Демонология Сангомара. Наследие вампиров
Окинув коннетабля презрительным взглядом, граф произнес:
— Не сразу признал я тебя, Бартлет. Тебе ведомо, за кем я пришел.
— Жнаю! — огрызнулся Бартлет. — Но ты его не получишь. Это проижошло в наших жемлях, поэтому его дар принадлежит нам!
— Я не собираюсь спрашивать у тебя разрешения. Лишь ставлю перед фактом: я забираю пленника. Но тебе решать, как именно: с пролитием твоей крови или без.
— Не пошмеешь!
На это Филипп лишь едва вскинул руку — и по его велению круг копий сжался. Оставшиеся снаружи круга жители попрятались по домам; кто-то выглядывал из окон.
Бартлет грязно выругался:
— Ты что, хочешь ражвяжать войну иж-жа обычного рыбака?
— В этом рыбаке сейчас находится дар моего друга Гиффарда. И этого рыбака направил ко мне сам Гиффард, о чем ты должен знать от местных. Я уважаю его решение и поэтому представлю Уильяма суду. И уже совет будет решать его участь, а не ты, пес, вместе со своим хозяином.
— Да откуда ты вше это жнаешь? — вырвалось у коннетабля.
И тут он увидел, как от таверны отделились две закутанные в коричневые плащи фигуры. Они приблизились, и туман уже не скрывал их лица и медные волосы. Бартлету стало ясно, кто донес все графу: его приемные дети. Отделившись от брата, Йева подошла к клетке, протянула руку сквозь решетки и дотронулась до лежащего без сознания рыбака. Тот очень тяжело и прерывисто дышал — однако еще был жив.
— Отец, ключ у коннетабля, — обратилась Йева к графу.
Филипп устремил свой холодный взор на Бартлета.
— Ключ, — приказал он.
Коннетабль оглянулся, будто желая, чтобы с ним рядом появился его господин, Райгар Хейм Вайр. Но господина здесь не было. А никто больше — ни коннетабль, ни советник — совладать с прибывшими не мог. Понимая, что невозможно тягаться с Белым Вороном и дар для него безнадежно утерян, Бартлет достал ключ с перевязи и в бешенстве швырнул его на землю. Рядом мрачно вздохнул советник, думая о том же.
— Ты еще пожалеешь… — прошипел коннетабль. — Тебе повежло, что гошподин находитша в жамке!
— Это ему повезло, что он находится в замке, — презрительно усмехнулся Филипп.
Чтобы ее отцу не пришлось спешиваться, Йева подбежала, сама подняла ключ и заспешила в сторону клетки. Там она передала его рыжеволосому командиру графского отряда, чтобы он помог освободить пленника от оков. Уильяма подняли и перенесли его бесчувственное, изможденное тело к лошади, где были установлены в седле носилки. Когда дело было завершено, близнецы вскочили на коней, которых им подвели люди графа.
Филипп развернулся к воротам Больших Вардов, а вслед за ним потянулся весь его полуэскадрон. Быстро появившись из тумана, они так же быстро растворились в нем.
Бартлет взором проводил уезжающего графа и, когда его силуэт, истончившись, окончательно пропал, громко выругался. Он принадлежал к числу тех, кто всегда считает себя самым умелым и не ожидает, что противник окажется сильнее или умнее него. Коннетабль уже силился выдумать причину своего поражения — и причиной этой он посчитал советника Тиддоса. Тем временем советник Тиддос тоже обиженно думал, как бы выставить своего вечного соперника в самом неблагоприятном свете перед хозяином.
Не желая оставаться здесь дольше положенного, Бартлет крикнул воинам, которые бестолково разворачивали коней с повозкой:
— Болваны! Что вы творите?! Мы вожвращаемша в Офуртгош. Повожку оштавьте ждешь! Коней жаберите!
Пока перепуганный и молчаливый народ отсиживался по домам, Лина продолжала глядеть из окна на окутанные туманом городские ворота, за которыми скрылся увозящий Уильяма графский отряд. Она еще некоторое время простояла, вытирая слезы широким рукавом голубого платья. Впервые за эти дни она ощутила на сердце облегчение: ее милому больше ничего не угрожало.
— Я надеюсь, ты будешь счастлив, — прошептала она.
