Только ты (ЛП)
— Во-первых… — уверенный голос Элли вызвал у меня недоумение. — Эван хочет тебя. Он никогда не воспринимал это как жертву. И ты никак не можешь знать, сколько времени тебе отведено. У моей тети волчанка, она проходила через взлеты и падения. Увидев ее сегодня, ты бы ни за что не сказала, что ее что-то беспокоит.
Я продолжала ждать, что обострение ослабнет, но все становилось только хуже. Во мне больше не осталось надежды.
— Элли, у меня было так много падений, что я уже забыла, как ощущаются взлеты. Я не могу заставить Эвана проходить через это.
— То, что ты не можешь сделать, так это отобрать у него выбор. Не навязывай ему мысли о том, что ты больше не хочешь быть с ним только потому, что не хочешь быть его бременем.
— Я бы очень хотела быть похожей на Джека, Элли. Он был настолько храбр, что никогда не пропускал ни одного удара, даже если рак забирал у него все силы.
— Ты больше похожа на Джека, чем думаешь. — Элли села на диван и скрестила ноги. — В день его диагностики мы должны были праздновать нашу первую годовщину. Он пришел домой и сказал прямо, что у него агрессивная форма лейкемии, и он поймет, если я захочу развода.
Ого. Я никогда не ожидала, такого от Джека.
— И что ты ему… Ответила?
— Я назвала его придурком. — То, что маленькая Элли назвала кого-то придурком своим нежным голоском, порадовало меня. Я хихикнула, и она улыбнулась. — Тогда я сказала, что мое место рядом с ним. Сказала, что мы вместе будем бороться с раком, так же, как и вместе боролись со всеми трудностями на нашем пути, и мы получим максимальную отдачу от этой жизни, сколько бы она ни продолжалась для каждого из нас. — Элли улыбнулась и отвернулась. — Потом он поцеловал меня и сказал — поздравляю, ты прошла тест.
— Тест? Он тестировал тебя?
Элли махнула рукой и покачала головой.
— Ты же знаешь, какой был Джек, он всегда шутил, когда был напуган. Он сказал, что это тест, какую дверь ты выберешь «В сказках района Бронкс», но я знала, на самом деле он боялся, что я его брошу. Ты заставила Эвана уйти, потому что боялась, что он, в конце концов, сам захочет это сделать. Я бы не пожертвовала ни одной секундой, которую провела рядом с Джеком. Даже когда все стало совсем плохо. Знаю, что фактически Эван будет чувствовать себя так же. Если бы Джек бросил меня тогда, я бы чувствовала себя более обманутой, чем в тот день, когда он умер. Любовь достаточно странная штука. Настоящая любовь, по крайней мере. Когда ее найдешь, то держись за нее до конца своих дней. — Элли обняла меня и поцеловала в щеку.
— Когда у тебя следующая встреча с врачом? — Глаза моей матери были полны слез.
— В понедельник. Она сказала, что к этому времени станет понятно, нужна биопсия почки или нет. Она хороший врач. Хотя удача не на ее стороне, но она старается.
— Я отвезу тебя. На который час тебе назначено?
Я положила свою руку на ее ладонь и сжала.
— На десять утра. Ты уверена?
Она подняла брови и посмотрела на меня.
— Я буду ходить с тобой на каждый твой визит. А если я не смогу, то будет ходить Элли. И, возможно, если ты найдешь в себе силы и поумнеешь, то и Эван тоже будет.
То, что Элли рассказала, о том, как она бы себя чувствовала, если бы Джек ее обманул, постоянно крутилось у меня в голове. Я сделала Эвану больно, сможем ли мы когда-нибудь вернуться к нашим отношениям? То, что я бросила его, почти сломало меня, но найду ли я в себе силы, чтобы вернуть его?
ГЛАВА 35
Я припарковала свой автомобиль напротив офиса Эвана, и не могла решиться выйти из машины, поэтому сидела и прокручивала свой медальончик от Тифани между пальцами. Что мне ему сказать? У меня в голове пронеслись все те ужасные вещи, что я наговорила, когда выгнала из своей квартиры. Я была жестокой и ужасной, как мне просто взять и вернуть все назад?
Эван все еще боролся за меня, поэтому, возможно, где-то внутри он не верил в то, что я сказала, и у меня все еще есть шанс. Несмотря на это, могу ли я быть такой эгоистичной? Элли права. Я не могу отобрать у него право выбора, хотя положила все на кон и бросила его.
