Смертельные клятвы (ЛП)

У нее его нет.
Но она достаточно умная женщина, чтобы очень скоро это понять. Я никогда не говорил ей, как долго продлится наше соглашение.
Смотрю новости, чего обычно не делаю. Но есть причина, по которой сегодня включен звук. Райя на канале, дает интервью и комментирует дело Торриси. Похоже, что дело будет закрыто через несколько недель, а Райя работала над ним последние шесть месяцев. Хотя, несмотря на все улики и на то, что сын Торриси недавно привлек к себе внимание, она держит это в секрете.
Райя красива, сильна и непоколебима на экране. На ней черное платье длиной до колен, подчеркивающее все ее изгибы, а волосы собраны в тугой пучок. Хочу потянуть за него и позволить ее карамельным волосам распуститься. Целовать эти чертовы губы. Интересно, что бы подумали другие, если бы знали, насколько огненна эта маленькая лисица за кадром. Мой член дергается. Не то чтобы я когда-либо рассказывал, какая она за пределами зала суда. Я храню это только для себя.
Она определенно единственная, кто может стать поддержкой для имени Монти и занять место моей жены.
Слышу легкую болтовню возле моего кабинета. Моя мама и Энджел порхают вокруг ребенка. После известия о беременности Энджел моя мать ежедневно напоминает мне о моей ответственности: пришло время родить наследника.
К моему возрасту у родителей уже были мы с Домиником. Не то чтобы это имело значение. Им нужен был наследник из-за обязательств, но мой отец никогда не хотел детей. Это было очевидно по тому, как он смотрел на нас свысока и обращался с нами. Доминику досталось меньше, потому что внимание отца было в основном сосредоточено на мне как на старшем сыне.
Я знал, чем мой отец занимался на работе. Он брал меня с собой во многие комнаты и расстреливал людей без всякого предупреждения. Однажды он даже убил официантку за то, что она принесла моей матери неправильный суп. Никто в ресторане даже не кричал, не говоря уже о том, чтобы подойти к телу. И мы были вынуждены продолжать небрежно обедать, хотя кровь текла в нескольких дюймах от моих свисающих ног. Мне тогда было пять.
Мне никогда не узнать, как он мог одновременно пытаться сделать меня лучшим и в то же время пытаться оправдать свою жестокость. Мне было двенадцать, когда я совершил свое первое убийство. Он привел меня в свободную комнату в доме. В ту, в которой я учился в детстве. Мужчина был в капюшоне, прикован цепью к стулу, с кляпом во рту и весь в крови.
Но тот случай отличался от остальных. Я чувствовал перемену в воздухе, когда отец хлопнул меня по плечу своими толстыми пальцами и затянулся сигарой.
— Пора тебе что-нибудь сделать, мальчик, — требует он, проходя мимо меня и снимает мешок с головы мускулистого мужчины.
Кровь отхлынула от моего лица.
Кертис.
Он служил моей семье десять лет и был личным телохранителем меня и Доминика. И вот он сидит здесь, наполовину сломленный. Его глаза расширяются, когда отец вкладывает мне в руку пистолет.
Он снова кладет руку мне на плечо.
— Как мы тренировались. Выстрели ему в голову.
— Что он сделал? — спрашиваю я, мой голос лишен каких-либо эмоций. Я знал, что лучше не показывать слабость рядом с отцом. Или рядом с кем-либо другим, если уж на то пошло.
— Он предал нас, — говорит отец как ни в чем не бывало. — Это все, что тебе нужно знать. Это приказ.
Мои брови лишь слегка нахмурились. Я видел множество убитых людей. Некоторых из них потому, что они пытались меня убить. Это будет первый раз, когда я стану причиной того, что жизнь покинет чье-то тело. Я видел, как это питает моего отца. В том смысле, что иногда он жестоко наслаждался этим, а иной раз был равнодушен. Что очередной человек был не более чем препятствием на его пути к большим и лучшим вещам.
Что я почувствую? Буду ли таким же, как он? Меня ведь для этого воспитывали, да?
— Или тебе нужны ножи? — раздраженно спрашивает отец, как будто это причина моего колебания.
