Командор навсегда (СИ)

Стрелки торопливо перезарядились и теперь уже всадили арбалетные болты и мушкетные пули в спины своим же товарищам. Ряды бандитов, окружавшие файцев, посыпались, кто выжил – кинулись врассыпную. Теперь уже все вместе – файцы и бойцы Кворума – щемили стрелков.
Тем временем рирцы, разобравшись с пытающимися сбежать бандитами, подкатили обе пушки прямо в ворота и дали залп внутрь двора, гася сразу и файцев, и стрелков, и бандитов с алебардами.
Вот тут уже всё, что могло запылать и еще не загорелось, объяло пламя. Раскаленная шрапнель подожгла какие-то навесы и несколько повозок. Двор опять затянуло дымом, и теперь уже точно стало ничего не видно. Наши пушкари откатили орудия за баррикаду, а рирские гвардейцы выстроились перед распахнутыми воротами, чтобы принимать на пики тех, что выжил в мясорубке. Я на всякий случай заспамил в дым, особо никуда не целясь, еще тройку «Ментальных ударов».
Наконец-то наступила тишина. Только на крепостной стене ходили защитники и собирали свое оружие, которое побросали после воя Яра. А тот, как взрослый и выдержанный волк, сидел у нашей баррикады, ожидая команд. Он не отрывал от меня взгляда, стараясь понять, что ему делать. Мы встретились глазами, Яр как будто спрашивал меня: «Я молодец?».
– Да, Ярушка, молодец!
– Что? – услышал я голос рядом, даже вздрогнул от неожиданности. Оглянулся и обнаружил знакомого сержанта из Седьмого пехотного.
– Да с волком общаюсь, – я улыбнулся сержанту, – мы тут у вас нашумели. Вы уж извините, но мы с Александром Норсом решили эту криминальную кампанию уничтожить.
– Спасибо, – сержант пожал мне руку, – у нас бы так жестко и быстро не получилось. Они Степана убили – подло, в темном переулке прирезали. Он их стыдить пытался, что империя в опасности, а они беспредел творят. Вот теперь он отомщен.
– Покоя и вечности лейтенанту! – я не знал, что сказать, но сержант на мои слова серьезно кивнул.
– Меня зовут Борис Мирский, я теперь командир Седьмого пехотного полка, – он стал серьезным и даже чуть официальным, – если вам нужна будет помощь, то мы поможем, Командор!.. На суше, на море, в воздухе, на святых небесах и в преисподней мы несем волю человека, его право нести справедливость…
Дослушать мне не дали, рирская гвардия ворвалась в ворота и я, громко крикнув: «Стоять!», – и хлопнув Майорана по плечу, побежал по лестнице вниз. Мы догнали штурмовой отряд у самого дворца. Пока бежали через двор, мне поплохело: я, наверное, в первый раз понял значение слов «кровавая баня». Мы бежали по лужам крови, перепрыгивая через трупы, некоторые из них были разорваны на части, везде были запахи горелого мяса и нечистот. Если бы не едкий дым, то меня бы вырвало. Скорее всего, в повозках были бочки с содержимым гальюнов, для чего они Кворуму, не понятно, но сейчас дерьмо растекалось среди трупов и огня догорающих деревянных построек.
– Кто командир? – закричал я рирцам, которые в закрытых шлемах были все одинаковые. Вперед выступил один из бойцов и открыл забрало.
– Ирса Риз! – я узнал командира первой сотни королевской гвардии Рира. – Вы раньше штурмовали здания?
От его ответа зависело, будем ли мы устраивать блокаду или пойдем на штурм. Но за него ответил Майоран:
– Да, это стандартная подготовка. Заходим?
Эх, у меня опять появилось желание иметь в руках надежный и смертоносный АК-308. Опять интересно стало, что же это такое? Я-то точно был уверен, что штурмовал здания и не раз.
Я быстро разбил отряд на малые группы для зачистки помещений, объяснил систему жестов, чтобы отдавать команды без слов. Отправил Майорана прикрывать тыл, чтобы бандиты не ударили нас из поселка. В том, что во дворце собрались все, я сильно сомневался. Но штурмовать не пришлось. Из главного входа вышел подавленный, чуть сгорбленный Скитли, его руки были по локоть в крови, он был без оружия, и поэтому дисциплинированные гвардейцы его не атаковали без приказа. Подволакивая правую ногу и оставляя кровавый след, он подошел ко мне.