Моя голова раскалывалась от боли, лицо пылало. Я дико замерзала в жаркий июльский день, что не было нормально. В течение последних двух дней я чувствовала себя ужасно, но до сих пор температура не повышалась. Мне не стоило управлять автомобилем, чувствуя себя настолько обессиленной. Когда я останавливалась на светофорах, мне казалось, что я не смогу этого сделать. Кашель с хрипом становился все хуже, но сегодня он, казалось, достиг своего пика. Возможно, мое состояние ухудшилось из-за волнения. Кто знает, как поведет себя моя болезнь на этом этапе?
Я на ватных ногах еле шла по тротуару в сторону офиса. Один из сотрудников как раз выходил, поэтому придержал для меня дверь, и я на цыпочках зашла в офис. Место Джессики пустовало. Выглядело это так, будто сегодня у нее выходной. Я стояла в дверях и смотрела на Эвана, улыбаясь про себя. Он сыпал проклятия себе под нос, раскладывая бумаги на столе. Теперь у него была почти полноценная борода, вместо обычной короткой щетины — именно благодаря ей я все еще чувствовала на своих губах отголоски нашего отчаянного поцелуя. Мне хотелось побежать к нему, обсыпать его лицо поцелуями, попросить, чтобы он забрал меня. Хотя мне все еще кажется это довольно эгоистичным поступком, но, по крайней мере, я задолжала ему правду.
— Привет. — Я шагнула в его кабинет. Эван посмотрел на меня с удивлением. — Можно мне присесть? Думаю, что настало время поговорить.
Эван кивнул на кресло перед своим столом.
— Нет, мы должны были поговорить давным-давно. Вопрос в том, готова ли ты сказать то, что скрывала все это время? И уважаешь ли ты меня достаточно, чтобы прекратить врать. — Эван скрестил руки и откинулся назад в кресле.
— Я… У меня не слабая иммунная система. У меня аутоиммунное заболевание, которое называется волчанка. Волчанка и является причиной повышенной температуры, которая держалась все время, боли в суставах, и именно из-за нее я никак не могла оправиться от пневмонии.
Эван оставался спокойным, закусил нижнюю губу и кивнул, не глядя на меня.
— Как долго ты знаешь?
Я почувствовала злость, которую он излучал, когда повернулся в мою сторону.
— С моей первой встречи со специалистом. Она тогда не подтвердила, но сказала, что уверена на девяносто восемь процентов.
Эван кивнул и наклонился вперед, положив локти на стол.
— Итак, когда я пришел в твою квартиру той ночью, ты посмотрела мне прямо в глаза и соврала, соврала мне и своей матери. Почему? — В его голосе слышалась обида. Я чувствовала, что он хотел накричать на меня, но сдержался.
— Я хотела справиться со всем самостоятельно. Если бы я сказала вам двоим…
— Разве это так работает, или правильнее сказать работало, между нами? Я думал, что любовь, означает партнерство. Как тогда, когда ты настаивала на том, чтобы помочь перевести моего отца домой. Я думал, что это означает, что мы зависим друг от друга, доверяем друг другу. Черт возьми, говорим правду. Значит, я не был столь важным для тебя, чтобы ты смогла довериться мне и сообщить, что у тебя на самом деле болезнь, вместо синдрома слабой иммунной системы? — Эван высказал все что думал, глядя на меня.
Он не был готов услышать все это. Я слишком погрязла в своей лжи, чтобы вымаливать прощение прямо сейчас.
— У тебя было чем заниматься. Это была моя проблема…
— Нет. Это. Не так!
В течение всех лет, что мы знакомы с Эваном, он никогда раньше не кричал. Мои ладони, сложенные на коленях, задрожали, когда он поднялся со своего кресла и обошел вокруг стола. Оперся руками на мое кресло, возвышаясь надо мной.
— Я был тем, кто беспокоился о тебе, не думая о себе. Я был тем, кто так сильно тебя любил, и с трудом справлялся с тем, что не мог тебе помочь. Но ты не любила меня достаточно, чтобы сказать правду. И как только все стало хуже, ты просто вышвырнула меня, забрала мой ключ и выгнала из своей жизни. Что мне делать с этим Пейдж? Как я смогу тебе доверять снова?