Калгари 88. Том 4 (СИ)

— Когда я слышу музыку, то как будто вижу перед собой сюжет балета, — заявила Арина. — А если это не балет, а нечто отвлечённое, то представляю то, с чем связана эта музыка. Например, в произвольной программе у меня аргентинское танго, и я представляю Аргентину. То, что мне известно о ней. Какую-то сюжетную лирику.
— Это так происходит со всякой музыкой? — заинтересованно спросила Ирина Чен.
— Со всякой, — согласилась Арина. — Даже если я танцую обычный танец, то всегда погружаюсь в сюжет. И всегда могу сказать про него что-либо.
— А что другие фигуристки скажут? — поинтересовалась Чен. — Например, Марина Соколовская? От чего отталкиваешься ты, когда разучиваешь программу и катаешь её?
— Я предварительно читаю про эту музыку, — ответила Соколовская, с интересом глядя на корреспондента. — Если это опера, читаю либретто или произведения, связанные с ней. Например, сказки. Ну и сама музыка… Её надо слушать и слышать, что она означает.
— А сейчас вопрос Тане Малининой. Твоя короткая программа на тему балета «Лебединое озеро». Скажи, а ты видела этот балет?
— Видела, — кивнула головой Малинина. — К нам в Свердловск приезжал Большой театр, и мы ходили на балет специально, чтобы посмотреть балетные позиции и танец целиком.
— И у тебя эти позиции получились очень хорошо! — похвалила Ирина Чен. — А сейчас задам ещё вопрос Люде Хмельницкой. Мне сообщили, что ты сегодня исполнила два сложнейших прыжка, которые и в мире-то мало кто прыгает: лутц и флип. Скажи, пожалуйста, как вообще проходил процесс подготовки к ним? С чего всё началось?
— Началось всё с двойных прыжков, — уверенно ответила Арина. — В один момент я почувствовала, что начинаю перекручивать двойные зубцовые прыжки. Мне пришлось прикладывать усилие, чтобы не дать себе перекрутить и не упасть. И мы с тренером решили, что лучше это усилие пустить в дополнительную силу отталкивания, чтобы докручивать тройной прыжок, чем тратить силы на компенсацию перекрута двойного.
— То есть тебе первоначальная ошибка пошла во благо? — улыбнувшись, спросила Ирина Чен.
— Да, — согласилась Арина. — Мне эти прыжки легче достались, чем другим.
— А как ты думаешь, другие фигуристы и фигуристки смогли бы выучить эти сложнейшие прыжки?
— Я думаю да, но для этого… — Арина замялась и скомкала ответ. — Придётся много работать в межсезонье.
Ирина Чен напоследок задала фигуристкам несколько ничего не значащих вопросов, потом поблагодарила за интервью и сказала, что вопросов пока не имеет.
— Ну, раз вопросов больше нет, вы свободны, девочки! — заявил Шеховцов.
Фигуристки вышли в коридор, и тут Соколовская пихнула Арину локтем в бок:
— Ты чё, не узнала её?
— Нет, — неуверенно ответила Арина. — А кто это?
— Это же легендарная Ирина Чен! — смешно округлила глаза Соколовская в удивлении, что Арина не знает такой простой в её понимании истины. — Она же легендарная легкоатлетка! Чемпионка мира и олимпийских игр! А сейчас, похоже, журналистом в «Советском спорте» работает! Классно! Смотри, какая она вся утончённая и интеллигентная! И вопросы интересные задаёт, не то что эти местные корреспонденты: «Когда училась?» и «Когда начала кататься?».
— Ну, журналистом наверное, хорошо после окончания карьеры работать, — осторожно сказала Арина. — Или депутатом.
— Ой, да ну тебя нафиг, Люська! — звонко рассмеялась Соколовская. — Пошли на выход. Жрать уже охота.
Неожиданно! У выхода на стоянку троих фигуристок встречала большая толпа. Да! Начала подбираться слава! Кроме группы поддержки из Екатеринбурга и родителей, собралось и много обычных зрителей, терпеливо ждавших фигуристок, чтобы поблагодарить их и взять автограф. Или поговорить за жизнь.
— Вот они! Вот они идут! — крикнула женщина в красном пальто, первая увидевшая фигуристок, когда они были ещё за стеклянными дверями.
— Да нет! Это не они! — заспорили с ней другие болельщики. — Те вон какие высокие были, а эти совсем низкие и худые! Это же вообще дети какие-то тощие!
