Серафима спешит на помощь (СИ)

— А ты куда?
— А я уже наладила контакт с теми пленниками, мы ж вместе сидели. Мне там голову залечили, а потом я их в самую большую избушку собрала и велела запереться изнутри. Вот они там и сидят. И я вижу, что не хотят никому открывать, и я их в целом понимаю. Но готова пойти и помочь Бриану с ними договориться.
Хьюго оглядел меня с головы до ног, будто в первый раз увидел.
— Хорошо, миледи Серафима, ступай, и пусть благословят тебя боги, тёмные и светлые. Тебе удаётся всё, за что ты берёшься.
— Да ладно, — не поверила я. — Не всё, ой, не всё.
Когда я дошла до домика с пленниками, то увидела, что к кошаку присоединился жрец Остамир, и они вдвоём уговаривали отпереть и выйти. А изнутри говорил кто-то из девчонок, говорил жёстко и злобно, что не верят и не выйдут.
— Девоньки, меня помните ещё? — я бесцеремонно вклинилась в разговор.
За дверью-столешницей, к которой, по ходу, привалилась изнутри куча народу, слышался какой-то шёпот и возня, изредка можно было разобрать возгласы вроде «она — не она».
— Ну давайте, кто-нибудь выглянет и посмотрит, я или не я. Пока не стемнело, да? Госпожа Эдит, например, она не перепутает. Здесь со мной сэр Бриан, он достойный воитель, и жрец Остамир. А ещё тут лорд Хьюго, он, правда, едва живой и на бревне сидит, а сэр Ричард и сэр Роберт ходят, его именем вяжут разбойников и вообще наводят порядок. Чтобы проверить это, кому-то из вас нужно выйти наружу. Выйдите и убедитесь.
Я не то, чтобы специалист именно по уговариванию, но — доводилось, что уж. И сработало — столешница зашевелилась, и из-за неё выбралась именно госпожа Эдит. Отряхнула платье от земли, сурово оглядела обоих мужиков — и рыцаря, и жреца. Потом осмотрела меня.
— Да, верно, это та самая девица, что с нами здесь сидела, с разбитой головой была, — подтвердила она.
— Ну вот, а это люди, которые пришли разобраться с разбойниками. Вас накормят, выслушают, и вернут домой. Хотите домой?
— Я хочу домой! — из-за столешницы выбрался тот самый мальчик, который был одет получше и утверждал, что он чей-то племянник.
— А вы у нас кто, уважаемый юноша? — поинтересовался Бриан.
— А я племянник лорда Свона! Меня зовут Бертран Блаунт!
— Так-так-так, это вы, значит, сбежали от воспитателя, куда-то ускакали на прогулке, и вас уже неделю оплакивает ваша почтенная матушка? — спросил жрец.
О как, пропажу идентифицировали, отлично. Теперь нужно сдать родным.
— Да, это я, — засопел мальчишка и уставился на свои сапоги.
Жрец тут же принялся многословно благодарить каких-то разнообразных богов, светлых и тёмных, а я взяла мальчишку за руку и отвела на то бревно, где собирали увечных.
— Вот, сиди рядом с лордом Хьюго и никуда не уходи, понял?
У того ах глаза засверкали — как, он будет сидеть рядом с самим лордом Хьюго? Тот, правда, ничего не понял, кажется, вообще спал. А тут проснулся и хлопал глазами на мальчишку и на меня. Но я оставила их разбираться самих, и пошла обратно к пленникам.
Там дело пошло — госпожа Эдит убедила остальных, что опасности нет, Бриан сообразил, что выходить наружу им совершенно не обязательно, ибо женщины и дети, и поэтому пусть остаются в доме, а если тесно, то пусть займут ещё один дом. И если кто-то готов заняться вопросами ужина, то пусть выходят и помогают, потому что ночевать все будут здесь, а соображать, кого куда доставить — уже утром.
Так и сталось — госпожа Эдит и ещё две женщины пошли к самому большому костру, и там с кем-то из парней Хьюго взялись что-то варить. Связанных разбойников загрузили в третий домик, и поставили вокруг стражу, а когда я спросила, где ночевать приличным людям, то сначала меня не поняли, а потом предложили идти и спать с пленниками. Ага, в переполненной избушке, конечно.
В общем, на ужин была каша с какими-то кореньями, потом расписали стражу на ночь и попадали спать. Мой доблестный маг сказал, что будет спать под боком у своей скотины, а я подумала, и пошла туда же. У него отменный тёплый бок, я проверяла. Мы обустроили норку под дырявым крылом, оказалось забавно. Скотина раскинула крыло — будто специально, и в ответ на мой вопрос — неужели так удобно, Хьюго только плечами пожал. Так вот, мы постелили на землю плащ, накрылись ещё одним, а сверху нас накрыли дырявым крылом.
  
