Серафима спешит на помощь (СИ)

Хорошо, она лежала возле куста. Я подползла, дотянулась и тихонько дотронулась до неё — о, тёплая, дышит. Она, ясное дело, дёрнулась, шевельнула головой.
— Лежи тихо, — говорю, — я сейчас перережу верёвки.
Она только вздохнула, а я уже принялась за дело. Ей связали ноги в щиколотках, это было быстро. Потом подползти ещё ближе и перерезать веревку на запястьях.
— Ползи за мной, — говорю, — пусть идиоты месятся, а мы сбежим.
Я убрала нож обратно в рюкзак и повернула к лесу, и слышала, вроде она движется за мной, хорошо. Когда между нами и дракой оказалось достаточно деревьев, я оглянулась.
Ползёт, отлично.
— Поднимайся, и бежим. Можешь бежать?
— Могу, — всхлипнула она. — А ты как спаслась?
— Ногами, — усмехнулась я. — Ты знаешь, где выход? И что это за тусовка идиотов?
— Нет, — прошептала она. — Мне сказали, я должна поцеловать одного из них. Не хочу никого целовать, мне страшно.
— Да пошли они с поцелуями, совсем долбанулись ребята, — я взяла её за руку и потащила в обход густых кустов. — У тебя воды случайно нет?
— Была в сумке, я её потеряла, когда попалась, — вздохнула она.
— Ладно, дотерпим докуда-нибудь.
Мы бодро чесали через лес, нашли тропинку и побежали по ней. И мне даже померещилось, что где-то впереди опушка леса — там было ощутимо светлее. Мы рванули туда… и вляпались в засаду.
Мужик поднялся из-за кустов и схватил девчонку в охапку — она оказалась к нему ближе, чем была я. Я уже было намылилась пнуть его хорошенько, но с той стороны, откуда мы прибежали, послышался громкий топот и тяжёлое дыхание.
— Беги, спасайся, — пискнула девчонка, прежде чем ей зажали рот.
Я вылетела на поляну — да, это не опушка, это просто ещё одна поляна. Пробежала через нее, увидела дорожку, припустила по ней. Через некоторое время остановилась перевести дух, прислушаться и осмотреться.
Вокруг было тихо, очень тихо. Никаких шагов, шорохов или криков. Наползал туман, подступал ближе, клубился… и вдруг взвыл.
Клочья тумана приняли облик чего-то белесого, бесформенного, но с глазами. Оно завывало, у него обнаружилось что-то, очень похожее на рот, в котором, очевидно, лязгали зубы. И это, скажу я вам, оказалось пострашнее любых мужиков! Я с воплем ломанулась через лес ещё куда-то с единственной мыслью — только бы меня не догнало вот это хрен знает что!
И конечно же, выбежала на очередного мужика с мечом. Хорошо, он в своей снаряге был не очень-то поворотлив и за мной не успел. Но успел скелет, поверите ли, натуральный скелет, и мне пришлось пнуть его с разбегу, и он повалился и рассыпался на отдельные кости. Страшно, но — если не отбиться, то будет ещё страшнее.
Знаете, это продолжалось я не скажу, сколько, я уже могла только ждать утра — почему-то мне казалось, что с рассветом весь этот бред наконец-то закончится. Не останется ни привидений, ни скелетов, ни непонятных тварей, ни мужиков с мечами или без них, которые хотят, чтобы их целовали. Мужиков хотя бы бить можно, и я это даже делала, пока не выдохлась совсем. От призраков и ещё какой-то столь же жуткой дряни, зверообразной и вонючей, можно было только убегать. Но убегать до бесконечности не выходит, у меня уже тряслись ноги, кололо в боку, ни к чёрту сбилось дыхание. Бежать, бежать, бежать, беги, Симка, ты вляпалась во что-то, очень нехорошее, и можно только бежать. Это страшнее мажоров, гопников и увольнения с работы, и соседей-пьяниц тоже страшнее. Поэтому спасайся, Симка, не спасёшься — сама виновата. Луна тем временем уже и зашла, и стало темно.
Или нет? Не темно, то есть, не слишком темно, потому что рассвет близко.
Двое парней налетели на меня с разных сторон одновременно, попытались поспорить друг с другом, но я не стала слушать, а врезала ногой одному и кулаком второму, крутанулась… да, рассвет близко. Удар, удар, удар… один валится в сухую траву, второму пришлось добавить, и он тоже повалился. Вперёд, на очередную полянку.
