Девятый ключ (ЛП)
Я села за стол. Макс, пес Аккерманов, тут же, сопя, подошел и положил голову мне на колено. Я оттолкнула ее. Голова тут же плюхнулась обратно. Хотя я жила здесь меньше месяца, Макс уже понял, что в этом доме с наибольшей вероятностью что-нибудь на тарелке останется именно у меня.
Конечно, Макс обращал на меня внимание, только когда мы садились за стол. Все остальное время он бегал от меня, как от чумы. Особенно обходил стороной мою спальню. Животные, в отличие от человека, очень восприимчивы к паранормальным явлениям, поэтому Макс чувствовал Джесса и, соответственно, держался подальше от тех комнат, где обычно появлялся призрак.
– Конечно, – ответила я, делая глоток ледяной воды. – Оно было именно «потрясающим».
– И что же вы решили на этом собрании? – поинтересовалась мама.
– Я предложила отменить весенние танцы, – сказала я. – Прости, Брэд. Я знаю, как сильно ты рассчитывал стать кавалером Дебби.
Балбес бросил на меня мрачный взгляд через стол.
– С чего это вдруг ты хочешь отменить весенние танцы, Сьюзи? – удивилась мама.
– Потому что это бесполезная трата наших весьма ограниченных денежных средств, – ответила я.
– Но это же танцы! – возразила она. – В твоем возрасте я обожала ходить на школьные вечеринки.
Это потому, хотелось сказать мне, что у тебя всегда было с кем туда пойти, мамочка. Потому что ты была симпатичной, милой и нравилась мальчишкам. Ты не была странным уродцем, как я, с покрытыми сыпью руками и тайной способностью разговаривать с мертвыми.
Вместо этого я заявила:
– Ну, в нашем классе ты была бы в меньшинстве. Мое предложение поддержали. Оно получило двадцать семь голосов.
– Ну ладно, – вздохнула мама. – И что вы собираетесь делать с деньгами вместо этого?
– Устроим пивную вечеринку! – объявила я, покосившись на Балбеса.
– Даже не шути на эту тему, – сурово отрезала мама. – Меня крайне беспокоит, как много здесь пьют подростки.
Моя мама работает на телевидении. Она ведет утренние выпуски новостей на местном канале в Монтерее. У нее неплохо получается читать с невозмутимым видом сводки о жутких автомобильных катастрофах.
– Мне это не нравится, – продолжала она. – Мы больше не в Нью-Йорке. Там никто из твоих друзей не водил машину, так что это не имело значения. Но здесь… за рулем практически все .
– Кроме Сьюз, – вставил Балбес.
Он, похоже, считал своим долгом то и дело подчеркивать, что, хотя мне и шестнадцать, водительских прав у меня до сих пор нет. Даже ученических. Как будто умение водить было самой важной вещью в мире. Как будто мое время уже не было полностью занято уроками в школе, исполнением функций вице-президента десятого класса академии при миссии и спасением потерявшихся неупокоенных душ.
– Так что вы собираетесь сделать с деньгами на самом деле? – спросила мама.
Я пожала плечами.
– Нужно заменить статую нашего отца-основателя Хуниперо Серра до приезда архиепископа в следующем месяце.
– О, конечно, – вспомнила мама. – Статую повредили вандалы.
Повредили вандалы. Ага, точно. Конечно, все так и говорили. Но никаких вандалов не было. В действительности это было делом рук призрака, который пытался меня убить, оторвав статуе голову и используя ее в качестве шара для боулинга.
А мне полагалось выступить в роли кегли.
– Кесадильи, – объявил Энди, подходя к столу с полным подносом. – Хватайте, пока горячие.
Эти слова вызвали такой хаос, что мне оставалось только сидеть и в ужасе наблюдать за происходящим. Макс так и не поднял головы с моих колен. Когда все утихло, на подносе ничего не осталось, но моя и мамина тарелки были все еще пусты. Через некоторое время Энди это заметил, положил вилку и сердито сказал:
– Эй, парни! А вам когда-нибудь приходило в голову подождать пару секунд, пока каждый за столом не возьмет себе хотя бы по кусочку?
Очевидно, не приходило. Соня, Балбес и Док смущенно уставились в свои тарелки.