– Я убил Апреля, – его голос дрожал, – я убил его охрану… Я убил друзей… Они хотели мне помешать…
 
Он смотрел на меня пустым, отрешенным взглядом и протянул мне окровавленную тряпку.
– Наш договор в силе? – он выглядел как зомби или безвольная кукла. Я точно знал, что действие «Ментального контроля» давно кончилось, и не понимал состояние Скитли. То ли это «отходняк» после грубого подавления воли, то ли действительно люди, которых он убил, что-то для него значили.
Я развернул сверток. Грёбушки-воробушки, серебристый цилиндр – модуль для взаимодействия с аватарами антов и свиток заклинания «Пси шторм». Второго свитка не было. Ирса, стоявший рядом и видевший мои трофеи, хмыкнул и загородил меня от взглядов бойцов.
– Где второй свиток? Где шкаф? – я раздраженно взглянул в глаза Скитли. Командир моих гвардейцев молча поднял арбалет и направил его в грудь корпората.
– Их отправили правителю Кворума Абдулу. Я не знал, – угроза смерти Скитли не волновала, он все также смотрел сквозь меня, и только капля крови выкатилась из его подбитого глаза, почти как слезинка.
– Верни мне свиток и шкаф, – я понял, что давить бесполезно, это не работает, и говорил спокойно, – я готов встретиться с Абдулом. В противном случае вторая наша встреча закончится для тебя так же, как для них.
Я махнул в сторону «кровавой бани»:
– Жалости и сострадания не жди, у нас таких нет.
Скитли упал на ступени дворца и проблевался.
Я обратился к новенькому бойцу, которого мне представил Ирса как Рудика: «Выведи его за ворота крепости и проследи, чтобы воины на стенах не стреляли в спину».
– Там в подвале отряд файцев, – тихо и безучастно произнес корпорат, когда гвардейцы повели его на выход. Мы с Ирсой переглянулись, озабоченные такими новостями, и я все-таки отдал команду на штурм.
Рирцы ворвались в здание, и мы за полчаса с осторожностью обследовали все помещения. Внутри нашли два десятка трупов, Скитли оказался силен, хотя внешне и не скажешь – какой-то напыщенный щеголь, а не опытный боец. В одной из спален на третьем этаже мы обнаружили Апреля, толстого лысого мужчину в белой тунике, с золотой цепью и массивным кулоном в виде чаши с гравировкой «КК». Я взял этот кулон в качестве трофея, было смутное ощущение, что он мне еще пригодится.
Во дворце было много девушек, которые визжали при нашем появлении и просили сохранить им жизнь, мы их просто отправляли во двор, чтобы не путались под ногами. Разбираться, кто и что тут делает, будем потом.
Выставив охрану, мы с отрядом бойцов в тяжелом штурмовом снаряжении спустились в подвал. Подземелье дворца, как и в банке, было намного больше, чем размеры самого здания. Из главного зала, его длина – метров восемьдесят, шли четыре прохода, три из них вели в склады с разным хламом и товарами, натащенными сюда бандитами. Тут были и провизия, и хозяйственная утварь, и масса оружия разной ценности. Залы были забиты доверху, некоторые кучи почти упирались в высокие десятиметровые сводчатые потолки. А вот четвертый проход вел в длинный туннель, в котором, вероятно, и затаились файские солдаты.
Мы осторожно двинулись вперед, прячась в нишах, которые часто встречались в стенах туннеля. Была полнейшая темнота, но наша гильдейская способность видеть в темноте очень помогала. Мы надеялись, что у файцев такой способности нет и они выдадут себя источником света. Ну была еще вероятность, что они ушли, – тогда нам было важно обнаружить и забаррикадировать выход на поверхность. Мы были уверены, что он находится за крепостными стенами.
Еще час мы потратили на обследование туннеля, у которого оказались боковые ответвления, оканчивающиеся небольшими, по меркам всего сооружения, залами. Наконец увидели в туннеле свет факелов и баррикаду, из-за которой слышались голоса. Надежда подойти незамеченными себя не оправдала, гремели мы изрядно. Все-таки два десятка воинов в стальных доспехах с ростовыми щитами, алебардами и арбалетами издают при передвижении массу шума. В итоге, как только мы приблизились на дальность выстрела, в нас прилетело три десятка болтов.