— Смотри скорее, смотри, — услышала я. — Вот он, твой шанс и твоё спасение. Прекрасна, не правда ли?
  
Я завертела головой, но никого не увидела. Ноги меня уже не держали совсем, и я просто плюхнулась на камень у корней дерева. И увидела, как из-за дерева напротив выходит, шатаясь, ещё один мужик. Я не сразу въехала, чего он шатается, а он двигался ко мне, неуклонно и неотвратимо, выписывая ногами невероятные кренделя. Просто мужик, в белой рубашке с завязками у горла, в черных штанах, и сапогах. И всё.
Очередная вонючая ушастая тварь выглянула из-за дерева и будто вопросительно глянула на мужика, но тот сделал какой-то неуловимый жест рукой — и тварь пропала с тоненьким визгом. Не было, показалось. Я так засмотрелась, что даже не поняла, как он оказался возле меня.
А он не просто оказался, он плюхнулся на траву рядом, ругнулся на корни и обдал меня такой волной перегара, что капец. Три дня не просыхал, что ли? Тьфу.
— Вы пр-р-р-рекрасны, невер-р-роятная воительница, — пробормотал он. — Я пр-р-рошу вас помочь мне. Э-э-э… пож-ж-жалуйста.
— Помочь? — не врубилась я. — А чего надо-то?
— А вот, — он наклонился, облапил меня и присосался ко рту, иначе я бы это назвать не смогла.
В общем, если бы я не выдохлась так сильно, он бы получил по мордасам в ту же секунду. А так я решила, что переживу… засохнет, само отвалится. И вправду пережила, он не удержал равновесие, завалился на бок и меня потянул туда же.
Я оттолкнула его, сплюнула, отползла, поднялась… а он вздохнул и захрапел.
И в этот момент где-то впереди, за редкими деревьями показалось солнце.
При свете нерешительного утра я бы дала поцеловавшему меня мужику лет тридцать. Блондин, стрижен совсем коротко, наверное — был брит, и отрос слегка. В хорошей форме, не пренебрегает тренировками. На лице шрамы — боец? Уголовник? Служил в горячей точке? Или просто кулаки чешутся по всякому поводу?
Но сейчас он храпел на пожухлой траве, одетый как-то подозрительно легко для поздней осени. И не просто легко, но ещё и странно — рубашка с завязками у горла, пуговиц нет. Штаны из приличной ткани, шерстяной, плотной. Ремень хороший, кожаный, на нём нож в ножнах — суровенький такой, и кожаная сумка с тиснёным рисунком. Сапоги здоровенные, выше колена, тоже кожаные, носки усилены металлом. Подошвы гвоздиками мелкими подбиты.
Что, мать их, за хренов реконструкторский фестиваль?
И вообще, где я есть? Сейчас я определённо видела — это ни разу не наш парк Парижской коммуны, или как там его называют. Это нормальный такой лес, не тайга, а просто лес, с ёлками, кустарником, облетевшими берёзками и травой. И где-то впереди, он, кажется, заканчивается. Наверное, мне нужно туда.
— Прекрасная леди, — раздалось из-за спины.
Я аж подпрыгнула от неожиданности — что за нахер, простите? Я не слышала, чтобы кто-то подошёл, я ж ещё не совсем отупела, да? Или совсем? Повернулась медленно, и…
Да едва не побежала с воплями дальше, не разбирая дороги и теряя тапки.
Передо мной в воздухе висела… какая-то хрень, простите, иначе не назову. Серенькая, еле заметная, прозрачная. Имевшая форму человека в какой-то хламиде, или накидке, или как там это ещё называют.
— Как вас зовут, прекрасная леди? — звук шёл именно из этой неведомой хрени.
И что делать? Отвечать?
— Я Серафима. А вы… кто? — осторожно спросила я.
— Меня зовут Эдрик, прекрасная леди, я хранитель рода графов Мерсийских. И вот этого бестолковца — тоже, раз он самый младший графский отпрыск, — хрень по имени Эдрик подплыла к лежащему пьянице и нависла над ним.
Опустилась немного, но тот только почесал нос и накрыл его ладонью. И снова захрапел.
— И… что это тут вообще такое? — наверное, я капец устала, потому что не смогла больше спросить ничего.
— Я непременно вам расскажу. Но сейчас нам бы убраться отсюда, Туманный лес — не самое безопасное место даже днём, хоть мы и пережили самое неприятное время, чему лично я весьма рад.
— Куда убраться? Мне домой надо.