Смертельные клятвы (ЛП)

— Райя, о чем ты говоришь?
— У меня только что была встреча с Крю, — сообщаю ему.
— Крю? — спрашивает он, — Монти? — слышу задумчивость в его голосе.
— Да, — отвечаю я, сворачивая в тёмный переулок.
— Он сказал тебе это?
— Да, — отвечаю, шагая немного быстрее. Почему я не поймала гребаное такси?
— Мне жаль, — это все, что он говорит.
— Хочешь сказать, что это правда? — шепчу я, резко останавливаясь посреди тротуара.
— Я не мог отпустить тебя одну. Я должен был защитить тебя.
— Защитить меня? — отвечаю я в замешательстве. Я переехала в Нью-Йорк, потому что здесь никто не знал, кто я, и мне не нужна была защита. — Я не знала Монику все время, пока была здесь.
— Знаю. До нее были другие. Я знал, что ты начнешь подозревать, и потому выбрал самый безопасный путь… — он делает паузу, — Через друзей.
Ярость накрывает меня, как вулкан готовый к извержению. Все это время я думала, что свободна. А вместо этого была такой… Наивной?
— Мне не нужна защита! — кричу я в трубку.
— Нужна, если он там, — шепчет отец.
Слышу, как моя мачеха что-то говорит на фоне, но не жду, чтобы услышать, что еще этот человек хочет сказать. Вешаю трубку и сжимаю телефон чуть сильнее, чем нужно, прежде чем подойти к концу улицы, где есть больше света.
— Не могу разобраться, ты тупая или думаешь, что везучая.
Подпрыгиваю от голоса, раздающегося позади меня. Повернувшись, обнаруживаю преследующего меня Крю. Предполагаю его машина ждет на другом конце дороги. Он подходит ближе, а я отступаю.
— Ночная прогулка в одиночку кажется рискованной.
Шаг, затем еще один, его ботинки стучат по тротуару. По моей коже пробегают мурашки. Он останавливается, но только на мгновение, чтобы взглянуть на меня с головы до ног.
— Ты считаешь себя лучше всех остальных? — спрашивает он.
— Какого хрена?
Теперь Крю прямо передо мной, и я делаю еще шаг назад, мое тело ударяется о холодную кирпичную стену позади.
— Если ты не отойдёшь, я снова ударю тебя коленом по яйцам. Отвали от меня.
— Такая яростная. Мне это нравится.
— Отойди. От. Меня, — повторяю с большим напором, подчеркивая каждое слово, прежде чем поднять колено, но он уклоняется от него. Поднимаю руку, чтобы дать пощечину, но он готов к этому и ловит ее. Затем так же быстро хватает вторую мою руку и прижимает их к стене позади меня. Крю приближается до тех пор, пока наши тела не соприкасаются, и я больше не могу поднять колено, между нами, чтобы нанести какой-либо удар.
Этот засранец поймал меня в ловушку.
— Когда тебе было шестнадцать, я говорил, что женюсь на тебе.
— Мы были детьми. Повзрослей, — плюнула я в ответ.
— Я не бросаю слов на ветер. Что тогда, что сейчас я говорил серьезно.
— Кто захочет жениться на человеке, который его ненавидит? — злюсь я.
Крю посмеивается и наклоняется, его губы у моей шеи. Мое тело дрожит, и я знаю, что он это замечает.
— Ты меня не ненавидишь, во всяком случае, пока.
— Это потому, что я тебя не знаю.
— Но я знаю тебя.
— Ты знаешь только факты обо мне, а не то, кем я действительно являюсь.
Пытаюсь оттолкнуть его, но это только заставляет наши тела крепче прижаться друг к другу.
Это была ошибка.
— Тогда скажи мне кто ты.
— Я женщина, которая ненавидит, жестокое обращение. А теперь отъебись от меня.
С момента разговора с отцом и до сих пор моя кровь — лава, и ярость выходит на первый план.
— Нет, — говорит он, не двигаясь ни на дюйм, — Скажи, что ты выйдешь за меня замуж.
— Нет, — отвечаю ему.
Когда он не двигается, чувствую, что злюсь все больше и больше, не только потому, что он загнал меня в ловушку — а я ненавижу быть пойманной — но и потому, что в каком-то смысле мне это нравится.
Мое тело отвергает любую рациональную мысль.
Не то чтобы я призналась ему в этом.