Глава 6. Из огня да в полымя
Пока солрагский отряд медленно двигался в тумане, Йева наконец-то смогла рассмотреть рыбака: черные как смоль волосы, доходящие до плеч, вытянутое, как у всех северян, лицо со шрамом между бровей. Он был высок, весьма ладно скроен, хотя и сильно изможден — весь в крови, грязи, много рваных и колотых ран, а дыхание сбивчивое, с хрипами.
Уильям постоянно вздрагивал. Приложив руку к его лбу, Йева ощутила под пальцами жар и печально качнула головой. Ему требовался покой, но лошадь с носилками нельзя торопить, чтобы раненого не растрясло еще сильнее. При такой скорости путь до Брасо-Дэнто займет в лучшем случае дней пять.
— Отец, — обратилась она к графу. — Почему он не исцеляется и его лихорадит?
Холодные глаза графа внимательно изучали рыбака, но о чем он думал, нельзя было понять.
— Голоден, — коротко ответил он. — Не до конца обратился, все еще пахнет человеком. Если бы правила не обязывали меня уведомить совет и дождаться суда, я бы из милосердия уже прервал его страдания.
— А он не умрет по дороге в Брасо-Дэнто?
— Нет. До этого же не умер. До замка дотянет, пусть и в состоянии между жизнью и смертью.
Лео догнал их верхом на своем рыжем коне и тоже принялся рассматривать рыбака из Малых Вардцев. Каждый из близнецов думал о своем. Йева размышляла о сложности пути, по которому невольно прошел этот мужчина, о его бедах и несчастьях, о том, как его едва не растерзали в родной деревне. Ну а Леонарда волновало лишь одно — он вспоминал обещание Гиффарда.
Дождавшись, когда сопровождающий их гвардейский отряд чуть отстал, Лео приблизился к отцу и спросил тихо, осторожно:
— А как на него отреагирует совет?
— Негативно. — Филипп задумчиво глядел на человека, качая головой. — И представить нельзя было, что человеку, да еще простому рыбаку, передадут такой великий дар. Но зачем это было сделано Гиффардом — дело понятное.
— И зачем?
— Из-за обещания, данного мне тридцать пять лет назад, — промолвил тихо Филипп, чтобы его разговор с детьми не донесся до ушей воинов. — Он передал кровь этому рыбаку, чтобы тот принес ее нам. Вот и всё.
— Суд удовлетворит наши притязания?
— Думаю, что да.
— А как же Райгар? — не унимался Лео.
— Что Райгар? У него был шанс попытаться успеть передать дар своему сподвижнику, но он его упустил. Был бы умнее — сам бы прибыл из замка и с легкостью отыскал этого рыбака благодаря вурдалакам. Но нет, он слишком самоуверен и отправил этого шелудивого пса.
— Когда же суд?
— Я не знаю, сын мой. В соответствии с правилами, после вашего письма я сразу отправил гонца в Йефасу. Ответа еще не поступило, и, возможно, мы долго его будем ждать, потому что ситуация беспрецедентная и, скорее всего, будут собирать всех. Даже тех, кто сидит в пещерах столетиями и растерял человеческий облик, тех, кто живет в самых дальних областях Севера.
Леонард понял, что ответ на его вопрос был даже более утвердительным, чем он предполагал, и бросил на Уильяма взгляд, полный предвкушения, — таким же взглядом смотрит селянин в канун праздника Аарда на еще живого поросенка, мечтая поскорее вкусить на ужин блюдо из парной свинины.
«Из огня да в полымя», — подумала Йева, слушая этот разговор, и с жалостью посмотрела на мечущегося в лихорадке рыбака.
Постепенно сосны сменились темным, почти непроходимым ельником. Именно здесь рыбаку и довелось повстречать шамана Хемарта. Пройди он тогда мимо — и уже через день пути попал бы в Солрагское графство, куда так стремился и куда его сейчас везли.
Всадники проезжали ельник настороженно, зная, что офуртские мрачные леса кишат всякими демоническими тварями — от пакостных чертят до вурдалаков. Да, опасность от этих демонов исходила только для невооруженных одиночных путников, а также для тех, кто рисковал заходить слишком глубоко в чащу. Да, к тракту они часто старались не приближаться, обитая где-то там — во тьме. Но уж слишком страшна была слава Офурта — этого таинственного и богами забытого края, где правил нелюдимый граф Хейм Вайр.
