Демонология Сангомара. Наследие вампиров
Филиппу поднесли протертый тряпками длинный южный нож. Он взял его, осмотрел, потом положил на вытянутый палец, наблюдая, как клинок балансирует.
— Хорошее оружие, — заметил он. — И конечно, никаких подсказок, кто может быть его хозяином. Найти столь грамотных исполнителей — большой труд, для которого должна быть большая цель…
Граф вздохнул и попытался встать. Ближе всех к нему стоял Уильям, который первым и подал ему руку. Опершись на нее, Филипп поднялся, распрямился и медленно побрел из кабинета.
Глядя на залитую кровью кушетку и пол, управителю оставалось лишь качать головой оттого, сколько всего ценного было испорчено и сколько работы добавилось прислуге… Поворчав, он заковылял на третий этаж будить слуг, чтобы заставить их убрать последствия нападения.
Глава 8. Верхний этаж
В темном кабинете, освещенном лишь свечой, остались трое — близнецы и гость. Они переглянулись. Первым искренним порывом Уильяма было подойти к Леонарду, протянуть ему руку и горячо поблагодарить того, кто участвовал в его спасении. Однако слишком долго он уже пробыл в замке, отчего стал забывать разницу между положением простого рыбака и графского наследника. Поэтому Лео ему это напомнил: и взором свысока, и предупредительным шагом назад, будто один вид Уилла оскорблял его. Так они и простояли некоторое время. Усмехнувшись, Леонард развернулся и пошел прочь. Качая головой, Йева взяла растерянного Уильяма под локоть и повела в новые покои.
Троица последовала за графом, который поднялся по лестнице. Он шел, сутулясь, слабой и вялой походкой, прижимая руку к шее.
На последнем этаже жила семья Тастемара. Сюда запрещалось заходить любому, кроме избранных слуг, принадлежащих к числу вампиров. Место это было сокровенное, глубоко личное, куда не дозволялось ступать человеку, поэтому все здесь напоминало скорее склеп: витая темная лестница, такой же темный коридор, освещенный лишь тонкими полосками света, пробивающимися из-под дверей, без единого окна или светильника.
Здесь находились восемь комнат, три из которых простояли запертыми уже несколько веков.
Первая дверь вела в кладовую графского семейства: слуги хранили здесь костюмы, постельное белье, посуду и прочие предметы быта. Вторая вела в покои Леонарда. Третья, четвертая и пятая комнаты были наглухо закрыты. Проходя мимо них, Уилл почувствовал прибитый запах пыли. Филипп подошел к шестой комнате, отворил громоздкую дверь с вырезанными на ней воронами и сделал приглашающий жест.
— Устраивайся, — произнес он. — Пока никуда не выходи, а завтра, ближе к полуночи, я зайду за тобой.
Граф побрел дальше, к крайней комнате, тонувшей во тьме, в которой и скрылся. Пропали и близнецы.
Заглянув внутрь отведенной ему комнаты, Уилл охнул от удивления. Все здесь было роскошно убрано, невообразимо богато и непривычно взору бедняка. Стены укрывались большими гобеленами с вышитым черным вороном на зеленом поле. В углу, справа от двери, стояла кушетка, обитая какой-то мягкой тканью, рядом с ней находился столик, а на нем — глиняная ваза с сухоцветами. Большое полуциркульное окно выходило на город Брасо-Дэнто. У окна стоял шкаф из того же дерева, что и стол, — Уильям впервые видел столь темную породу, явно иноземную. Между шкафом и кушеткой висела большая карта Севера. На полу лежал коричневый ковер с плотным и густым ворсом. Но больше всего изумляло даже не это обилие мебели, а огромнейшая кровать с балдахином. Позабыв об изгнании из деревни, Уилл мысленно примерился, что на ней могла бы умоститься вся его семья.
В неуверенности, какая охватывает любого бедняка, попавшего в богатую обстановку, он прошелся туда-сюда, ступил на ковер — и нога его провалилась в мягкий ворс. Тогда взгляд его упал на ботинки, которые отчего-то показались ему слишком грязными. Смутившись, он убрал ногу с ковра и обошел его стороной, будто гадюку. Затем потрогал кончиками пальцев удивительно мягкую обивку кушетки, но сильно надавливать не стал — побоялся испортить.
