин повторил за хозяином, хлопая крыльями, и балансируя на шесте на одной лапе.
— Так, так, — старик потер руки, встал, прошел вдоль полок и, раздвинув пучки неизвестных сушенных трав, собранных на склонах неприступных гор, нырнул в полумрак. — Думаю, у меня есть кое-что подходящее. Дай, Властелин Небес, поможет.
Хорс вернулся к столу, сжимая в руке вычурный талисман, сплетенный из крепких серебристых нитей и магических жил, натянутых на круг из ивовой ветви; на узорную паутину были нанизаны сушеные веточки бузины, хрустальные бусины и перламутровые перья диковинной птицы.
— Это амулет Светлых Сновидений. Он заклят северной магией и очень силен. Повесьте его около кровати и кошмары, запутавшись в этой паутине, больше не причинят вам вреда.
— Благодарю, — София встала и поклонилась старику.
— Благодарррю, благодарррю, — Корвин прыгал по шесту, как заводной — только черные перья летели по сторонам.
— Всего доброго, господин Хорс. И тебе, Корвин.
Он проводил девушку глубоким взглядом ледяных серых глаз и обратился к ворону:
— Ну, что, скажешь, помощник?
— Рудррра Эфира. Рудррра Эфира, — птица изрыгнула из клюва хриплые крики.
— Это так, — согласился Хорс со странной улыбкой.
Вечером София сделала, как велел целитель, приютивший ворона Корвина и пса Янтаря, и впервые за последние недели — спала, как убитая. Мысленно отблагодарив старика за помощь (в который раз), София поверила, что возможно амулет и впредь защитит ее от воя белоглазых демонов Севера, что так настойчиво зовут в свои ледяные чертоги, дабы остаться там навсегда.
* * *После обеда Верея пригласила Софию на конную прогулку и сообщила, что ждет девушку в своих покоях через десять минут.
Уже вторую неделю заложница вместе с сестрой Великого князя тряслась в седле по окрестной зелени парков и скверов, практикуясь в нехитрой науке езды верхом. Сегодняшний день был не исключением.
Переоблачившись в мужской костюм, София поспешила к покоям лейдской княжны. В главной зале было пусто, и она решила проверить смежные комнаты. Из одной такой слышались девичьи голоса — беседовали Эбена и Алесса, и девушка направилась туда, но замедлила шаг, потому как придворные говорили о ней!
— И чего с ней так носятся? — Возмущалась Эбена, перебирая бусины.
— И не говори, — соглашалась Алесса, открывая дверцу шкафчика.
— Это так странно. Будь она дочерью Правителя Дома Водяного Бобра или на худой конец Дома Горного Оленя, я бы еще могла понять эту опеку. Но эта малахольная — уроженка уделата. К чему оказывать ей столько почестей и обращаться как к равной леэй? На нее же без слез не взглянешь. Бледная, тощая, невзрачная, а руки, Алесса, руки! Это руки не княжны, а чернорабочей крестьянки!
София невольно глянула на руки. Холеными и изнеженными придворным бездельем они не были, но и руками чернорабочей — тоже.
— А как эта чужачка говорит, — негодовала Эбена. — Двух слов связать не может. Глупая невежа! Мямлит и краснеет.
Послышался веселый смех.
— Как я сочувствую князю Святославу, — голос Эбены отдавал трепетом, — и намучился он с ней, пока вез сюда.
— Он тебе что-то сказал? — удивилась вторая.
— К чему слова? Всё очевидно. Князь слишком благороден, чтобы открыто это показать. Но я заметила, как он морщился, стоило кому-то упомянуть имя девки из Дома Огненного Орла.
— Наверно, ты права.
— Конечно, права. Не удивлюсь, если узнаю, что по возвращению с северных границ он велит избавить от нее Двор.
— Вот-вот! Ей самое место в Башне Узников, — поддакнула Алесса.
— Да услышит тебя Северос, подруга, — рассмеялась Эбена.
София медленно отступила.
Так вот, что значали эти странные взгляды господин Посланника: «омерзение», «отвращение», «неприязнь». Как она могла позволить себе мечтать о нем? Зачем подогревала огонек надежды, теплящийся в глубине израненного сердца?