Спокойной ночи.
  
Глава 14. В большом хозяйстве все пригодятся
 
Ночь спали, как убитые — после такого дня немудрено, конечно. А утром проснулись от воплей и ругани. Хьюго завозился, мы расплели руки-ноги — ночью было откровенно холодно, а дырявое крыло нашей скотины — так себе утепление. Вот и переплелись, как детёныши в гнезде. Сейчас же он, кажется, не сразу сообразил, что происходит, потом встряхнулся, быстро поцеловал меня и выкатился из-под крыла наружу. Я ещё некоторое время поленилась и пожмурилась — потому что под плащом было тепло, а снаружи, очевидно, нет, и вообще меня никогда, наверное, не целовали с утра с такой регулярностью, да и вообще не целовали с утра, некому было. Пришлось сказать себе строго — Симка, успокойся и не воображай лишнего. Ты тут для дела, а то, что это дело неожиданно связано со всей этой поцелуйной хренью, ну… ну просто таковы правила, и всё. Не более.
Я потёрла глаза и тоже выбралась наружу, и вытащила оба плаща. Наша скотина тут же подобрала крыло. Кажется, голову он на ночь прячет под второе крыло, и тоже ещё не сообразил, что происходит. Не проснувшаяся до конца костяная голова выглядела забавно.
— Спасибо, дырявый, — я подошла и погладила голову.
На ощупь — кость и кость, да. Я привыкну?
А дальше нужно было идти и понимать, что там происходит и по какому поводу шум. Ещё хотелось в кусты, но кустов как-то не было, разве только если на горку забраться и там среди деревьев присесть, но ладно, сначала разберёмся, что тут случилось.
Тут случилось, что вот совсем недавно сбежал один из разбойников. Не главный, но кто-то с головой, как мне показалось, и вчера на него кивали, и сейчас орали, что это он во всём виноват. Главного звали Рыжий Волк, то есть, человеческое имя у него тоже, наверное, было какое-то, просто нам его не сказали. А того, что сбежал, звали Бродяга, тоже очень информативно. И вроде бы он где-то у кого-то раньше служил, отчего имел представление о страже и как она должна работать, о том, как нападать и как обороняться от обычных людей, не рыцарей и не магов. А против рыцарей да магов ему сказать-то и нечего, вот они вчера и сплоховали тут все, а раньше такого не было, пока крестьяне из соседних деревень с топорами, ножами да луками приходили.
Хьюго выслушал, потом кликнул скотину. Я поняла, что он хочет сделать — поискать с воздуха. Сама была готова предложить, но он первый сообразил. В общем, залез на шею и взлетел.
А я спросила тихонько рыжего Роберта:
— Как вышло-то?
— Да как, — вздохнул он. — Заглянули сейчас проверить — все ли целы, и вообще, а он умелый, на ноги поднялся и рухнул на нашего Теда, тот ещё молод и не особо опытен, оба упали, а разбойник этот, гадина такая, умудрился связанными руками дёрнуть у Теда нож. И ноги себе освободить. И пока сообразили, что к чему, он уже и дал дёру, и ладно бы просто так, а он коня увёл, из тех, что тут в загоне стояли. Теперь ищи ветра в поле!
— Или Хьюго сверху увидит, или сам вылезет, — сказала я. — А может и сбежит от греха подальше, и не сунется сюда больше, но почему-то я в это не верю.
Все остальные разбойники нашлись на месте, их бывшие пленники тоже, выбирались наружу, грели воду, варили кашу, кто-то подоил корову и добыл молока. Я ещё с тремя девчонками сходила на горку в кустики, и мне потом ещё на руки полили, чтоб умыться.
— Так ты правда невеста лорда Хьюго? — спросила одна, Айрис.
— Правда, — кивнула я.
— А почему ты ходишь с ним в поход? Где твой замок? Неужели твой отец дозволил тебе такое?
— Моего отца убили, и давненько уже. Я уже лет семь ни у кого ни на что дозволения не спрашиваю, сама о себе решаю, и иногда ещё о других. А в ваших краях я совсем недавно, и ещё не поняла, что у вас и как.