Рыжая невеста Хаоса (СИ)

– Только не ешь меня, ты обещал, – ох, не только это он обещал, не только. – Не ешь, и так и быть, живи.
Что я несу-у?.. 
– Щедрая девочка, – прошептал Жнец куда-то в район виска, и начал странно подергиваться.
Я снова замерла – неужели всё-таки умирает?! – а этот … стрекозёл расхохотался в голос.
– Ну ... ты! – задохнулась я от негодования. А я ещё за него переживала! Нашла за кого – за Мрачного Жнеца!
Ты, Котя, не кошка! А одну жизнь уже потеряла, и вовсе не факт, что у тебя их осталось восемь. Не факт даже, что ты в принципе что-то теряла! Говорил же лекарь – богатое воображение у девочки! Так может, это оно и есть? Посттравматический бред. Вот только откуда тогда тут взялся парень из этого бреда? И люк.
Я медленно выдохнула – всё-таки надо успокоиться и всё обдумать.
Но тут Жнец чуть приподнялся на локте, в то же время крепче прижимая меня к крыше телом. 
– Ну и чего надулась? – он разглядывал меня, всё ещё ухмыляясь.
– Тебе показалось, – я стиснула губы и ответила прямым взглядом. И обалдела – вблизи Жнец оказался совсем не таким, каким я его запомнила.
Глаза вовсе не черные, а цвета темного шоколада с лукавыми искрами. Сияющая улыбка и ямочки на щеках. Сердце застучало, как бешеное, когда я осознала, что смотрю на него, как завороженная. 
Жнец тоже как-то странно замер и задержал дыхание. Улыбка его медленно погасла.
У меня зазвенело в ушах. Я отвернулась и попыталась его оттолкнуть, но не с моими силами двигать такие скалы.
– Выпусти! – потребовала я, пряча глаза.
– Не могу, – пожал плечом парень. – Ты лежишь на моём крыле.
– Ой! – То-то мне так мягко лежать, и черепичка ...  не колет. Я попыталась отползти в сторону, но Жнец только сильнее прижал меня собой.
– Ты что делаешь? – охнула я. 
– А может мне нравится?
– Что?! – щекам стало жарко. 
Жнец склонился ниже и прошептал:
– Лежать на тебе… 
Предательский жар перекочевал даже в уши.
– …и на краю крыши, – продолжил он. – Острые ощущения так бодрят кровь!
Я сглотнула.
– Посмотри туда, – он кивнул вправо, я повернула голову, задев носом его подбородок, и заглянула немного вперед.
Мы лежали всего в черепичине от края, а под нами, кажется, что-то хрупнуло.
– Страшно? – тихо спросил меня он, задевая дыханием ухо.
Я прикусила губу.
И тут мимо нас прошествовал кот. Вот уж где дивное виденье: лохматый, рыже-черный с белым пузом. Наглый хвост мохнатым щупальцем вился следом.
Я посмотрела на Жнеца, я покосилась на свое плечо и, наконец, поняла:
– Это был кот! 
Зверь, не так давно прикидывавшийся второй головой монстра, снисходительно глянул на меня, а затем отчетливо закатил глаза.
– Кот, конечно. Тот, которого ты чуть не зашибла люком, – пояснил Жнец. – Пришлось спасать.
Кот смерил его зверским взглядом, выражавшим бездну сомнения в умственных способностях «спасителя».
– Ну, так получилось, – Жнец кажется даже смутился.
Кот презрительно отвернулся, а затем заглянул с крыши вниз.
– Мрык? – поинтересовался он у далекой розовой мостовой.
И кот был совершенно прав. Это полный... мрык...
– И нам придется тут висеть, пока не явятся спасатели? –  шепотом спросила я.
– Нет, – парень тяжко вздохнул. – Будем спасаться сами. Хорошо, хоть ты успела крылья рассеять, поломала бы в щепки.
– А ты разве не можешь рассеять свои? – запоздало удивилась я.
– Нет, сначала его придется залечить.
–  Прости...
Я вспомнила, что он защищал меня при падении, и если мне было мягонько, то его крыльям от крыши досталось... выше крыши. В принципе, и раненые крылья можно рассеять, они даже заживут. Но только если…
– Ты сломал крыло?! – догадалась я.
– Надеюсь, нет. Но болит крепко, зараза. Ты только не дергайся.
– Ладно… – я замерла.