Арина, услышавшая этот спор, улыбнулась — явление «неузнавания» в фигурном катании попадалось сплошь и рядом. Коньки визуально делают фигуристку выше, и все девушки-фигуристки смотрятся длинноногими моделями, если уж телосложение совсем не худосочное. Да и в прокате, когда спортсменка исполняет элементы, кажется она визуально выше и объёмнее. И какое разочарование ожидало болельщиков, особенно смотревших прокаты по телевизору, когда их любимица, только что выбивавшая слезу гаммой чувств в гениальной постановке, и которая вызывала любовь, на деле оказывалась совсем обычной девчонкой-невеличкой с ростом «метр в кепке», в невзрачном спортивном пуховике и со спортивной сумкой через плечо. В автобусе увидите — не узнаете! А скорее всего, сгоните с места.
  
— Люда? — неуверенно спросила женщина в красном пальто, вглядываясь в спортсменок. — Это они! Ой, точно! Это Люда, Марина и Таня! Урааа! Ну как вы не узнали?
— Ой, и правда, они! А можно автограф? У меня открытка есть! — крикнула девушка лет двадцати в капоре и джинсовой куртке, протягивая открытку и ручку. — Ну пожалуйста!
И тут вся толпа болельщиков нахлынула, чуть не задавив спортсменок. Как всегда, кому-то нужно было автограф, кому-то лично вручить подарок, а кто-то и поговорить хотел тет-а-тет. Наверное, признаться в любви…
… 28 марта 2022 года. Сайтама, Япония. 30 тысячная Сайтама супер арена. Чемпионат мира по фигурному катанию 2022 года.
Большое по значимости событие в мире спорта! Чемпионат мира является апофеозом сезона в фигурном катании, самый главный старт, на который фигуристы выходят на пике формы, участвуя в соревнованиях уже полгода. А ведь этот чемпионат мира ещё и постолимпийский, а это значит, крайне интересный и непредсказуемый по раскладам, потому что часть лидеров снялись с соревнования, утомлённые Олимпиадой, часть занимаются чёсом в ледовых шоу. Много замен и первых стартов интересных и неожиданных ноунеймов из запаса, до поры до времени скрытых под тенью своих более известных коллег.
А чемпионат мира в Японии — это яркий старт вдвойне, и для фигуристов, и особенно для японских болельщиков, которые, как известно, являются самыми фигурнокатательными болельщиками в мире. Потому что они горячо и самозабвенно любят всех спортсменов в мире без исключения. Это они разучивают родные языки фигуристов, чтобы напрямую слушать интервью с ними, смотреть рабочие видео с катков и сообщения в соцсетях. Это они ездят за своими любимками по всему миру, нагруженные плакатами и подарками. Это они отдают бешеные деньги за билеты на родную ледовую арену, а билеты в Японии на фигурное катание являются самыми дорогими в мире — средняя стоимость дневного билета даже на плохие боковые сектора в среднем 1000 долларов в американской валюте. И при этом арена всегда забита до отказа, а билеты разбирают за много месяцев до соревнований.
И вот в этот центр фигурного катания попала Арина Стольникова. Попала уже в статусе олимпийской чемпионки и обладательницы мировых рекордов. Да ещё и с грозными заявлениями победить всех, точно так же, как на Олимпиаде. И если по дороге из отеля на тренировочный каток ещё можно было как-то затаиться от фанатов, потому что время тренировок российской женской команды держалось в строгой тайне, то после соревновательных прокатов соблюсти тайну было крайне затруднительно потому что везде и всюду Стольникову, Далиеву и Зенитову сопровождали толпы назойливых видеооператоров японских телеканалов, ведущих съёмку для прямых эфиров.
Они были везде. Снимали в служебных коридорах и у бортика катка. Снимали на пресс-конференциях и как фигуристки идут на допинг-контроль. Снимали везде, где можно и где нельзя, вплоть до входов в отель. Арина стоит — её снимают, Арина куда-то идёт — её снимают, Арина ест — её снимают. В Европе и США такая назойливость казалась неуместной, а для Японии в самый раз, ничего такого.
После короткой программы, которую Арина выиграла, россиянкам пришлось выходить через дополнительный выход разгрузочного терминала, по которому в ледовую арену привозили массивные конструкции и инвентарь, — перед служебным выходом собралась громадная толпа поклонников в несколько сотен человек, которые постоянно кричали что-то по-японски, размахивали флагами России и плакатами с портретами фигуристок.