Кертис пытается что-то кричать через кляп. Мне кажется странным, что такого сильного человека, который защитил нас и даже проявлял к нам доброту, так легко сломить.
 
— Я считаю до пяти, — говорит отец.
— Один.
Поднимаю пистолет и стреляю прежде, чем он досчитает до двух.
Я знаю последствия, если не выполню его требования.
Моя цель точна, и Кертис обмякает на стуле, его голова свешивается, а кровь сочится по лицу.
Не говоря ни слова, отец выходит из комнаты, забирая с собой небольшую часть меня. Не знаю, какую именно, но знаю, что не чувствую… ничего. Ни сожаления, ни боли, ни сердечного прощания. Но и удовольствия тоже нет. Не так, как у моего отца. Но, возможно, мне понравится быть убийцей.
Несколько лет спустя, когда мне исполнилось двадцать, я осознал, какой угрозой стал для своего отца. Он так хорошо меня заточил, что его люди начали прислушиваться к моим приказам, а некоторые даже прямо не подчинялись ему. И как только мне сообщили, что он собирается напасть на меня и Доминика с намерением убрать мою мать, чтобы взять другую жену и завести гораздо более молодого наследника, я понял, что пришло время действовать.
Убив его, я впервые получил удовольствие от лишения жизни. И мне показалось почти поэтичным, что я притащил его избитое тело в ту самую комнату, где он когда-то заставил меня совершить мое первое убийство. Я никогда не презирал его за то, что он привел меня в этот мир таким юным. Это сделало меня тем, кем я стал. Сильным. Устрашающим.
И в тот раз вместо пистолета я воспользовался ножами, учитывая все те случаи, когда он подрывал мои старания. Я вспомнил, сколько раз он меня избивал. Времена, когда он ударил мою мать, в наказание за что-то незначительное, что натворили мы с Домиником. Я пытался уберечь Доминика от этого. Но даже тогда на него выпала изрядная доля убийств.
Но тогда… все было иначе.
Все изменилось в ту ночь, когда я ради развлечения пытал отца и выстрелил ему между глаз, приняв официальное назначение главы семьи.
Теперь я задаюсь вопросом: если бы в нашей жизни была такая женщина, как Райя, как бы она выступала в мою защиту? Не то чтобы меня волновало, что думает она или кто-то еще… но мне любопытно.
Глава 21
Райя
Прошло две недели с тех пор, как я видела или слышала о Крю. Поначалу меня это раздражало, но потом я вернулась к своей обычной повседневной жизни. Я запуталась в своих делах и совершенно ясно дала понять мистеру Луке и совету директоров, что не приму новую должность, пока не завершу дело Торриси. Этому делу посвящено много статей в прессе и денег, и оно полностью поглотило меня. Понятно, что между этим и встречами с Энджел каждую свободную секунду я почти забываю о Крю, как будто этот монстр был плодом моего воображения.
И стоило мне подумать, что он уже сдался, поднимаю взгляд со стола и замираю, когда он входит в мой кабинет.
— Тебе нельзя быть здесь, — шиплю я.
Когда он закрывает дверь, я смотрю мимо него на некоторых моих коллег, которые с любопытством смотрят в нашу сторону.
Это плохо.
— Принцесса, — говорит Крю с высокомерной улыбкой.
— Тебе нужно уйти, — встаю, остро осознавая зрителей.
Он осматривает мой кабинет, игнорируя мое волнение.
— От тебя не было вестей. Мне, как твоему мужу, больно.
— Ты не мой муж, — кричу я. Когда он выглядывает из-за экрана моего компьютера, я быстро складываю свои заметки и бросаю их в верхний ящик. Затем скрещиваю руки на груди и смотрю на него. — Чего ты хочешь, Крю? Ты согласился оставить меня в покое.
— Я так и сделал. Но сегодня утром ты проигнорировала мое письмо, а вопрос срочный.
— Идти с тобой на свидание — не срочный вопрос.
Он хрустит шеей из стороны в сторону.
— Я бы рассматривал это не столько как свидание, сколько как демонстрацию своего нового приза.
Внезапно вспоминаю, как сильно в действительности ненавижу этого человека.