– Прошу прощения, – спохватился Док, протягивая маме тарелку, на которой перемешались сыр и сальса. – Вы можете взять немного у меня.
Мама слегка позеленела.
– Нет, спасибо, Дэвид, – поблагодарила она. – Думаю, я обойдусь салатом.
– Сьюз, – заявил Энди, кладя салфетку на стол, – я сделаю тебе самые сырные кесадильи, какие ты когда-либо…
Я оттолкнула голову Макса и встала еще до того, как Энди успел подняться со своего места.
– Знаешь что, – сказала я. – Не стоит беспокоиться. Я просто поем хлопьев, если ты не против.
Энди выглядел обиженным.
– Сьюз, – начал он, – мне не трудно…
– Нет, серьезно, – перебила я. – Вообще-то я собиралась позаниматься кикбоксингом, и если съем слишком много сыра, то мне будет трудно двигаться.
– Но я все равно буду делать еще, – заметил Энди.
Он выглядел таким грустным, что у меня не было другого выбора, кроме как ответить:
– Ладно, я попробую одну штучку. – Я осторожно попятилась к выходу. – Но сейчас доедайте свои кесадильи, а я пойду и возьму немного хлопьев.
Оказавшись в безопасности на кухне вместе с Максом, крутившимся у моих ног, – дурачком он не был и сообразил, что не получит от ребят ни крошки, так что я была для него единственным шансом добраться до человеческой еды, – я достала коробку с хлопьями и миску. Затем открыла дверь холодильника, чтобы взять немного молока. Вот тогда-то я и услышала позади себя мягкий голос, прошептавший:
– Сьюз.
Я резко обернулась. И мне не нужно было видеть, как Макс, поджав хвост, слинял с кухни, чтобы понять, что меня посетил очередной представитель того самого эксклюзивного клуба, известного как «Неупокоенные».
Глава 4
У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.
– Тьфу ты, пап. – Я хлопнула дверцей холодильника. – Я же просила тебя так не делать.
Отец – или, точнее, призрак отца – оперся о косяк кухонной двери, сложив руки на груди. Вид у него был весьма самодовольный. Он всегда так выглядел, когда ему удавалось незаметно появиться за моей спиной и напугать меня до полусмерти.
– Ну что, – начал он так непринужденно, словно мы беседовали в кофейне за чашечкой латте, – как дела, детка?
Я бросила на него сердитый взгляд. Отец выглядел как всегда, когда устраивал мне сюрпризы, появляясь в нашей квартире в Бруклине. На нем была одежда, в которой он умер: серые треники и голубая футболка с надписью «Хоумпорт, Менемша. Свежие морепродукты круглый год».
– Папа! – воскликнула я. – Где ты был? И что здесь делаешь? Разве ты не должен являться новым жильцам нашей квартиры в Бруклине?
– Они скучные, – ответил отец. – Парочка яппи [11]. Козий сыр да каберне совиньон – вот и все, о чем они говорят. Я решил взглянуть, как вы с мамой устроились.
Он выглядывал из арки, сделанной Энди в попытке осовременить кухню. Когда мама со своим новым мужем купили этот дом, кухня все еще выглядела так же, как в середине девятнадцатого века, когда было возведено здание.
– Это он? – осведомился отец. – Парень с… Кстати, что это?
– Кесадилья, – объяснила я. – И да, это он.
Я схватила отца за руку и потянула вглубь кухни, чтобы он больше не мог видеть сидящих за столом. Мне пришлось перейти на шепот, чтобы они точно меня не услышали.
– Так вот зачем ты здесь? Шпионить за мамой и Энди?
– Нет! – возмущенно отверг отец мое предположение. – У меня для тебя сообщение. Но я признаю, что действительно хотел покрутиться тут и изучить обстановку. Убедиться, что он достаточно хорош для нее. Этот парень Энди, я имею в виду.
Я прищурилась.
– Папа, я думала, мы с этим покончили. Тебе полагалось уйти, помнишь?
Отец помотал головой, пытаясь изобразить взгляд побитого щенка, считая, что это заставит меня передумать.
– Я пытался, Сьюз, – печально произнес он. – Правда пытался. Но не могу.