Серафима спешит на помощь (СИ)

Мне не надо никого присылать, я так справлюсь. Сегодня не праздник, можно не выделываться. Я натянула любимые штаны, и всё остальное тоже, завязала волосы в хвост и спустилась вниз.
Нас уже ждали к завтраку, так сказала мне встретившаяся возле кухни Айрис. Я кивнула, поблагодарила, вышла во двор. Там Хьюго о чём-то разговаривал с Ричардом, тот что-то как будто доказывал и спорил, Хьюго просто молча слушал, но по его виду можно было понять — сказанное ему не нравится.
Я же пошла проведать свою костяную животину — она учуяла меня и выскочила откуда-то прямо перед лицом. Была осмотрена, накормлена и поглажена. И кажется, она уже совсем не хромает, можно летать. Вроде бы нормально отталкивается от земли задними лапами. Лучше, конечно, спросить у госпожи Эдит, но это уже после завтрака.
Хьюго подошёл и обнял меня за плечи, я обхватила его.
— Что там за новости?
— Гонец от лорда Свона, тот просится в гости обсудить какие-то важные новости из столицы.
— А может того, лесом-полем?
— Что-что, миледи? — усмехается.
— Да послать его далеко в лес, можно прямо сразу в Туманный, и пусть спасается, как знает, — хмыкнула я.
— Понимаю тебя, госпожа моя, но с соседями всё же лучше жить в мире. Хоть мне и хочется порой встряхнуть его за шиворот хорошенько.
— Худой мир лучше доброй ссоры?
— Именно так, моя леди Серафима. Ричард тоже не был в восторге от этого предложения, но я отправил гонца — пусть приезжают сегодня к обеду.
— Прямо сегодня? Приезжают? Он что, не один заявится, а всем своим табором?
Хьюго смеялся.
— Знать не знаю, каким числом он заявится, приедет — увидим.
— Тогда надо сказать, чтобы ну, готовились кормить непонятное число гостей?
— Надо, — он усмехался, гладил мои плечи и шею, забрался под волосы за ухо.
Поцеловались, ещё раз поцеловались. Какие нафиг гости, они нам сегодня зачем?
Но со ступеней, ведущих в замок, нас уже звали — мол, изволят ли милорд и миледи завтракать. Изволят, изволят. Есть очень хочется.
За завтраком мы смотрели преимущественно друг на друга, я так не особо прислушивалась — о чём там говорят за столом. Потому что нога к ноге, и руки то и дело соприкасаются, и взгляды тоже встречаются, и хочется послать всё население замка подальше вместе с соседями и заняться друг другом, но дела, но все же вокруг смотрят, и чего-то хотят. Что подать на обед, а у нас нет того и сего, а можно ли в деревню и там спросить.
— В деревне по любому что-то осталось от свадебного пира, сгонять да попросить, думаю, дадут, — сказала я, высвобождаясь из рук Хьюго — а то у нас тут прямо любовная мелодрама для всех, кто желает посмотреть.
Ладно, не порнушка.
— Отличная мысль, госпожа моя, — кивнул Хьюго. — Сейчас и слетаем. У нас получится быстрее всего.
— Хорошо, я Ясечку как раз прогуляю, ей нужно, и лапу понемногу нагружать, и вообще летать, а то крыльями махать разучится.
В общем, мы отправились вдвоём, или же вчетвером, если считать Каэдвалара и Ясечку. Ясечка была невероятно рада, когда я закинула ногу ей на шею, прямо забила крыльями и зафыркала. И резво взяла с места, я чуть не опрокинулась вниз. Если бы у меня уже не набралось какого-никакого опыта, то и навернулась бы тут же, а так — хвать, вес перенести, ноги сжать, по костяной башке дать. Слегка. Чтоб не зарывалась.
— Кто с тобой летать будет, если я шею сверну, а? — прокричала, не надеясь на то, что меня услышат и поймут, просто так.
Хьюго же, да и Каэдвалар, как мне показалось, поглядывали на нас с усмешкой. Мол, молодёжь крылья пробует, что с них взять.
В общем, в деревню мы прибыли этаким элегантным дуэтом, приземлились, раскинув крылья, затормозили, остановились. Набежали местные, смотрели с опаской — надо же, у миледи-то тоже страшилище летающее завелось, какие дела-то творятся!
Впрочем, наш вопрос решили быстро, Хьюго получил пару больших корзин с крышками, наполненных какой-то едой, их закрепили на спине у Каэдвалара, а мне он сказал, что нагружать Ясечку пока не стоит, пусть так летает, а дальше посмотрим.