Желание кататься улетучилось, и девушка вернулась к себе.
До вечера она была сама не своя, а на вопросы Мии и Лии коротко отвечала: «Плохое самочувствие». Ближе к сумеркам София решилась на одиночную прогулку. Вспомнила, что давно не навещала Милонега, которого Великий князь определил в одну из лучших военных Академий Города Тысячи Мостов и отправилась его навестить.
Несказанно счастливый мальчик в темно-серой униформе кадета встретил подругу с распростертыми объятиями. Потом увлек в сквер Академии, на скамью и завалил историями о науках, тренировках и учебных походах.
— Когда вырасту, буду нести службу на Крепостной Стене, как Олег, — делился ребёнок мечтами. И подумав, добавлял: — И обязательно стану командиром, как господин Святослав. У меня тоже будет свой отряд. Веришь, София?
Девушка обнимала его, как родного брата и шептала:
— Конечно, верю. Ты сильный. Все твои мечты обязательно сбудутся.
… На севере смеркается быстро (даже в теплое время года) и долгого разговора не получилось. Софии надлежало возвращаться во дворец и, простившись с Милонегом, она ушла. Двух молчаливых стражей, всюду ходивших за ней тенями (точно так же, как Словен и Тис во время поездки) княжна старалась не замечать. Как обычно, войдя в дворцовый коридор, минула множество залов и направилась к себе. В противоположном конце появилась большая процессия — то следовал Роман и его советники (некоторых София уже знала по именам).
Она остановилась, приветствуя Его Светлость уважительным поклоном, но вместо кивка получила ушат ледяного презрения, ненависти и раздражения. Роман смерил ее, как нечто недостойное уважения. Никогда прежде Великий князь Дома Серебряного Волка так на нее не смотрел. От неожиданности заложница вжалась в стену и замерла. Мимо поплыли советники в серебристой парче и синих шелках — ни один из них не обращал на худую девчонку внимания.
Нет. Один обратил.
Девушка присмотрелась: молодой статный лейдец показался ей знаком, но будто ему чего-то не хватало. Он был недурен собой, но чертами лица скорее походил на уроженца срединного княжества, чем на северянина: пухлые губы, орлиный нос, покатый лоб и золотистая копна волос, так не характерная для темноволосых и рыжеволосых лейдцев. У него был веселый вид, на лице застыла ироничная ухмылка. Молодой советник склонился к Роману, что-то шепнул на ухо, и Великий князь, бросив очередной злой взгляд на Софию, кивнул.
И тут заложница вспомнила: в последний раз она видела его в гриме и в пестром лоскутном наряде и колпаке с бубенцами. Это был шут Будиша! Что он здесь делает? Как оказался в числе советников Правителя Лейда? И о чем нашептывает Роману, прикидываясь преданным другом?
С недоумением проводив свиту князя, Соня вздрогнула. Перед тем, как завернуть за угол бывший шут бросил на девушку недвусмысленный взгляд и подмигнул (точно так же, как подмигивал на праздничном ужине в честь отъезда с Посланником из Ипати). Все тело сотряс нервный озноб.
Она влетела в личные покои и заперла за собой дверь, а потом бросилась к столику и сжала в руке кровавый рубин. Сколько ни гадай, как шут проник в лейдскую знать и зачем это сделал — все равно не поймешь. Одно она чувствовала отчетливо: дверца капкана захлопнулась! На ее шее затянулась петля.
Стифопольский дворец был совсем не дружелюбным и светлым гнездом, каким показался в первые дни. Он таит опасности и хранит секреты почище древних магических курганов. В его стенах плетутся интриги и, возможно, назревают чудовищные заговоры. Да и члены княжеской семьи не так уж невинны и честны, как пытаются предстать пред окружающими.
Девушка шумно вздохнула.
А что если ей почудилось? Может это совсем не шут ее брата? Мало ли на свете похожих людей? Как жаль, что среди нового окружения нет человека, которому можно довериться и поделиться печалями. София была здесь совсем одна и, видимо, на очень долгое время. Это тяготило заложницу всё сильнее.