Измена: ты больше не мой (СИ)

— Вон, — я обличающе ткнула пальцем в часы, как будто это они были виноваты.
— ….!!!
— Не ругайся!
— Да не может быть, где мой телефон? — Станислав вылез из-под одеяла и я вдруг осознала, что вчера одеться мы не успели, как в душе стояли, так и упали, бросив мокрую одежду в ванной.
— Алина, мы проспали!
— Я заметила! — пришлось повысить голос, чтоб он точно услышал меня из гостиной, куда успел за это время убежать.
Надо было решать, как я буду объяснять свой приход на работу после обеда. Хорошо хоть боссу не надо было, босс проспал все вместе со мной.
Надо было как-то вставать с кровати, но снаружи было прохладно, да и щеголять голышом не хотелось. Пока я решала эту непростую дилемму, вернулся Стас с телефонами в руках.
— Так, для всех мы уехали на потенциальный объект, там не было связи, поэтому не отвечали, — он отдал мне телефон, — держи, но корпоративные мессенджеры сразу не открывай, там потоп, пожар, извержение вулкана и землетрясение.
— …! — выразилась уже я.
— Я тебя кстати отмазал и ты должна мне за это поцелуй!
— В смысле отмазал? — Станислав, в отличие от меня, не брал сменной одежды, так что сейчас щеголял голым торсом, литые мышцы перекатывались под кожей, лишая меня и дара речи, и заставляя думать только о неприличных вещах.
— В смысле я приеду, а ты после объекта получила выходной.
Он скользнул под одеяло и пришлось отдавать ему заслуженный поцелуй. Долго-долго, сладко сладко.
  
Глава сорок девятая
 
Мы завтракали кофе и яичницей, причем к плите меня не подпустили, опять! А я между прочим очень неплохо готовлю и даже люблю это делать. Но на все мои возражения Стас просто меня поцеловал.
— Успеешь еще наготовиться. Тем более я не сильно люблю это дело, но сейчас мне очень, очень хочется готовить для тебя.
Я не могла сопротивляться его напору, тем более, что и яичница была не простой, а шакшукой, штукой с помидорами. Я знала что такое есть, но как-то раньше не готовила, и совершенно зря.
Уже когда мы позавтракали мне позвонила свекровь, сказать, что пришли документы, суд будет двенадцатого декабря.
— Что ж, — сказал Станислав, вытаскивая свои брюки из сушилки и с неудовольствием вспоминая, что утюга-то у меня пока тут нету, — тебе пора встретится с адвокатом и все обговорить.
О встрече удалось договориться прямо на сегодняшний вечер, так что я заехала на квартиру к Томе, переоделась, договорилась, что вечером они с Борисычем завезут на квартиру часть моих и Андрюхиных вещей и заодно заберут оттуда меня.
Переезд я запланировала на выходные.
Адвокат оказался одного возраста со Станиславом, очень приветливым и симпатичным и очень толковым. Мы довольно быстро оговорили все, касаемо моего развода, он рассказал, какие документы ему надо видеть и прочие такие вещи, но потом…
— Вы знаете, вы конечно очень красивая женщина и суд по этому делу я вам обещаю выиграть. Тем более, вы ничего не хотите сверхсложного и удивительно нестяжательны, не собираетесь обирать бывшего мужа до нитки, как хотели бы многие на вашем месте.
Я в это время стояла вполоборота к нему, у двери, уже взявшись за ручку. Пассаж про красивую женщину изрядно меня удивил. А он тем временем продолжал.
— Но я считаю что Славке не нужна женщина с ребенком, это совершенно не в его стиле. Так что можете считать, что я приложу все усилия, чтоб ваш сын остался жить с вами, это поможет моему другу быстрее понять свою ошибку, снять розовые очки и искать себе женщину более подходящую, без излишеств, и как как минимум, из нашего круга.
Я не сразу поняла, о каком Славке речь, но когда поняла…
Хотелось заорать и швырнуть в гада стулом, но я просто молча кивнула и вышла из кабинета. Расплакалась уже на улице. Надо же, какой козел, взял и обозвал меня разведенкой с прицепом, которая хочет из грязи в князи, причем так, что я не могу ему ничего предъявить, формально он меня не оскорблял.
Стасу я решила ничего не говорить. Если он поведется на уговоры своего друга, что ж. Не всем везет устроить свою личную жизнь сразу после развода.
 