– Я приподнимусь, ты перевернись на живот. А потом встанешь на четвереньки, – скомандовал он.
Через пару неловких минут нам удалось, не сверзившись с крыши, освободить придавленное крыло. Всего одно. И вовсе не стрекозлиное...
Коротко вздохнув, я потянулась к нему рукой. Красивое, с черными с жемчужной поволокой мягкими перышками у плеча, мерцающее просинью на больших маховых перьях. Даже мятое и окровавленное оно притягивало взгляд, к нему хотелось дотронуться.
 
Опомнившись, я отдернула руку, и чтоб избавиться от неловкости – Жнец заметил мой жест и ухмыльнулся – я спросила:
– А второе крыло ты скрыл? Я так не умею…
– А второго нет.
Меня будто водой облили. Глаза заволокло туманной пеленой. Хорошо, что Жнец меня сейчас не видел – он сразу повернулся ко мне спиной, доверив осмотреть и ощупать крыло на предмет переломов, а также достать из ранок осколки черепицы. Мы оседлали козырек недобитой крыши, парень тихо комментировал мои действия, изредка вздрагивая от боли, я же почти не слышала его.
Перед глазами то и дело сужался круг тьмы, который приходилось прогонять силой воли – не хватало ещё свалиться без чувств. Причем плохо мне было не только от вида крови на моих пальцах, но от потрясения...
Всего одно крыло...
У него – всего одно крыло! Да в этом мире это… это сотню раз хуже, чем мои вдруг поменявшие цвет крылья! Точнее... 
Тогда, три года назад, я очнулась в лечебнице Пелагуса, в мире новом, странном, неправильном... в котором остались мои родные, друзья и знакомые, но поменялось все остальное. Я наверно сошла бы с ума тогда. И только впервые расправив крылья, впервые коротко воспарив над землей (приземлилась я тогда неудачно, стесав коленки и ладони), я по-настоящему поверила, что всё это реальность, а не безумный сон. Правда осталось сомнение, что же было сном? А как же та, прошлая жизнь? Я ведь её помнила. И помню до сих пор. А вот что было до моей травмы в этой жизни – я забыла. Знаю, что крылья были одноцветными, золотисто-рыжими, как волосы, а после – стали трехцветными.  
И это было проблемой. Когда я достаточно оклемалась и смирилась с новой реальностью, когда вернулась в школу, в которой никогда не училась, но знала всех, меня пытались дразнить.
Пегая! Пестрая! Кошка!
Кошка? Да, кошка. Точнее Котя! – и я держала лицо.
Я так гордо носила свои “уникальные” крылья, что вскоре половина девчонок пыталась свои – покрасить. А Митра так и вовсе ходил в люк головой стучаться, а я приговаривала: «Люк, Люк! Я твой отец!». Митра, мой друг в обоих мирах, так любивший в одном из них “Звездные войны”, довольно ржал. Хоть и не понимал, о чем я. Ну а крылья его остались синими.
Меня оставили в покое только потому, что мне хватило сил перетерпеть издевки и переплавить их в восхищение.
Но тут…
У Жнеца… всего одно крыло.
Боги хаоса! Нет сомнения, добрые сверстники в столице заклевали парня в стельку, сделали изгоем, парией! Может потому он сюда и перевелся, – а тут я со своим неудержимым языком! Что же я наделала... Ведь дурацкие прозвища прирастают к человеку слету и намертво!
Фей временный и феерический Стрекозел…
А нечего было обзываться! И пугать… о боги! Он же спас меня с одним крылом! И, похоже, совершенно не собирался убивать...
Я грызла себя, коря за несдержанный язык, приправленный глупым страхом, но пальцы занимались делом. Вскоре я закончила осмотр крыла, не-Фей поиграл плечами, хрустнул шеей, осторожно раскрыл-сложил крыло.
– Без переломов, говоришь?
– Кости не смещены, но что нет трещин, не поручусь, – я шмыгнула носом. И тут же поёжилась – кот, всё это время гулявший по крыше туда-сюда, протерся мимо меня, щекотно зацепив хвостом шею.
– С трещинами справлюсь, – заявил Жнец и погладил кота по спине. Вернее, попытался – кот, просев под его ладонью, ускользнул от ласки, отбежал на метр и принялся брезгливо вылизываться.
Парень хмыкнул и забормотал что-то непонятное, я уж думала, ругает кота, но тут и из ранок на крыле полилась сияющая синеватая дымка, которая быстро окутала его всё.