  
Значит, посмотрим. Отправились домой, сделали пару кругов над замком — посмотреть сверху, всё ли в порядке. Вроде, всё было в порядке.
Дома стоял дым коромыслом — спешно домывали крыльцо и главный вход, зал уже помыли, столы кипятком ошпарили, готовили посуду и еду. За работами присматривал Эдрик, увидел нас, закивал одобрительно — мол, всё хорошо, молодцы.
Вообще, конечно, на нас сегодня пялились. Ещё как пялились. Видимо, очень уж нетипично мы себя вели, не привыкшие они. Ничего, пусть привыкают.
— Хьюго, — заскрипел сверху Эдрик, — и вы, госпожа Серафима. Если вы ждёте гостей, так ступайте одеваться!
Смысл в том был, и мы отправились одеваться. И когда меня уже почти одели во вчерашнее платье, осталось только бока зашнуровать, снаружи закричали, что едут, и сообщили, что отряд — десятка полтора, и в отряде есть две дамы.
Всем семейством пожаловали, да? Ну хорошо, подъезжайте, будет вам званый обед, с усмешечкой думала я.
Они так и подъехали — впереди знаменосец, на длинной палке штандарт, за ним лорд Свон, следом — охрана, потом дамы рядом, потом ещё охрана. Втянулись к нам во двор, а мы стояли на ступенях и поджидали — пока сойдут с коней и дойдут до нас.
Дамы, надо сказать, сидели по-дамски, свесив ноги на одну сторону. И на землю сходили не самостоятельно, а при помощи слуг. И эта процедура, оказывается, открывала множество возможностей для игры в гляделки — памятная мне по дню знакомства леди Хильтруда очень даже активно махала ресницами на того парня, что снимал её с седла. И лет ему на вид — двадцать с небольшим, и брюшка нет, как у лорда Свона. Ну-ну.
Леди Матильда никому ресницами не махала, она как оказалась на земле, так и впялилась в Хьюго. Хьюго же тихонечко трогал пальцами мои пальцы, но мы стояли близенько, и она этого видеть не могла.
Дальше мы взаимно раскланивались и говорили о неземной радости, которая случилась от этого незапланированного визита. И приглашали дорогих гостей пройти.
Вести кого бы то ни было в свою комнату, чтобы мыть руки с дороги, я не собиралась. Но предложила заглянуть в нашу умывальню и сделать это там. Дамы согласились, кивали, глядели по сторонам только в путь, и умывальню нашу тоже оглядели. Я позвала Айрис — полить на руки. Могла бы и сама, но — не по чину, это раз, и платье замочу, это два, а его и так еле отчистили от той травы, в которой мы ночью вокруг деревни бегали. Поэтому Айрис вошла, поклонилась и всё сделала, а я забивала эфир расспросами — хороша ль была дорога и как вообще дела. Мне отвечали — дела в порядке, спасибо. Дорога умеренно хороша, но вот колдобины на той дороге, дорогая леди Серафима. Неужели наш прекрасный во всех отношениях милорд Хьюго совсем за той дорогой не следит?
Я усмехнулась.
— Понимаете, леди Хильтруда, он же у нас не по земле ходит, а по воздуху летает, — и смотрю то на неё, то на Матильду. — Может быть и не заметил ту колдобину, всякое случается. В воздухе-то колдобин нет.
Хильтруда при этих словах как-то странно на меня посмотрела. А Матильда спросила своим нежным голоском:
— Это же страшно, по воздуху-то.
— Дело привычки, — пожала я плечами. — В первый раз — несомненно, а потом — уже нет. А вообще лорд Хьюго нежить истребляет, чтобы не лезла из Туманного леса, до других дел бывает, что руки не доходят.
На это возражений уже не нашлось, и дальше мы с дамами проследовали в залу, и она показалась мне очень и очень неплохой. Чисто — раз, светло — два. И освещено-то магически, не факелами и не свечками. Столы тоже неплохо так выглядят — свежий хлеб, каша, овощи, похлёбку носят-разливают, и что запить и выпить, тоже носят. А на нашем помосте, куда и гостей придётся посадить — уже и просто свободного места на столе нет, всё заставлено, не зря мы с Хьюго в деревню летали.
Я ещё направила одного из носильщиков к другой части стола, мне показалось, что там маловато хлеба. И тут все мы услышали истошный визг.