— Что случилось? — Тома с мужем приехали на квартиру и конечно же, подруга не могла не заметить моих красных глаз.
— Да так, знаешь, вспомнилось разное, — отговорилась я. Впрочем, кто меня упрекнет, поводов поплакать последнее время хватало.
— Но сейчас все хорошо?
— Пройдет! — Я обняла ее, — вы заходите, заходите, проведу вам экскурсию.
— Ты смотри, Алинка, — пробасил Борисыч, — если что, говори мне. Я сам давно уж не боец, но генерал в отставке все равно остается генералом, чуешь, к чему клоню?
Я кивнула, обняла его и расплакалась, на этот раз уже от чувств. Борисыч напоминал мне отца.
— Отставить! — Он протянул мне свой носовой платок, — а то все глаза выплачешь, веди уж, на экскурсию.
В прихожей пока не было даже придверного коврика, не говоря уж о другой мебели, зато в остальных комнатах мне уже удалось навести уют. И моей гордостью конечно, была детская. Станислав повесил балдахин из плотной хлопковой ткани, но не над кроватью, как я думала он сделает, а в уголке комнаты, не видимом из двери, но из которого просматривалась комната и вид из окна. Я купила и повесила там неяркие светодиодные фонарики и положила большую круглую подушку. Получился такой шатер, убежище, где сейчас жила, в ожидании маленького друга, акула Зубатка.
В стеллаже было еще пустовато, в шкафу тоже — я не стала забирать все вещи из квартиры, рассудив, что если уж Андрюхе все таки присудят выходные с отцом пусть у него будет хотя бы привычная одежда.
— Какая красота! — Тамара восхищенно охала и мне было очень приятно такое от нее признание, что я в наведении домашнего уюта не безнадежна. — Андрей будет в восторге.
— Очень надеюсь, — я вздохнула. — Пока что он не очень в восторге к сожалению.
— Это нормально, милая, — Тома обняла меня за плечи, — он поймет потом.
— Пойдемте, покажу спальню, — я смахнула непрошенную слезу.
А в спальне…
  
Глава пятидесятая
 
В спальне у меня лампочка перегорела, оказывается.
— Упс! — Я сюда вечером еще не заходила. После ухода Станислава я заправила кровать, а другой мебели тут пока еще не было.
— А лампочки у тебя есть? — Спросил Борисыч, — заменить-то — плевое дело.
— Завтра куплю, — мне было неловко. Вот и провела экскурсию. Только бы кран на кухне не сломался для полного антуража!
В кухне-гостиной теперь было гораздо уютнее. Мы со Станиславом передвинули диван и кресло, отделяя кухонно-столовую зону и теперь дело было за деталями — ковром, скатертями, диванными подушками и телевизором. Я заходила сюда и видела совсем другую картину: закатное солнце озаряет комнату, из колонок мурлычет музыка, сын валяется на ковре у дивана, задрав ноги и читает книжку, я же у плиты, жарю его любимые блинчики. Где-то на задворках сознания еще маячил Станислав, пытающийся как-то вписаться в эту картинку, но после сегодняшнего разговора с адвокатом никак в нее не влезавший.
Но все остальное я своим гостям изложила в подробностях!
— А у нас ведь есть ковер, Тамара.
— Точно! Нам сын как-то подарил, большой роскошный, в скандинавском стиле, только ты же видела нашу гостиную, там под скандинавский стиль надо всю гостиную менять, — Тома расхохоталась. — Тебе же тут впишется, как родной!
Кажется, я снова попыталась расплакаться, на этот раз от радости, что рядом со мной есть такие люди, которые поддержат и словом, и делом. На этот раз мне даже не позволили возражать, загрузили в машину и увезли ужинать, пить чай и спать.
***
Переезд начался в субботу. Утром мы с Андрюхой встали, а на кухне Тома уже накрыла стол, вокруг которого радостно прыгал Булька. Как только пёс увидел, что его юный друг уже проснулся — тут же побежал к нему, играть.
Предстояло позавтракать и рассказать Андрею, что с этих выходных у нас снова начнется новая рутина и к Бульке мы уже будем приезжать не жить, а только иногда в гости. Врят ли часто. И такие вот завтраки тоже будут редкостью.