Даже в Больших Вардах все богатые сидели на скамьях, спали в простых деревянных кроватях, ну а на пол по большим праздникам клали грубый цветастый половик, который затем слуги бережно отмывали в ближайшем ручье, чтобы спрятать в сундук. Порой такие половики передавались из поколения в поколение как символ зажиточности. А тут целый мягкий ковер…
Все здесь для него было в диковинку!
Когда Уилл подошел к окну, то вновь испытал изумление, но уже смешанное с восхищением.
Перед ним во всей красе предстал Брасо-Дэнто, грозный и величественный. Город располагался у подножия замка, тянулся далеко вниз, оканчиваясь на серокаменных стенах и находя продолжение в бесчисленных полях, садах и графских рощах. Внутри же город был застроен причудливо: домишки жались плотно друг к другу, а некоторые улочки были настолько узки, что по ним нелегко давалась даже поездка на лошади. Чтобы восполнить эту тесноту, каменные дома стремились ввысь, к небу, и имели два, три, а порой и четыре этажа. Уильяму это казалось чудным: в Больших Вардах только владения купца Осгода были такими высокими. Все прочие же строились низенько, будто прибиваясь к земле. Тот же дом семьи Уильяма, который обрушило взрывом, был на самом деле сделан в один этаж, но с чуть более высоким потолком, что позволило оборудовать своеобразный жилой чердак.
Едва извиваясь, брусчатая дорога шириной в две телеги вела от единственных городских ворот к замку. Сам замок отделялся от всего мира высокой стеной с подъемным мостом, который в мирное время опускали, а также железной решеткой. Решетка с шумом цепей поднималась утром и вечером для караула и при проезде конных отрядов. Рядом с воротами, сбоку, была крохотная калитка, через которую проходили в город и обратно. Во дворе стояли пристройки для низшей прислуги, конюшни, баня, пекарня и прочие хозяйственные сооружения. Вся высшая прислуга, а также помощники Филиппа в управлении Солрагом обитали в замке.
Возжелай кто-нибудь захватить замок Брасо-Дэнто — и пришлось бы ему нелегко. У него была бы одна дорога — через главные ворота, которые при необходимости наглухо запирались. Не имея возможности пробиться сквозь них, захватчику понадобилось бы штурмовать неприступные стены, на которых выступали вперед две фланкирующие башни, соединенные между собой галереей. Сверху на него посыпались бы смертоносные стрелы вместе с камнями. Попытать счастья с другой стороны? Что ж, другой стороны не было. Замок подпирался отвесными скалами и ущельем с ревущей внизу рекой. А вздумай неприятель попробовать взять его не силой, так измором — и на этот случай в подвале были пробиты два больших колодца, кладовые ломились от зерна, а тюрьмы — от смертников. Таков был замок Брасо-Дэнто, ни разу не захваченный и воспетый в балладах как самая грозная твердыня Севера!
* * *Посреди ночи молодая служанка, облаченная в серое платье, принесла таз с водой. Она поклонилась, назвав свое имя — Эметта. Уильям смыл с себя грязь и кровь, сменил одежду и снова вернулся к окну. Там он продолжил жадно разглядывать ночной Брасо-Дэнто, освещенный луной, изучать его узкие улочки, большую площадь и стоящие на ней прилавки, не замечая наступившего серого утра.
В дверь постучали, и в покои тихонько вошла сонная Йева.
— Ты тоже теперь не спишь, как и отец, но все же доброе утро, — улыбнулась она.
— Как граф себя чувствует?
— Намного лучше. Я заходила к нему перед тем, как спуститься за кувшином. Будь он простым человеком, даже простым вампиром — погиб бы… А так ему придется поберечь силы, отдохнуть пару дней — и будет здоров. Это он так сказал. А ты как?
— Я хорошо, мне они как раз ничего не сделали.
Уилл потрогал горло, где от удушения остался фиолетовый след. Ночью у него закралось подозрение, не слишком ли сильно ему затянули удавку, но вскоре оно испарилось, так и не приняв окончательную форму. Сейчас он снова ненадолго обратился к этой мысли, но отвлек его льющийся из принесенного кувшина запах крови. Едва Йева поставила кувшин на столик, как он трясущимися руками принялся наполнять кубок, чтобы залпом осушить его.