Поэтому делаю все, что могу, чтобы выбраться из этой ситуации. Его лицо близко, и я наклоняюсь вперед, прежде чем успеваю отговорить себя от этого. И он, будучи абсолютно высокомерным, наклоняется ближе, думая, что я его поцелую.
 
Ха.
Не бывать этому.
Открыв рот, я захлопываю его, когда добираюсь до его щеки и кусаю. Жестко. Не настолько, чтобы содрать с него кожу, но достаточно, чтобы до него дошло и он отступил.
Крю стонет, и я чувствую, как его член твердеет подо мной.
Какого хрена?
Он отстраняется, я вижу отпечаток своих зубов на его лице, и розовую помаду, размазанную по его щеке.
— Злая маленькая принцесса, да? — Крю ухмыляется, и это меня только злит.
Собираюсь укусить его еще раз, на этот раз целясь в губы — глупо, знаю — но они находятся прямо передо мной. Если он собирается обращаться со мной как с диким животным в клетке, то я буду действовать именно так.
Мой телефон начинает звонить, но мы игнорируем его, поскольку он отпускает меня и отступает. Я почти падаю вперед, но успеваю удержаться. Как только освобождаюсь, вытираю рот и смотрю на него.
— Я ненавижу тебя, — рычу я, а он просто ухмыляется.
— Это нормально. Говорят, секс на почве ненависти — потрясающий. Не против проверить это прямо здесь?
— Иди на хуй, — кидаю слова, прежде чем развернуться и уйти.
Слышу, как он посмеивается мне вслед.
И все это вызывает у меня желание вернуться и снова ударить его коленом прямо между ног.
Кретин.
Глава 7
Крю
— Она тебя только что укусила? — спрашивает Доминик, изучая меня.
Чертова женщина сбежала, а я стоял и думал, стоит ли мне следовать за ней. Но я уже преследовал ее сегодня вечером, и даже это испытание моих пределов. Кроме того, было что-то восхитительное в ее бегстве — я поймаю ее позже, как в игре в кошки-мышки, — даже если ей придется пролить немного крови.
— Ты наблюдал? — спрашиваю. Я сказал ему оставаться в машине. Доминик явно не послушал.
— Конечно. Подожди, пока я расскажу Энджел, — он смеется, пока мы возвращаемся к машине. — О, кстати, Энджел все еще хочет навестить Райю. Лучше просто позволь ей.
— Энджел может подождать, — говорю ему. — Мне не нужно, чтобы она все испортила.
— Почти уверен, ты отлично справляешься с этим сам, — добавляет Доминик, и мне хочется ударить его по лицу. Он поднимает руки и качает головой.
— Как долго ты планируешь здесь находиться? Прошли уже годы.
— Я не планирую возвращаться в Италию, — сообщаю я ему, и его глаза расширяются.
— Ты должен.
— Когда-нибудь. Может быть.
— Семьи… — начинает он.
Я перебиваю его.
— У меня есть сила. Ты знаешь это. Если одна из семей решит пойти против меня, ты знаешь приказы.
— Убить их, — отвечает он.
— Именно.
— Ты нагнетаешь здешние проблемы с бандами, — Доминик открывает дверь машины и садится, я забираюсь на пассажирское сиденье, пока он заводит мотор.
— Проблемы — это то, ради чего я здесь. Некоторые из них получили свои места благодаря тому, кем являются их семьи. Некоторые этого недостойны, поэтому я забираю их места обратно.
— Большую часть ты уже забрал.
— Не все. Некоторые думают, что не подчиняться мне — это разумно. Или они пытаются манипулировать этим по-своему, — я наклоняю голову из стороны в сторону до хруста в шее.
— Ты убил всех их боссов… — он делает паузу. — Думаю, они поняли послание.
Прижимаю большой палец к щеке и стираю розовую помаду. Почти впечатлен. Не думал, что принцесса захочет пачкать руки.
— Что бы ты сделал, если бы меня кто-то убил? — спрашиваю я.
— Я бы выследил их всех и уничтожил, — без колебаний отвечает Доминик.
— Точно. Некоторые из этих семей были воспитаны на тех же ценностях, помимо этого, они адаптировались к американской культуре. Но семья? Что же, по крайней мере, они в это верят. И я просто вскрыл все это.
Я здесь уже несколько лет, возвращаю власть нашей семьи. Много лет назад, еще до моего рождения, прадедушка отправил сюда семью. Они поселились в Нью-Йорке и получили деньги на то, чтобы захватить улицы и предприятия. Но где-то по пути они стали жадными и решили, что смогут захватить все это без каких-либо последствий.